— Если узнают о том, что здесь происходит. Единственная наша связь с внешним миром — это посольство Алкора, и если пришельцы найдут способ нейтрализовать его, надежды на помощь не будет.

— Зачем ты загнал их в такие узкие рамки? — воскликнул Юнис. — Будь их здесь больше, прилетали бы они к нам с других планет, мы были бы в безопасности!

— На мне лежит большая ответственность, и я слишком хорошо знаю, что не всё является таким, каким выглядит. А алкорцы очень экспансивны и, увы, пока ещё чересчур воинственны. С такими друзьями нужно держать ухо востро.

— И, кроме того, — холодно добавил Энгас. — Пусть король Юнис вспомнит, что Кибелл является королём Дикта, а не всей Диктионы. Никто не лишал вас права занять иную позицию в отношениях с пришельцами.

— Ты не прав, мой милый, — покачал головой Юнис. — Потому что я не мог занять другую позицию. Диктиона выжила и сохранила свободу потому, что мы все всегда занимали одну и ту же позицию. И я всегда доверял мудрости Кибелла, поддерживал его и делил с ним ответственность.

— Тогда о чём речь? — не моргнув глазом, уточнил Энгас.

Юнис смерил его тяжёлым взглядом и вздохнул. Потом посмотрел на снова впавшего в задумчивость Кибелла.

— Что мы будем делать?

— Что? — Кибелл поднял на него глаза и пожал плечами. — В идеале нам нужно выбраться отсюда, узнать, что происходит на планете, оценить силы и возможности противника, уточнить расположение и состояние наших сил и их соотношение с врагом. И уже тогда в безопасном месте строить планы кампании. Но прежде всего нам нужно выбраться на свободу. Тогда у нас были бы реальные шансы.

— Я думаю, что те, кто остался там, готовы к действию, — кивнул Энгас. — Люди ещё не забыли, что следует делать в случае вторжения. Все наши гарнизоны по-прежнему в боевой готовности, и каждый житель Дикта знает, как ему надлежит поступать.

— Онцы тоже не растеряются, — произнёс Юнис. — Они не очень-то поверили в то, что алкорцы — наши любящие братья. Их постоянно снующие туда-сюда корабли только насторожили моих подданных.

— Болотные люди тоже не подведут. У них свои методы борьбы, и я никогда всерьёз не хотел столкнуться с ними на их топях, — усмехнулся Кибелл, но вслед за тем снова помрачнел. — Всё это хорошо, но беда в том, что всё, что будет предпринято ими, — это только подготовка к отражению агрессии. Она будет закончена и потребуется организующая и направляющая сила, — он поднялся и, подойдя к двери, ударил по ней кулаком. — А мы сидим здесь и ничего не можем сделать. И там не осталась никого, кто мог бы принять командование

— Реймей и Донгор — не лидеры и не стратеги, — вздохнул Энгас — Хэрлан, может быть…

— Если он жив, — вздохнул Кибелл. — Если его не было там, среди других Сыновей Аматесу, — он обернулся и его взгляд стал печален. — Сколько братьев они перебили. Когда я думаю об этом, мне кажется, что из меня вытекает по капле жизнь.

— Эдриол? — вернул его к прежней теме Юнис.

Кибелл покачал головой.

— Он, скорее, бандит, благородный разбойник, партизан, но не военачальник. Шила и та справилась бы с этим лучше, — вспомнив о своей королеве, он помрачнел ещё больше, и в его глазах появилась тоска. — Но ей лучше держаться от всего этого подальше. И беречь ребёнка.

— Она достаточно умна и самостоятельна, — попытался утешить его Энгас и посмотрел на Юниса. — Больше нет никого, кто мог бы заменить нас.

— И зачем я отравил Элдера! — с досадой воскликнул тот.

Кибелл с изумлением взглянул на него.

— Ты отравил своего брата?

— Я же тебе говорил, — пожал плечами Энгас. — А ты не верил.

— Если б я не отравил его, он бы удавил меня, — раздражённо ответил Юнис. — Будь он хоть чуточку глупее, его можно было бы не бояться, но с другой стороны, в данной ситуации о нём можно было бы и не жалеть.

Он взглянул на Кибелла. Тот осуждающе качал головой.

— Какого чёрта! — раздражённо воскликнул Юнис. — Как будто не я оказался в дураках из-за этого! Если я погибну, кто займёт престол? Куча дальних родственников устроят настоящую грызню, а лет через пять к ним присоединится свора бастардов.

— Мы что-нибудь придумаем, — ласково мурлыкнул Энгас.

Юнис настороженно покосился на него.

