Я едва заметно улыбнулся, встретившись с её взглядом.

— Мы с ней теперь породнились, — ответил я. — В конце концов, она теперь Айронхарт.

— Да... — Ева на мгновение задумалась, её пальцы чуть крепче сжали мою руку. — Айронхарт. Всё ещё непривычно слышать это в связке с её именем. Я помню её той девчонкой, которая пряталась за Альфредом, когда была в чём-то не уверена. А теперь...

Она замолчала, словно подбирая нужные слова, но не закончила мысль. Я понимал её. Алиенна изменилась, как изменились мы все.

Мы прошли ещё несколько шагов в тишине, прежде чем я заговорил:

— А что с твоей семьёй? Как отец? Как матушка? Как Альфред?

Ева глубоко вздохнула, её лицо приобрело задумчивое выражение.

— Отец в полном здравии, но я вижу, как годы всё же берут своё. Он стал более серьёзным, более... осторожным. Теперь всё чаще слышу от него слова о том, что «у короля не может быть сомнений». Как будто он пытается убедить в этом не меня, а самого себя. Матушка горюет, она всегда горюет, — в её голосе проскользнула горечь. — Ей трудно смириться с тем, что мы все разбросаны по миру. Она хотела бы видеть нас рядом с собой, подле трона, следящими за жизнью дворца. Но, видимо, у нас были другие планы.

Она покачала головой.

— Альфред... — продолжила она, чуть медленнее, словно взвешивая каждое слово. — Всё время воюет. Отец отправляет его помогать соседним королевствам, подавлять восстания. Я думаю, он пытается сделать из него великого короля. Только вот жену ему так и не нашли. — Взгляд Евы на мгновение затуманился. — Отец теперь переживает, что королевство останется без наследника.

— А Алиенна теперь Айронхарт... — напомнил я.

— Да, — тихо сказала Ева. — А я уехала в Тиарин. Подальше от дворцовых интриг и слухов. Я думала, что учёба принесёт мне передышку, что здесь я смогу быть кем-то большим, чем просто принцессой, но даже здесь я чувствую взгляды, слышу шёпот за спиной. Здесь я могу быть просто студенткой. Почти.

Я кивнул, понимая её лучше, чем мог бы признать. Мы оба уехали. Оба искали чего-то вне стен дворца, вне предначертанных судеб. Но свобода — вещь коварная. Она даёт выбор, но не избавляет от прошлого.

— Я скучаю по дому, — признался я. — Тиарин слишком большой. Слишком шумный.

Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Для меня это, наоборот, спасение. Свежий воздух, новые люди. Здесь есть жизнь, а не только долг. Я знаю, что в какой-то момент мне придётся вернуться, но пока что мне хочется просто дышать.

— Завидую тебе, — признался я, скосив на неё взгляд. — Я чувствую, что чем больше времени провожу здесь, тем больше отдаляюсь от дома. И однажды, когда я туда вернусь, он уже не будет таким, каким я его помню.

Она чуть сильнее сжала мою руку.

— Дом не исчезнет. Он останется с тобой, где бы ты ни был. Вспомни слова моего отца: «Настоящий король несёт королевство внутри себя». Возможно, это касается не только королей.

Я усмехнулся.

— Кто бы мог подумать, что я буду находить утешение в словах Его Величества?

Она улыбнулась в ответ, но не сказала ничего. Мы направлялись к студенческому городку, и ночь мягко окутывала нас своим тёмным покрывалом. Пока мы шли, я начал замечать, что почти все студенты, оказавшиеся на нашем пути, украдкой бросали взгляды в нашу сторону. Кто-то замедлял шаг, кто-то обменивался шёпотом со своими друзьями, а некоторые и вовсе откровенно таращились. Я чувствовал эти взгляды – оценивающие, завистливые, удивлённые. Ситуация была не из тех, к которым я привык.

Мне стало немного неловко, но я быстро отогнал все дурные мысли. В конце концов, она моя принцесса.

