Тем временем я заметил, как двое стражников возле кареты из последних сил удерживали врагов. Король с семьёй всё ещё находился внутри, но защита явно слабела. Зажав амулет в ладони, я сосредоточился, представляя землю под ногами противников зыбкой и предательской. Я почувствовал, как энергия амулета нарастает, превращаясь в силу, которую я направил в землю. Секунды спустя почва действительно осела, утягивая врагов и вынуждая их замедлить натиск.

Надеюсь никто не обратит на это внимание, иначе меня ждёт костёр…

Моё вмешательство дало охране передышку, но голос Грегора вывел меня из транса. — Максимус, на помощь! — его слова, прорезанные болью, тонули в звуке сражения.

Я увидел, как он упал на колено, кровь струилась из глубокого пореза на боку. Его противник занёс топор для финального удара.

Время словно остановилось, и я, не раздумывая, ринулся вперёд, не обращая внимания на страх. Крепко сжав меч в обеих руках, я издал яростный крик и побежал навстречу “Голиафу”.

Огромный воин пошатнулся, удивлённый появлением мальчика, который с воплями несся на него.

Это стало его роковой ошибкой.

Я швырнул меч в его сторону, и он, сделав в воздухе несколько оборотов, с глухим звуком вонзился в грудь воина, пронзив её насквозь.

Я упал рядом с Грегором. Его лицо было бледным, дыхание слабым.

— Ты, ты убил его? — брат явно улыбался, но очередной приступ боли исказил его лицо, и вместо улыбки на нём появился оскал страдания.

— Где Элейна?

— В карете перед экипажем Короля… — Глаза Грегора начали гаснуть, из раны на боку рекой била кровь.

— Чёрт!

Я сжал рану Грегора, в попытках остановить кровь. Шум битвы казалось стал ещё громче. Я посмотрел в сторону королевской кареты. Чёрный гвардейцы вместе с Королевской стражей выстроились кольцом, закрывая собой 4 экипажа. Врагов не меньше 20, ещё дюжину я заметил выбегающей из леса.

Где же основные силы? В конце и в начале колонны должны быть по общей мере 200 человек. Они уже должны быть здесь, но никого не было видно.

Я обернулся, и увидел как ко мне со стороны моего экипажа приближался небольшого размера человечек. Я сразу же узнал в нём Лорена Дагвелла.

— Лорен, сюда! — Я поднял руку. — Помоги дотащить брата до кареты, а затем спрячься в ней и присмотри за ним.

Я заглянул в его глаза, в них читался животный страх и ужас.

— Чёрт возьми, Дагвелл — Я заорал во весь голос. — Возьми себя в руки и выполняй приказ своего сюзерена!

— Д-да, милорд!

Мы с Лореном донесли Грегора до повозки. Мой брат потерял сознание, и я взял его меч из Чёрной стали. Удивительно, но он оказался очень лёгким. Оруженосец спрятался в карете вместе с моим братом. Вдруг я услышал тяжёлый свист и, как будто по щелчку, упал на колени. Когда я поднял глаза, то увидел торчащую из кареты стрелу, в той части где только что была моя голова.

Сжав зубы, я поднялся. До кареты оставалось несколько шагов. Каждый шаг казался бесконечным, каждое движение — подвигом. Наши силы были на исходе, но отступать было некогда. Где-то внутри я знал: эта битва изменит всё.

Устремившись к Королевской карете, я изо всех сил старался игнорировать нарастающую боль в мышцах и непосильную усталость, которая сковывала всё тело подобно железным цепям. Каждый шаг ощущался как борьба, словно ноги погружались в невидимую трясину, удерживающую меня на месте. Однако мысль о необходимости защитить короля и его семью, словно огонь, подпитывала моё движение вперёд, не позволяя останавливаться. Мой взгляд был устремлён на карету, но я почти не замечал ничего вокруг, пока внезапно, словно из тени, один из нападавших не выбежал из-за разрушенной повозки и не врезался в меня. Его плечо ударило мне в бок с такой силой, что я рухнул на землю, как подкошенный.

