— Не желаешь побеседовать? — обратился я к нему.

Перестав заниматься своим делом, Барс грациозно поднялся на лапы, изогнулся дугой, словно изображая изящную арку, и опустился на землю с тяжеловесной грацией камня.

— Можно и поговорить, — ответил он.

— Как тебя величать? У тебя есть имя?

— К чему оно мне? — вопросительно изогнул он левую бровь.

Я утомлённо возвёл очи горе. Ещё один сложный характер на мою голову.

— Для удобства обращения, разве не очевидно?

— Называй как душе угодно, мне безразлично.

— Прекрасно, — согласился я. — Будешь Барсиком. Хотя нет, лучше нареку тебя Мурзиком.

— Нет уж, увольте.

— Ты же сам сказал, что тебе всё равно.

— Но не настолько же.

— Ладно, оставим это. Как тебе удалось избежать контроля?

— Мне повстречался Леопардус, чьё "развитие" значительно превосходило моё. Он был ранен. Когда я напал, мне удалось одолеть его и поглотить "развитие". Поедая кристалл, я вышел на новый уровень и обрёл способность устанавливать ментальный барьер.

Разумом я понимал, что зверь не способен изъясняться столь чётко. Это мой мозг, или, возможно, моя система — тут я не мог быть уверен — переводила его речь подобным образом. С Фулгуром было то же самое, просто я не сразу это осознал. Осознание пришло, когда я попросил братца прочесть надпись, а он оказался неспособен это сделать. Когда я показывал ему буквы и объяснял их значение, он смотрел с недоумением и твердил, что ничего не понимает. Так мы выяснили, что наше общение — не совсем общение в привычном смысле. Они не говорят на каком-то конкретном языке, подобно нам. Получается, у нас есть некий встроенный переводчик, преобразующий мысленные образы в речь. Из этого я сделал вывод о присутствии в моём сознании некоего симбионта. Но чей он, оставалось загадкой. Олька на этот счёт высказалась однозначно: утверждала, что подобного быть не может. Она тщательно просканировала меня до последнего атома, и ничего подобного во мне не обнаружила.

— Понятно. Чего ты хочешь от меня?

— Моя семья... В общем, мне известна твоя цель, и я хочу, чтобы барсы заняли достойное место в этом мире.

— Постой-ка. Что-то я запутался. Ведь вы же одиночки. Вы не львы, вы не живёте семьями.

— Всё в мире претерпевает изменения, — изрёк он философски.

Я вновь утомлённо закатил глаза.

— Ясно. А кто проговорился о моих планах? Кто это у нас такой болтливый?

— Не знаю, но те, кто обрёл разум, могут с ней общаться, иногда получая помощь. Вообще она странная. Однажды я спросил её почему...

— Забудем об этом. Расскажи лучше, что ты здесь делаешь?

— Пришёл за тем, кто пытался отправить мою самку на убой.

— Она... жива?

— Да, жива. Я сломал ей лапы, чтобы она не могла двигаться, а сам отправился сюда искать того, кто хотел её использовать в качестве убойного мяса.

— Ничего себе. Она тебя потом не прикончит?

— А я пока не собираюсь возвращаться. Пусть остынет немного. Нрав у неё суровый, а вот развитие пока слабое. Подожду малёх, чай придёт в себя и успокоится.

В очередной раз я убедился, что мой мозг интерпретирует его речь для моего удобства. Слишком уж по-человечески он изъяснялся.

— Тот, кто это творил с изменёнными, убит, ты сам всё видел, — Мурзик кивнул.

— Он же не один в своём роде, а значит, это лишь вопрос времени, когда ситуация повторится.

— Согласен, скорее всего, так и случится. Если моя миссия провалится. Подобные ему стали появляться довольно часто. С чем это связано, пока не пойму.

— Я отправлюсь с тобой и помогу тебе их уничтожить. Если вдруг в пути погибну, то ты поможешь моим возвыситься. Мои в курсе о тебе, проблем не будет.

— Зачем мне брать ответственность на себя?

— Твои сородичи слабы и не способны защититься от власти над их разумом.

— К сожалению, ты прав. Хорошо, пошли с нами. Только сначала кое-куда зайдём, а после отправимся к тем, кто всё это устроил.

— Только у меня есть просьба, — сказал он, когда я уже встал и собрался спуститься в муравейник желая пообщаться с королевой.