Всё в моей жизни сейчас было шатким, неопределённым. Ситуация в семье сложная. Грегор .... Он человек, у которого есть права не только на Айронхилл, но и на сам королевский трон. Если он когда-нибудь заявит о своих претензиях, последствия будут серьёзными. Но мне не нужна власть. Грегор никогда не видел во мне конкурента, он всегда относился ко мне как к брату, а не как к сопернику за право быть Лордом Айронхилла. В конце концов, ещё есть и Тарен. Я не рвусь на этот пост. Меня устроят любые условия: рентмейстер в столице, рентмейстер в Айронхилле, возможно, капитан Чёрной Гвардии, или телохранитель принцессы. Важнее всего, чтобы моя семья была в безопасности. Когда я только переродился, я хотел лишь одного — сделать свою жизнь лучше. Теперь же всё изменилось. Теперь мне хочется лишь одного: чтобы моя новая семья была в безопасности. Если для этого мне придётся отказаться от Айронхилла, что ж... я приму это. Земля, титулы — всё это ничто по сравнению с теми, кто дорог мне. Главное, чтобы они были в безопасности. В конце концов, что ещё важнее?

Студенческий городок жил своей жизнью. Вечер сгущался, улицы окутывал прохладный воздух, а его улочки наполнялись приглушённым светом фонарей, расцвечивая мощёные дорожки янтарными бликами. Повсюду разносились голоса студентов — одни спешили в таверны, другие в общежития, кто-то вел задумчивые беседы о грядущих испытаниях. Запах свежего хлеба тянулся из пекарен, перемешиваясь с ароматом горячих напитков, которыми торговцы пытались согреть запоздалых прохожих. Я шагал рядом с Евой, вдыхая прохладный вечерний воздух, который понемногу прогонял дневную усталость. Она держалась уверенно, как и всегда, но было в её взгляде что-то отстранённое — словно в этот момент она позволяла себе быть просто студенткой, а не принцессой.

— Как там Элейна? — спросила она, бросив на меня короткий взгляд. Интонация была ровной, но я слышал в её голосе искреннюю заботу.

Я едва заметно улыбнулся.

— Мы часто переписываемся. Она не жалуется на мужа, но скучает по своим покоям в Айронхилле. Говорит, там воздух был другим. Теплее. Привычнее.

— Это правда, — тихо ответила Ева, — иногда место становится важнее, чем люди, которые его населяют.

Я кивнул. Она знала, о чём говорила.

— Она обещала приехать ко мне в гости в середине учебного года.

Мой голос был спокоен, но мысли в этот момент витали далеко. Я вспомнил Артэйна. Человека, который привык прятаться за чужими спинами, за титулом, за стенами, за решениями, принятыми не им. Человека, который никогда не был готов взять на себя ответственность.

— Мне не нравится её муж, — вырвалось из меня прежде, чем я успел себя одёрнуть.

Я тут же понял, что сказал это вслух. Ева приподняла бровь и с любопытством посмотрела на меня. Осёкшись, я кашлянул и поспешно подбирал слова.

— Просто мне важно, чтобы сердце сестры не было разбито, — тихо добавил я. — Но, если она счастлива, то и я счастлив.

Ева чуть дольше, чем требовалось, изучала моё лицо. Её губы дрогнули в лёгкой полуулыбке, но в глазах читалось понимание. Она знала, что я не сказал всего. Однако спорить не стала.

Мы прошли дальше, вечерние тени удлинялись, шаги глухо отдавались по каменной мостовой. Где-то вдали раздавался смех, кто-то спорил о лекциях, кто-то обсуждал последний слух, которому суждено было стать анекдотом. Вечерний Тиарин жил, дышал, шумел — город словно впитывал остатки дневного жара и не унимался, заполняя пространство голосами и движением.

— А как там твой оруженосец? Лорен, кажется? — спросила она, небрежно меняя тему.

Я усмехнулся.

— Лорен великолепный друг. Он настоящий брат. Не по крови, но, пожалуй, даже ближе, чем могли бы быть братья по крови.

— Это дорогого стоит, — заметила Ева, чуть задумчиво.

Я не стал развивать тему, просто кивнул. Мы миновали ворота моей усадьбы. Я указал на неё кивком.

— Вот здесь и живу.

Она чуть склонила голову, на её губах заиграла лёгкая, почти насмешливая улыбка.

— Я знаю.

— Конечно, знаешь, — фыркнул я. — Принцесса Алханроэля не может не знать, кто чем дышит.

Она хмыкнула, но ничего не сказала. Мы продолжили путь, и вскоре впереди выросла другая усадьба — внушительная, с массивными воротами, возле которых стояли алханроэльские гвардейцы. Их осанка была безупречной, их взгляды — внимательными, но вежливо отстранёнными. В их стойке читалась выучка, но ещё больше — преданность. Они не просто служили принцессе. Они за неё умрут.