Архгхх! — проревел он, выставляя перед собой меч.

Он как-то неестественно дёрнул головой, затем фигура в антрацитовом облачении, задрожала, будто бы пытаясь исчезнуть из пространства, вместе с тем устремляясь ко мне.

Одновременно с атакой Готье «Объект 1», сделал едва заметный жест рукой — мол эликсир подействовал, и он готов начать.

Ускорение — тот же миг пространство исказилось, а рисунок мира вокруг меня смазался. Мы начали двигаться с нечеловеческой скоростью, превращаясь в размытые тени, скользящие по земле.

Его клинок, казалось, был продолжением руки — проворный и смертоносный. Но мы с Фоули были готовы к подобному стилю боя. Зря что ли столько недель отрабатывали сражение под ускорением? Наставник, словно вихрь, кружил вокруг противника, заставляя его раскрыться. Я же, используя его движения как маяк, наносил точные удары в уязвимые места доспехов. Тяжко, когда нельзя убивать. Приходилось наносить исключительно порезы, при этом не попадать в органы.

Битва превратилась в завораживающий танец смерти — сталь звенела о сталь, воздух трещал от напряжения. Мы обменивались ударами, каждый из которых мог стать последним. Но опыт и слаженность наших действий делали нас практически неуязвимыми. Мы не уступали ему в скорости. Что стало для него явной и довольно неприятной неожиданностью. Самое обидное я не мог применить «разрезающий» удар. Боясь отсечь ему что-либо.

Внезапно Резкий, использовал отработанный приём, на мне между прочем отрабатывал, заставив противника потерять равновесие. Я, уловив момент, метнулся вперёд, блокируя его оружие своим клинком вместе с тем скинул шлем. Мне открылось лицо, абсолютно ничего не выражающее. Оно больше походило на лицо спящего человека. Лучше б уж он кричал, ругался или на худой конец гримасничал, а так прям жуть берёт если честно. И вот в это нас хотят превратить? Нет спасибо.

В это время наставник, словно хищная птица, обрушился сверху, обездвиживая противника ударив навершие гарды по затылку.

Сумонер Готье затряс головой как припадочный. Несмотря на поражение, оно не издало ни звука, ни единой эмоции не отразилось на «этом» лице. Его молчание не говорило о уме, не о умение терпеть боль или высоком происхождении и несгибаемой воле, а говорило о том, что более в наших руках не член ордена «Нового света», а нечто совсем другое. Насколько я понял, когда симбионт устанавливает контроль над телом, он не возвращает его владельцу. Возможно, я ошибаюсь, но ни Жак, ни Готье не стали прежними после того, как их тела были захвачены.

Сняв доспех и связав его путами по рукам, пока он не пришёл в себя, мы повели пленника к остальным. За всю дорогу пленник не проронил ни слова. В его глазах я прочитал нечто большее, чем просто поражение — там таилась загадка, обещающая нам серьёзные проблемы. И я знал — это только начало нашего пути, на котором нас ждут серьёзные неприятности. Надо было слушать отца и вести с собой армию.

В тот момент, когда мы одержали победу, я активировал тепловизор, направив его в сторону, где сражались Этьен и рыцарь. Сигнатур было всего две, и, учитывая их неподвижность, я мог с уверенностью предположить успех наших бойцов. Так и оказалось.

Подойдя ближе, мы увидели пронзённого мечом рыцаря — Этьен вогнал клинок в затылок противника по самую рукоять. Сам де Мец обнаружился сидящим в пяти шагах, обхватив голову руками. Эйнар держался поодаль. Был он насторожен и держал оружие наизготовку.

— Всё в порядке? — спросил я, передавая пленника Резкому и направляясь к Этьену.

— Да что там может быть в порядке, Арти? — ответил он, морщась. — Этот ублюдок что-то сделал с нашим другом.

— Что именно?

— Откуда мне знать? Он едва мог сражаться. Терял концентрацию, постоянно промахивался, спотыкался. Только в конце, когда эта железная банка чуть не разрезала меня пополам, он смог взять себя в руки и вонзить тому меч. С такой силой, что я едва успел убраться с траектории клинка. После, оставив оружие, он, пошатываясь, отошёл и сел.

— Как долго он так сидит?

— Минут десять точно. Присмотрись к нему. Глаза у него какие-то странные. Как будто не живые. Пришлось отойти подальше, мало ли что.

— Ты как, друг? — обратился я к Этьену.

