— Избавь меня от подобных историй!

— Хорошо, мой господин, — согласился тотчас этот человек. — Я только хочу сказать, что потерять меня — не большая утрата для семьи, поэтому я не только по-прежнему живу в Нормандии, но и сделался христианином, и теперь меня зовут Джон Белл.

— Вот уж чему я никак не могу поверить! — сказал сир Вран, окидывая гостя взглядом с головы до ног. — Джон Белл! Не может быть такого!

«Джон Белл» чуть улыбнулся.

— Мое прежнее имя — Неемия.

— Так ближе к истине, — кивнул сир Вран. — Я буду звать тебя Неемия.

— Но только когда мы наедине, — предупредил еврей. — Потому что в противном случае меня убьют, и все наши дела, в первую очередь денежные, пойдут псу под хвост.

Сир Вран нахмурился, услыхав столь дерзкое выражение, и Неемия тотчас склонил голову:

— Я что-то не так сказал?

— Следил бы ты за языком, еврей! — предупредил сир Вран. — Ты говоришь со знатным человеком.

— О, — отвечал «Джон Белл», кивая, — я стараюсь думать по-английски, и оттого моя речь для вашего слуха звучит, должно быть, дико.

— Ступай теперь отдыхать, — помолчав, отозвался сир Вран. — Ты завтра мне расскажешь обо всем и заодно покажешь, что ты там привез в своем сундуке.

Сир Вран отвел для гостя покои в одной из угловых башен, приказал поставить туда стол и большой сундук для спанья и застелить его чистыми покрывалами.

— Я не приглашаю тебя за один стол со мной, Неемия; однако в моем замке ни в чем другом ты не будешь знать отказа, — сказал сир Вран. — Живи у меня, сколько тебе потребуется, чтобы продать товар и набраться сил перед обратной дорогой.

Пользуясь тем, что никто из обитателей замка не обращает на него ни малейшего внимания, Неемия бродил по всему Керморвану. Он раздумывал о том, что говорил ему дед, который помнил еще самого Мелхиседека.

Неемии было приказано осмотреться в замке как следует. Никто из семьи так и не сумел освободиться от власти Врана, который постоянно напоминал ему о том, что может уничтожить весь род торговца. Достаточно лишь обвинить кого-нибудь из них в колдовстве или отравлении колодца.

Сперва они надеялись на то, что рано или поздно Вран умрет. Но один за другим они сходили в могилу, а сир Вран оставался все таким же молодым.

«Он, несомненно, колдун, — сказал при расставании старый еврей молодому. — Ни в чем его не обвиняй, но, действуя осторожно, привлеки к нему внимание недругов из числа христиан…»

После изгнания многое утратило значение. Например, получить назад деньги по долговым распискам не получится. Но Неемии и самому хотелось узнать, в чем тайна Врана. Он желал видеть этого человека уничтоженным.

Неемия обошел десятки комнат, однако нигде не обнаружил ничего похожего на алхимическую лабораторию. В замке имелась библиотека, и Неемия без труда проник в нее, однако книги давно покрылись пылью. Он просмотрел названия — латинская поэзия, рыцарские истории, богословские труды. Никакой черной магии.

Вряд ли сир Вран вообще прикасается к книгам. И уж точно не хватило бы у него терпения для алхимических изысканий. Вран собирает плоды чужих трудов — такова его натура. Наверняка существует некто, кто служит для Врана источником волшебной силы.

Неемия едва не рассмеялся, когда эта простая мысль возникла у него в голове. Ну конечно же! Как же он раньше не догадался? Следует искать не лабораторию или книгу; следует искать человека!

Для начала он решил получше присмотреться к обитателям замка и начал с мальчишки по имени Ян, которого сир Вран приставил к нему для услужения.

Ян не скрывал своего отвращения к приезжему. Неемия весь первый день равнодушно терпел его проделки: невзначай пролитую воду, черствые пирожки, плохо вычищенное платье.

На второй день поутру Ян с унылым видом приплелся к еврею, чтобы получить распоряжения касательно завтрака и всего остального, и застал того разбирающим большой дорожный сундук.

Неемия приветливо кивнул мальчику:

— Поможешь?

— Была бы охота, — буркнул Ян, но с невольным любопытством заглянул в сундук.

