— Я рад, что вы признались, я знал, что вы признаетесь. Теперь посмотрим, смогу ли я восстановить то, что произошло на самом деле. Шейла слышала шаги убийцы. Они не были медленными, шлепающими шагами человека, туфли которого развязаны и наполовину сваливаются. Другими словами, они не были вашими шагами.
— Это верно. —Латимер сидел, прижимая к груди женщин своей жизни, по одной на каждую руку. — Произошло следующее: как только мы добрались до ступенек, одна из моих туфель свалилась. Я сел, чтобы вытряхнуть камешки, когда Мартин вошел внутрь. Он был там всего несколько секунд. Я... Я просто не мог поверить...
— Что я убил совершенно незнакомого человека? — спросил Мартин. — Это не так.— В компании Гейлорда и двух констеблей он возвращался к месту пикника. Четверка неуклюже присела в отдалении от остальных.
— Я ничего не сделал, — подчеркнул Мартин. — И мне не обязательно оставаться здесь.
— Вы угнали воздушный шар, — сказал Гейлорд. — Я предъявил вам обвинение, и вы останетесь там, куда я вас посадил. Я не хочу пропустить остаток лекции мистера Фина из-за вас, так что сидите спокойно.
Бренда вытерла слезы.
— Простите меня, мистер Фин, я просто не могу в это поверить. То, что Мартин запаниковал, еще не значит, что он ваш убийца.
— Меня немного озадачивает, — сказал Портман. — Мартин не воздухоплаватель, как мы только что видели. Чуть не врезался в дом. Как вы собираетесь доказать, что он убил старого Стоукса?
Фин помотал головой.
— Только не воздушным шаром. Мисс Латимер навела меня на мысль, когда рассказывала о поездке во Францию. «Мы никогда не распаковывали лодку», — сказала она. Может, речь шла о надувной резиновой лодке? Купленной в армейском запаснике?
— Да, — кивнула Бренда. — Откуда вы узнали?
— Я догадался. Эти авиационные спасательные надувные шлюпки из резервов идеальны в работе — небольшие, достаточно легко проходят через окно и быстро надуваются до полной кондиции. И часто они приходят с дополнительным оборудованием — например, с красной сигнальной краской. Для вас, Мартин, это очень характерно — не выбрасывать ничего, что может пригодиться впоследствии.
— Фин, вы сумасшедший. Я должен был убить Дэнби, человека, которого я совершенно не знал. Я должен был убить Стоукса, которого я никогда не встречал! Полагаю, в следующий раз я буду работать на Грина, этого красного шпиона, разделывателя котов или кем он там должен быть?
— Нет, вы не работали на Грина, вы и есть Грин. И, знаете, вы уже во второй раз , что кота разделали. До этого вы говорили, что... — Фин сверился со своим блокнотом, — что вы не верите, что один и тот же человек «разделал кота, затем каким-то образом убил Стоукса» и так далее. Странно. Потому что только два живых человека знают, как нашел смерть кот Стоукса. Я, потому что я нашел его труп. И Гоин.
— Абсурд! Тетя Доротея знала, и все остальные тоже.
— Нет, Стоукс сказал ей только, что кот был убит. Она, естественно, подумала о яде, и это именно то, что она сказала другим. Я никогда не рассказывал никому из вас, как умер кот на самом деле.
— Вы, должно быть ошибаетесь, — сказал Мартин спокойно. — В любом случае я вряд ли могу быть привлечен к суду за случайно выбранную фразу или даже за владение резиновой шлюпкой. Придумайте что-нибудь получше, Фин.
— Отлично, тогда я начну с самого начала. Ваша строительная фирма специализируется на преобразовании старых особняков в многоквартирные дома. Не удивительно, что вы встретили несколько домовладельцев, желающих избавиться от своих защищенных арендаторов и готовых заплатить каждому, кто сможет их выселить. Вы взялись за эту работу.
— Но он занимался благотворительностью, — попыталась возразить Бренда, — навещал стариков!
— Как лучше всего найти новых клиентов, вернее, новых жертв? Каждый новый защищенный арендатор, которого он находил, был потенциальным вознаграждением от благодарного домовладельца. — Он повернулся к Мартину. — К Стоуксу вы пришли, уже изрядно набив руку в этом деле: пользоваться только вымышленным именем, брать только наличными, чтобы полиция ни в чем вас не заподозрила, если кто-то пожалуется.