Он медленно повернул голову в мою сторону. Его состояние выражало изнеможение, словно он сражался несколько часов без передышки. Ответ последовал не сразу.

— Хреново, Арти. Эта дрянь в моей голове пытается взять надо мной верх. Когда я пытался замахнуться, эта тварь не давала мне нанести удар — то мышцы расслабляла, то ещё что-то вытворяла. В какие-то моменты отключало зрение. Короче, брат, лучше убей меня. Как бы эта гадина не подчинила меня, и я не натворил дел.

Пока он говорил, я активировал сканер.

Сканер, активация.

Внимание! Опасность высокого уровня.

Обнаружен симбионт!

Цель подлежит немедленному уничтожению.

Твою налево! Как это не вовремя!

— Не можешь его побороть? — спросил я, скрывая тревогу.

— Пытаюсь. Но… Он сильнее меня.

— Он с тобой говорит? Какие-то приказы пытается отдать?

— Нет. Тишина. Ничего подобного, о чём ты рассказывал.

— Олька, у нас случайно никакой информации из закрытых баз не появилось? Может, есть способ вылечить эту дрянь?

— Появилась, — обрадовала она, а после сразу расстроила: — но тебе это не понравится.

— Говори уже. Я готов ко всему. В конце концов, что может быть хуже, чем оказаться под контролем какой-то заразы?

— Недавно я обнаружила файл, в котором содержится инструкция по удалению части симбионта. В примечании сказано, что это не гарантирует полного излечения, но может значительно замедлить развитие заражения.

— А там не написано, потеряет ли он свои способности?

— Нет, ничего такого. Только то, что это снизит нагрузку на носителя и всё.

— Покажи мне его.

Прочитав инструкцию, я невольно присвистнул. Требовалось вскрыть череп и удалить что-то белёсое и выпуклое, прилипшее к мозжечковой зоне мозга. При этом необходимо было действовать предельно аккуратно, чтобы не задеть сам мозг. Более того, нужно было каким-то образом ввести Этьена и эту гадость в состояние сна. Как это сделать, я не имел ни малейшего представления. Но тут меня осенило — с нами же находился самый искусный алхимик мира. Он точно что-нибудь придумает.

— Есть идея, как решить твою проблему, — произнёс я, глядя другу в глаза. — Но надо поспешить. У нас не так много времени.

В глазах Этьена вспыхнула искра надежды. Он вновь стал прежним. Не знаю надолго ли. А плевать на всё. Я сделаю всё что от меня зависит. Это мой друг и я не дам его в обиду какой-то там заразе.

— Поспешим, — поторопил я. — Времени совсем немного, прежде чем симбионт полностью тебя подчинит.

Каждый понимал — медлить нельзя. Судьба Этьена висела на волоске, и только от наших действий зависело, удастся ли спасти его разум от полного порабощения.

***

Оставив отряд у входа в муравьиное поселение, я поспешил за остальными. С муравьиной королевой разберусь позже — сейчас не до неё. На всё про всё ушёл почти час. Почему так долго? Да потому что Гарда пришлось нести на себе — медведь изрядно потрепал его.

По пути я посвятил в детали происходящего старейшину Леонарда. Тот, как и следовало ожидать, перечислил множество причин, по которым у нас ничего не выйдет. Но выбора у нас особого не было, и он это понимал, а потому напряжённо размышлял над тем, как нам осуществить задуманное.

Выбравшись на поверхность, мы отошли от входа метров на сто пятьдесят — поляна была завалена трупами убитых животных. Запах стоял отвратительней, благо ветер дул в другую сторону.

Фоули с Эйнаром отправились за телом Стюра. Я не решился расспрашивать или что-то говорить — потеря родного брата — это слишком глубокая рана. Слова утешения здесь бессильны. Все знали, куда мы идём — я предупреждал каждого не раз. Сейчас нужно позаботиться о живых. Похороны устроим на рассвете.

Этьен, раздевшись, улёгся на расстеленную циновку. Леонард, собрав необходимые травы после тщательного осмотра местности, приготовил зелье «Паралис». Достаточно добавить несколько капель в пищу, и человек мгновенно теряет возможность двигать конечностями, оставаясь при этом в полном сознании. Чтобы наш друг не лишился рассудка от боли, он также создал обезболивающее зелье. Эффективность и продолжительность действия оставались под вопросом — не во всех травах он был уверен наверняка. Но выбора как я уже говорил — у нас нет.