— Он шутит, — усмехнулся Кибелл. — Мы не станем вмешиваться. Пусть Она своей резнёй платит долг Диктионы перед Тьмой. Тогда Дикт и Болотная страна смогут процветать.

— Если я выберусь отсюда, я тебя назначу наследником! — мстительно пообещал Юнис Энгасу. — А ты, царственный мой брат Кибелл, будешь моим душеприказчиком.

— Замётано! — радостно закивал Энгас.

Кибелл расхохотался, увидев замешательство на лице короля Оны.

— Если у меня не будет прямых наследников, — пробормотал тот и прикрикнул: — Нечего ржать, как жеребец! Тебе хорошо! Если тебя сегодня прикончат, то ты умрешь спокойно. Твой наследник в безопасности, под крылышком Алкора, и здесь может случиться чума, огненный дождь и великий потоп, но твой сын будет в безопасности ожидать своего часа.

— Мой сын? — Кибелл вдруг перестал смеяться и взглянул на Энгаса. — А ведь это шанс. Если я пропущу несколько сеансов связи, он обеспокоится и переговорит с алкорцами.

— Если только наши враги не предусмотрели и это, — мстительно заметил Юнис. — Они ведь очень умны.

— Ещё и Кирс, — нахмурившись, пробормотал Кибелл, поняв, что и сыну угрожает опасность.

— Дошло, наконец…

— Нужно выбираться отсюда! — воскликнул Энгас.

— Как? — мрачно спросил Кибелл.

— Ты же знаешь Храм, как свои пять пальцев!

— Монахи действительно так доверяют тебе? — заинтересовался Юнис.

— Это келья для послушников, — не обратив внимания на его реплику, произнёс король Дикта. — Здесь нет потайных ходов.

— Хотелось бы знать, нас случайно засунули именно сюда? — усмехнулся Юнис.

— Слушайте меня, — твёрдо произнёс Кибелл, переводя взгляд с одного на другого. — Один из нас троих, — хотя бы один! — должен выбраться отсюда. Что бы ни случилось с другими, как бы ни выглядело то, что придётся делать, кто-то из нас должен встать во главе объединённой армии. Вы можете лгать, изворачиваться, плевать друг другу и мне в лицо, но любой ценой выбраться отсюда. Вы поняли меня?

— Я понял, — на лице Юниса появилась змеиная улыбка, словно он очутился в родной стихии.

Но в нём Кибелл и не сомневался. Он смотрел на Энгаса, отводившего взгляд.

— Энгас! — резко произнёс он.

Тот встал и взглянул ему в глаза.

— Ты знаешь, что для меня главное — быть с тобой и защищать тебя. Я клялся в этом, и я не отступлю от своей клятвы.

— Ты забыл её концовку. Во имя Дикта и Диктионы, — перебил Кибелл. — Это мой приказ, Энгас!

— Я сделаю, что смогу, — сдался тот.

— Этого мало. Ты сделаешь то, что нужно.

— Да. Я сделаю это. А ты?

Он взглянул в лицо своего короля. По скулам Кибелла прошлись желваки.

— Я тоже. Если судьба даст мне шанс. Но что-то мне подсказывает, что на сей раз…

Он замолчал, тревожно взглянув на дверь. Теперь и остальные услышали шаги, звучавшие в гулком коридоре подземелья Храма. Тех, кто приближался, было много. Узники переглянулись, скрепив тем самым свой договор. Хоть один из них должен был выбраться на свободу и возглавить сопротивление захватчикам.

III

Дверь распахнулась, и помещение озарилось ярким белым пламенем бездымных факелов. Наверно, никогда ещё здесь не было так светло. Пленники невольно прикрыли глаза от этого света. Однако они поняли, что первыми вошли охранники, одетые в одинаковые мундиры. Каждый второй держал в руках факел. Они встали вдоль стен и застыли с каменным выражением на смуглых суровых лицах. Вслед за ними вошли ещё пятеро. Впереди — высокий стройный мужчина в чёрном мундире с блестящими знаками отличия на груди и на плечах. Он был молод и красив, его лицо было надменным и холёным. Он держался как хозяин. Второй был намного старше его, облачён в парадный мундир ормийской императорской армии. Ещё двое — те, что встретились королям в церемониальном зале, только чёрная птица с зелёными глазами сидела на сей раз на плече рыжего наёмника. Эти держались независимо, и вид у них был несколько скучающий. И, наконец, из-за их спин выглядывал ещё один — высокий мужчина с некрасивым капризным лицом и толстыми губами. Увидев его, Кибелл стиснул зубы и взглянул так, что тот испуганно спрятался.