А потом разорвалась бомба. Стоукс не только знал вашу тетю Доротею, он вот-вот должен был встретиться с ней. Он уже пожаловался ей по телефону, рассказав о домогательствах Грина. Если бы он пошел на встречу, все бы выплыло наружу.
— Мы уже проходили это. Я не собирался быть на воссоединении, говорю вам! Как он мог меня там увидеть?
— Ему не нужно было видеть вас лично. Достаточно взглянуть на те милые фотографии, которыми мисс Фараон уставила свой камин. Десятки фотографий Мартина. Она очень гордилась вами. Она хотела похвастаться своим преуспевающим племянником перед старыми друзьями. И каков был бы результат?
В лучшем случае вас бы исключили из завещания, в худшем — посадили бы в тюрьму. Зачем рисковать, когда можно легко убить Стоукса и сделать так, чтобы все выглядело, будто он умер своей смертью?
Только это не совсем сработало. Мисс Фараон заподозрила неладное и наняла меня. Вы сразу поняли, что лучший способ защитить свое наследство — заявить на него права. И с тех пор вы положили все свои силы на то, чтобы ваша тетя Доротея умерла.
— Чудовищно, — сказал Мартин. — Вы и вправду полагаете, что я убил больного пенсионера, слепого мужчину, а потом женщину, которая вырастила меня как собственного ребенка?
— Согласен, чудовищно, но я знаю, что сделали это именно вы. Первое, что вам нужно было сделать, это организовать небольшие инциденты с цветовыми ключами, чтобы отвлечь внимание от фамилии Грин. И когда вы украли фиалки из сада вашей тети, вы оставили заметный ложный след. Любой мог достать где-нибудь старый башмак и сделать то же самое.
— Какой в этом смысл? — спросил Мартин.
— Смысл — подтолкнуть вашу тетю к тому, чтобы она сама, шаг за шагом, пришла к своей смерти. Вы знали, что она поступит именно так, как поступила: возьмет этот казавшийся перспективным след и пойдет по нему, куда бы он ни привел.
Сначала он привел в Доусон, Суссекс. Теперь, когда я думаю об этой поездке, я вспоминаю три момента: мисс Фараон организовала ее. Она пригласила всех Разгадчиков. И она предложила нам разуться и прогуляться босиком. Если оглянуться назад, причина очевидна: она привезла с собой этот гипсовый слепок следа, чтобы приложить его к подошвам всех туфель. Полагаю, он лежал в корзине, вокруг которой она все время суетилась.
Портман щелкнул пальцами.
— Ну конечно! Когда все мы были на пляже, и Латимер уже вошел в воду, она попросила Мартина сбегать за чем-то... а потом сказала, что не надо. Такое вполне могло быть.
Фин кивнул.
— Пляж был слишком людным. Она хотела провести свое маленькое расследование тайком, пока ее жертва не избавилась от инкриминирующих туфель.
Но потом произошло еще одно убийство, и секретность стала невозможной. И вот что, Мартин, я считаю по-настоящему чудовищным. У вас были причины убить Стоукса и свою тетю, отвратительные, но все же причины. Но вы убили Дэнби хладнокровно, просто потому что — я даже не знаю, как это назвать — потому что хотели, чтобы все выглядело как система. Проткнули его так же, как проткнули желтую страницу — без чувств и сожаления.
Мартин расплакался.
— Хладнокровно? Ты, хладнокровный ублюдок, сидишь здесь и говоришь...
— Говорю правду! — Судорога гнева исказила мягкие черта лица Фина. — Вы можете плакать, но я хочу, чтобы ваши слезы были искренними.
Хайд понял, что самое время задать вопрос.
— О какой «системе» вы говорите, Фин? Мне не совсем понятно.
Фин глубоко вздохнул.
— Ну, мы все наблюдали, как цветовые ключи выстроились в систему — каждый ключ указывал на кого-то из Семерки Разгадчиков. Мартин увидел шанс использовать тот же принцип для убийств. Серия, понимаете? После А и В мы ждали С... и С стала мисс Фараон.
— Но он чертовски рисковал, не так ли?
