— Иногда пророки не предсказывают, — мягко сказала Юна. — Они просто слышат. Что-то за пределами. Что-то, что находится за гранью нашего мира. Голоса, эхо будущего. Или прошлого. Я не уверена. Но если хотя бы часть этого правда... ты должен знать.

— Зачем?

— Чтобы был готов. Чтобы понял, что с тобой происходит. Чтобы знал, что ты не один. Что ты не сходишь с ума, если услышишь голоса.

Я вздрогнул. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Откуда ты...?

— Я догадывалась, — сказала она. — Ты разговариваешь по ночам, будто споришь с кем-то.

Я ничего не ответил. Просто смотрел в тусклое окно, за которым ветер гнал по небу мрачные тучи. Шаорн не являлся мне во снах с того момента как я убил Дракса.

— Я не герой, — наконец сказал я. — Я просто не хочу им быть.

— Может, ты и есть герой, именно потому, что не хочешь им быть, — тихо ответила Юна. — Может, в этом всё дело.

Я усмехнулся, горько.

— И как, по-твоему, должен вести себя герой? Бороться за добро? Умирать за правду? Плевать на себя ради других? А магия?

— Герой — это не титул, — сказала она. — Это выбор. Каждый день. Каждый шаг. Даже когда ты уставший. Даже когда не хочешь. Особенно — когда не хочешь. А насчёт магии… Отец говорил что магия течёт в каждом из нас...

— Я не знаю, Юна, — выдохнул я. — Я правда не знаю, кто я. Или кем должен стать. Но... спасибо, что не боишься смотреть на меня. Даже когда я сам боюсь это делать.

Она накрыла мою руку своей.

— Мы найдём ответы. Вместе.

Я кивнул. Неуверенно. В этой простоте было что-то обнадёживающее — но и жуткое. Как обещание врача, что "всё будет хорошо", когда ты уже чувствуешь вкус крови во рту.

Мы сидели молча. Словно и правда готовились к поиску этих самых ответов. А может, просто не знали, что ещё сказать. Я чувствовал, как внутри всё снова трещит. Не от злости. Не от страха. От усталости.

Я не сказал этого вслух, но мысли крутились, как чёртова карусель.

Раньше всё было намного понятнее. В том мире, до моего перерождения, я чётко знал, кто я и чем занимаюсь. Я сам построил свою жизнь: шаг за шагом, решение за решением. Мои дни проходили за работой с цифрами, переговорами и чтением отчётов. Всё было логично и предсказуемо.

Я увлекался экономикой не потому, что это было нужно, а потому что мне действительно это нравилось. Я понимал, как работают законы рынка, и знал, как на этом зарабатывать. Всё можно было просчитать и объяснить.

Теперь всё иначе. Вместо учебников по экономике я читаю трактаты по магии. Термины странные, логика часто отсутствует, и многое противоречит даже самому себе. Но у меня нет выбора. Здесь важно не то, как посчитать, а как выжить — и магия становится способом хоть как-то это сделать.

Моё прошлое окружение — корпоративные вечеринки, деловые встречи, ужины с инвесторами — сменились на балы, дворцовые приёмы и разговоры с людьми, имена которых я с трудом запоминаю. Алкоголь крепче, одежда вычурнее, а темы разговоров всё более запутанные. В прошлом я знал, кому стоит улыбаться, а кому — нет. Здесь же всё выглядит как маска. Люди улыбаются, пока точат нож за спиной.

Раньше я не особо вникал в политику. Я просто финансировал тех, кто, по моим расчётам, выиграет выборы. И знал, что при любом исходе окажусь в плюсе. Политика была просто инструментом. Власть заключалась в деньгах, а не в громких речах.

А тут всё по-другому. Политика — это часть повседневной жизни. Здесь ты либо участвуешь в игре, либо становишься жертвой. Прятаться не получится. Каждый может быть врагом. У каждого — меч или влияние. И каждый готов им воспользоваться.

Я скучаю по своему старому миру. По спокойной, логичной, структурированной системе, где всё имело свою цену, а последствия ошибок можно было просто пересчитать в цифрах.

Я поступил в Академию, чтобы снова стать собой. Спокойным, полезным, нужным. Хотел использовать то, что помнил. А магия... магия была страховкой. Вдруг пригодится. На самом деле, никогда не думал, что придётся её использовать. А теперь я стою по горло в вещах, которые не могу объяснить.