Острая боль пронзила мои рёбра, разрывая их с неумолимой силой. Я инстинктивно прижал руку к боку, стараясь подавить волну паники, которая охватывала моё сознание. Каждый вдох отдавался резкой болью, подтверждая худшие опасения: рёбра, скорее всего, были сломаны. Нападавший, видя моё состояние, медленно ухмыльнулся, его глаза светились торжеством. Он поднял меч, явно намереваясь насладиться моментом. Лезвие блестело в тусклом свете заката, и я осознал, что, возможно, смотрю на своё последнее отражение.

Я отчаянно пытался подняться, но тело отказывалось слушаться. Каждый мускул был охвачен слабостью, и всё, что я мог, — это наблюдать за врагом, готовящимся нанести смертельный удар. Но внезапно его уверенность сменилась растерянностью, а затем откровенным страхом. Он отступил на шаг, затем ещё один, нервно оглядываясь через плечо. Его взгляд выражал неподдельный ужас, как будто он увидел что-то немыслимое. Не произнеся ни слова, он резко развернулся и побежал прочь, оставив меня лежать на земле.

Я тяжело дышал, пытаясь понять, что только что произошло. Подняв голову, я увидел, как остальные нападавшие начали отступать. Их бегство было хаотичным, сопровождаемым криками, похожими на паническое животное рефлекторное поведение. Они бросали оружие, доспехи и даже свои раненых, словно спасение собственной жизни стало их единственной целью. Я приподнялся на локтях, с трудом осматривая дымный хаос, пытаясь уловить хоть намёк на причину их внезапного бегства.

Поле битвы постепенно погружалось в странную тишину, прерываемую лишь отдалёнными криками и звуками топота лошадей. Из тумана, смешанного с пылью и кровью, поднятой боем, появился высокий мужчина в великолепных боевых доспехах, украшенных золотыми эмблемами. Они сверкали даже в тусклом свете, подчёркивая его величие. Я сразу узнал его: это был мой отец. Его походка выражала уверенность, но лицо — ярость и тревогу одновременно. Он крепко сжимал в руке окровавленный меч, его взгляд рыскал по полю боя, пока не остановился на мне.

— Максимус! — его голос, словно гром, пробился через гул боли и усталости в моей голове. — Где Грегор? Он цел?

Я приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но слова не выходили. Моё дыхание становилось всё более рваным, а в глазах начинало темнеть. Боль в боку усиливалась с каждым мгновением, и, несмотря на все усилия, я не мог сфокусироваться на его лице. Тяжесть, сковывающая моё тело, захлестнула меня, как приливная волна.

— Сын! — снова прокричал он, хватая меня за плечо. Его сильные руки трясли меня, пытаясь вернуть в реальность. Я видел тревогу в его глазах, но не мог ничего сделать. Боль и истощение окончательно взяли верх, и в следующий миг темнота поглотила меня.

Перед тем как сознание окончательно покинуло меня, я услышал, как отец кричит, зовя кого-то на помощь. Его голос становился всё тише, пока не растворился в гулкой тишине моего разума. На грани этого мрака я почувствовал странное, почти умиротворяющее чувство облегчения. Может быть, потому что я знал: сделал всё, что мог. Или, возможно, потому что этот бой, по крайней мере для меня, наконец закончился. Где-то далеко доносились крики, лязг металла, но они постепенно утихали, превращаясь в шёпот, который поглощал всё вокруг.

***

Темнота сомкнулась вокруг меня, поглощая остатки света и превращая сознание в густой мрак.Я уже всё понял.

Это был не просто сон — это была встреча, от которой нельзя было уклониться.

Пространство вокруг казалось вязким, как будто сама реальность сопротивлялась моему присутствию. Впереди, словно вырезанная из самой ткани мрака, появилась фигура человека в чёрном.

Я почувствовал, как злость закипает внутри меня, захлёстывая всё остальное. Сколько раз я винил его в произошедшем, в той потере, которая не давала мне покоя. Его появление вызывало бурю противоречивых эмоций — гнев, страх и, как ни странно, скрытую жажду понять.

Его силуэт, чёткий и властный, внушал одновременно тревогу и необъяснимое притяжение. Каждый его шаг, едва различимый на фоне безмолвия, отзывался эхом в моём разуме. Два красных глаза словно прожигали меня насквозь.