Каких только вещиц там не оказалось! И кувшинчики, и бокальчики, и красивая одежда, и ткани самой тонкой выделки, и тесьма, и перчатки для соколиной охоты, и ножны, и пояса, и всякая драгоценность в деревянных шкатулках!.. Все это Неемия не спеша извлекал из сундука и подавал Яну, а тот раскладывал на столе.

— А это что? — не выдержал Ян, когда у него в руках оказалась маленькая металлическая коробочка с изображением розы на крышке.

— Хорошее средство от воспаления, — объяснил Неемия. — Успокаивает боль, уменьшает отек, снимает жар.

Ян повертел коробочку, понюхал ее и спросил:

— Как это — «от воспаления»?

Неемия, казалось, ничуть не удивился вопросу:

— Если у кого-нибудь заболит колено или локоть или схватит поясницу, стоит только приложить эту мазь — и болезнь пройдет.

Некоторое время Ян размышлял над услышанным и наконец заявил:

— Вам эту штуку нипочем не продать. Разве что саму коробку хорошенько отмыть, чтобы не пахла и к пальцам не липла.

— Дорога не коробка, а то, что в ней находится, — возразил Неемия. — Это ценное лекарство.

Ян моргнул, как будто слово «лекарство» было ему незнакомо, но больше говорить ничего не стал.

Неемия отобрал подарки для сира Врана, остальное сложил обратно в сундук, потом развязал кошелек и вынул пару монет.

— Возьми-ка.

Ян сжал деньги в кулаке и бросил на Неемию вопросительный взгляд.

— У меня порвался дорожный плащ, — сказал Неемия. — Договорись, чтобы его починили.

— Сделаю, — Ян кивнул с явным облегчением. Видно было, что он доволен, как простым поручением, так и возможностью поживиться. — Можно теперь идти?

— Ступай.

Ян закрыл за собой дверь. Неемия обратил внимание на то, что мальчик был левшой.

Неемия подошел к окну. Через двор, широко размахивая свободной рукой, шла женщина с большой корзиной. Остановилась переговорить с двумя солдатами. А вот и Ян — на бегу толкнул одного из солдат, переполошил курицу, заработал оплеуху от женщины, показал ей кулак.

На короткий миг Неемии почудилось, будто картинка перед его глазами дрогнула и исказилась: руки Яна вытянулись, кулак левой сделался непомерно большим; у женщины вдруг вырос горб, и ее скособочило, а лица солдат сделались одинаковыми и плоскими. Неемия моргнул, и тотчас все снова стало как прежде.

Сир Вран принял своего еврея вскоре после полудня.

Подарки, привезенные молодым человеком, оказались богаче обыкновенного, и сир Вран не удержался от замечания:

— Твой дед, должно быть, обманывал меня: ваше семейство гораздо состоятельнее, чем он передо мной изображал!

— В последние годы мои дела пошли лучше, потому что я теперь христианин; поэтому и подарки для вас, мой господин, стали дороже, — поклонился Неемия. — Однако прошу вас отнестись к нам по справедливости. Если когда-нибудь я обеднею, не требуйте от меня столь же щедрых подношений. Клянусь, я буду привозить столько, сколько смогу.

— Будь я проклят, если поверю лукавому еврею! — сказал сир Вран. — Как бы ты себя ни называл, не поверю я, что ты по-настоящему стал христианином.

— Я больше не даю денег в рост, — ответил Неемия, — потому что это противно моей новой религии. И каждое воскресенье меня видят на мессе, и ваш Мессия видит меня с алтаря.

Сир Вран засмеялся:

— Я тобой доволен, Неемия. А ты? Нет ли у тебя жалоб или, быть может, каких-нибудь пожеланий? Вежливы ли с тобой слуги? Хороши ли твои завтраки, сытны ли твои обеды, удовлетворительны ли ужины? Или, быть может, тебе не нравится наше вино?

— Все наилучшее, — сказал Неемия. — Благодарю вашу милость.

Сир Вран отпустил его, и Неемия продолжил свои тайные поиски.

Минула полночь, когда Неемия остановился перед дверью, возле которой лежал венок. Привядшая трава была небрежно перехвачена нитками, цветки для плетения подобраны кое-как. Судя по всему, венок лежал здесь уже несколько дней. Лежал, и никто его не поднял…