Этот мир — не тот, в который хочется верить. Он не гарантирует вознаграждение за труд и знания. Здесь всё иначе. Здесь либо ты — хищник, либо жертва Первобытные законы, обёрнутые в красивые слова. Всё, о чём я мечтал, сгорает на глазах.

И, может быть, это и есть правда. Голая. Без украшений. Этот мир не для тех, кто хочет тишины.

Я сжал кулаки, и мне показалось, что костяшки пальцев хрустнули в унисон с моими надеждами.

Юна смотрела на меня этим своим взглядом — тем, от которого хочется самому опустить глаза, но, чёрт, от неё невозможно оторваться.

— Да даже если это пророчество и говорит об Айронхарте, — сказал я. — Не обязательно же обо мне. У нас целая ветвь. Айронхартов много. Кто знает, кого оно касалось на самом деле?

Юна чуть склонила голову.

— Даже если и так, — спокойно сказала она, — это ничего не меняет. Ты здесь. Ты уже идёшь этим путём, и меняешь всё вокруг, хочешь ты того или нет.

Я хотел ей сказать. Всё. О голосах. О тени. О том, что иногда я сам себе не принадлежу. Я уже набрал воздуха в грудь, но…

Дверь библиотеки со скрипом отворилась. На пороге появилась женщина в чёрном мундире, строгом и безупречном. Волосы собраны, лицо словно вырезано из старого камня. Инквизиторша из катакомб.

— Простите, — сказала она ровным голосом. — Надеюсь, я не помешала. Господин Айронхарт?

Я встал, кивнув. Юна тоже поднялась рядом со мной.

Инквизиторша слегка склонила голову.

— У меня есть вопросы к господину Айронхарту. Не будете ли вы так любезны, юная леди, оставить нас на несколько минут?

Голос её был вежлив. Очень. А значит — опасен.

Юна задержалась у двери, будто не желала уходить, но взгляд Инквизиторши был таким — от которого даже упрямство съёживается. Она кивнула мне коротко и, не оглядываясь, вышла. Остались мы вдвоём. Я и женщина, от которой веяло формальностью и холодом.

Я не сел. Присутствие этой дамы не располагало к комфорту.

— С кем имею честь? — спросил я. Холодно. Почтительно, но без теплоты.

— Ардалин Вест, — представилась она. — Старший инквизитор. Отвечаю за поиск и очищение еретиков в пределах Тиарина.

Хорошее имя. Почти поэтичное.

Она подошла ближе, за её спиной захлопнулась дверь.

— Расскажите, господин Айронхарт, — начала она, — что вы знаете о магических всплесках, наблюдавшихся несколько месяцев назад. И что знаете о катакомбах под городом?

— Ничего, — ответил я. Ровно. Без пауз, без ложной задумчивости. — Я — ученик Академии, не исследователь подземелий. И, к сожалению или к счастью, катакомбы — не место, где мне довелось бы бывать.

Она смотрела прямо. Как будто мои мысли выжигались на моём лице.

— Сегодня ночью была сожжена таверна "Хмельная змея", — сказала она, всё так же спокойно. — Внутри находились члены небезызвестной гильдии убийц. Вам, должно быть, знакомо их имя. Именно они организовали покушение на вас семь лет назад. А затем... напали на королевский кортеж. Покусились на жизнь вашего брата в день его свадьбы.

Я нахмурился. Кровь чуть потеплела, как вода в котле перед закипанием.

— А давно ли Инквизиция знала, что "Хмельная змея" — логово Гильдии? — спросил я.

Инквизитор даже не моргнула.

— Предельно давно.

Вот так. Ни тени сомнения. Ни попытки прикрыться. Только прямота. Такая, от которой хочется схватиться за эфес меча и рубануть кому-нибудь по шее.

— Значит, у вас были все шансы настигнуть убийц. Но вы их просто игнорировали?

— Мы ничего не игнорируем, — отчеканила она. — Солдаты Ордена вмешиваются только в дела веры. Гильдия убийц — это преступники. Грязь мирская. Мы наблюдали. Мы ждали, когда грязь потечёт в сторону духовного гниения. И тогда вмешались.

— Вы ждали, — процедил я. — Пока кто-то ещё умрёт? Или пока придёт кто-то вроде Призрака и сделает за вас чёрную работу?