— Слушаю.

— Придумай мне другое имя. Мурзик звучит так себе.

Улыбнувшись, я пообещал подумать.

Я шагал по просторным коридорам, охваченный немым изумлением. Ещё вчера эти стены видели кровавую бойню — сотни бездыханных тел, разорванных хитиновых панцирей, следы яростной схватки. А теперь — ни намёка на прошедший хаос. Ни пятна, ни трещины. Неужели успели всё убрать? Поразительная организованность…

И тут меня осенило. Формики — идеальные архитекторы. Они не знают усталости, не требуют ни золота, ни благ, лишь чёткий приказ — и армия тружеников превратит любую идею в реальность. В сознании тут же выстроился дерзкий план: назначить королеву надзирательницей подземных коммуникаций — тоннелей для стоков, водоводов, тайных ходов… Окрылённый этой мыслью, я, сам не заметив, спустился в самое сердце муравейника.

— Приветствую. Я пришёл побеседовать.

Из тени гнезда, с невозмутимой грацией, выплыла Владычица. Её крылья, будто шёлковые плащи, едва коснулись воздуха, прежде чем она опустилась передо мной, сохраняя царственную дистанцию.

— Скажи… у тебя есть имя? — спросил я, слегка разводя руками. — Ты разумна. Неужто не назвала себя? А то "муравьиха" звучит… неблагородно.

Мне было неловко за собственную бестактность — следовало спросить об этом раньше.

— Феромира. — Её голос, если это можно было назвать голосом, прозвучал в голове как шелест сухих листьев. — Зови меня так.

Она первая из мной встреченных, чей голос при общении отличался. До этого все звери говорили одинаково, а я почему-то не обращал внимания. Глупец.

— Приятно познакомиться, Феромира. Я — Артур.

Пауза. Влажный воздух подземелья тяготел к молчанию.

— Расскажи… на тебя напали из-за дара малыша? — наконец прервал я тишину. — Из-за того, что он может исцелять заражённых?

— Отчасти. Я отказалась покориться.

— Сколько у тебя таких… особенных детей?

— Один.

— Плохо. — Мои пальцы непроизвольно сжались. — Очень плохо. Можешь создать ещё одного?

— Нет. Он — аномалия. Я сама не понимаю, как он появился.

Я медленно кивнул, обдумывая её слова. Потом сделал шаг вперёд.

— Я пришёл просить о помощи, но теперь вижу иное решение. — Глаза Феромиры, чёрные, как смоль, неотрывно следили за мной. — У меня есть предложение. От него зависит будущее — и твоего муравейника, и наших отношений.

Она не ответила, но её антенны дрогнули — знак внимания.

— Первое: мне нужны твои солдаты. — Я выдержал паузу. — Когда я двинусь на земли тех, кто развязал эту войну, мне понадобятся воины, неуязвимые для ментального контроля. Как я понимаю они исцелены?

— Да.

— Хорошо. — Уголки моих губ дрогнули. — Сможешь вылечить моих сородичей, прежде чем мы покинем тебя?

— Да, но они потеряют способности.

— Не страшно.

Я ожидал этого. Значит, Этьен де Мец теперь обычный человек. Надо проверить, насколько ослабел его дар. Если догадки верны, ему с нами не по пути… как и всем остальным. Хотя эликсиры ещё могут скрыть разницу. Нет, лучше так. Один я эту бурю не переживу — это уже ясно.

— Второе… — Мои пальцы сомкнулись в замок. — Мне нужен образец твоего целебного секрета. Если я смогу его воссоздать, мы искореним эту заразу навсегда.

— Это возможно.

— Третье и последнее. — Я поднял голову. — Я предлагаю тебе союз с человечеством — на равных.

Её крылья вздрогнули.

— Разве ты вправе говорить от имени всех людей?

— Думаю, да. — Мои глаза сузились. — Когда у нас будет лекарство, несогласных останется мало.

Затем я передал ей мыслеобразы — вспышки будущего, где её народ стоял плечом к плечу с людьми, где подземные тоннели оплетали города, где больше никто не боялся инфекции.

— На таких условиях… я принимаю твоё предложение.

После мы обсудили детали: куда она отправит своих солдат, как будут проходить поставки целебной жидкости. Границы вражеских земель я уже изучил — ещё во время беседы с де Мецом. Следом появилась малыш и наполнил протянутые ему два флакона.