— Это ты так говоришь, — пробормотал Хайд.

— Ты до сих по не понял, верно? Согласно старому завещанию одного факта, что мы обратились за разрешением на брак, было достаточно, чтобы оставить нас ни с чем. Неважно, кто и когда умер, мы потеряли все, кроме загородного дома. В известном смысле у нас нет теперь даже его. Куда делся наш мотив для убийства?

— Но почему вы так торопились пожениться после его смерти?

— По-видимому, — ответил Портман, — это то, что вы со Стоуксом так и не поняли. На данный момент это все, что я хотел сказать.

— Думаю, я поняла, Дерек. — Мисс Фараон помешала свой кофе. — Но у тебя есть теория по поводу убийства Фрэнка?

— Конечно. В любом случае мотив здесь не играет никакой роли. Давайте посмотрим на алиби. Если не брать в расчет сумасшедших, убийца, он или она, должен был действовать в одиночку, и мы должны выяснить, где, опять же, он или она, лжет.

Для начала давайте отсеем тех, у кого алиби нет: Бренда Латимер, Леонард Латимер, Шейла Тавернер и Мартин Хьюз. И еще — я бы хотел отказаться от идеи устраивающего всех постороннего.

Теперь, что касается тех, у кого алиби есть: это мистер Фин, я и ты, Доротея. У нас с мистером Фином идеальное алиби. Мы были не последними, кто покинул дом, и не первыми, кто вернулся туда. Нас все время видели на пляже вместе.

Но у тебя, Доротея, алиби довольно шаткое. Ты сказала, что видела Бренду, возвращавшуюся в дом после твоего ухода. Ты сказала, что у нее было орудие убийства. Бренда поддерживает тебя. Но у нас есть только ваши, твои и ее, слова. Никто не видел, кто из вас двоих покинул дом последним. Бренда собирается выйти замуж за твоего племянника, и вполне вероятно, что она лгала, чтобы выгородить тебя.

— Я не лгала! — сказала Бренда. — Я выбежала с ножом в руке, а потом побежала обратно и...

— И что? Вы не можете вспомнить, куда положили нож. Может, это потому, что у вас не было никакого ножа? И вы никуда его не клали, потому что вы не возвращались?

Бренда с его округлившимися голубыми глазами и вздернутым носом являла образец невинности и как только попыталась заикнуться в ответ, мисс Фараон пришла ей на помощь.

— Ради бога, Дерек, прекрати издеваться над бедной девушкой. Если у тебя есть что сказать, говори прямо.

— Раз уж ты заставляешь меня об этом говорить, — сказал он. — Я нахожу необычным, что ты так и осталась старой девой. Знаешь, в старые времена все мы были немного влюблены в тебя. Помню, даже старый сэр Тони в своей неуклюжей и довольно куртуазной манере пытался проводить с тобой время. Но еще я знаю, что Фрэнк Дэнби запал на тебя.

— Ты шутишь.

— Нет. Я не могу не задаться вопросом, не пытался ли он воздать тебе должное по высшему разряду — по-простецки, как привык, разумеется.

Мисс Фараон покраснела.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Да все просто. Я утверждаю, что Дэнби в определенный момент пытался взять тебя силой, и этот опыт довольно прилично оттолкнул тебя от мужчин на всю жизнь. Я вижу, ты качаешь головой. Ну, что бы ты ни говорила, я представляю любую встречу между тобой и Дэнби как непреодолимую силу, несущуюся навстречу непоколебимому препятствию. Нет?

Но все равно давайте продолжим эту линию рассуждений и посмотрим, куда она нас приведет. Ты придумываешь, как его убить, и устраиваешь встречу по случаю воссоединения. Стоукс выясняет твой мотив и предъявляет его тебе по телефону, после чего погибает. Затем ты подкидываешь несколько ложных следов и отвлекающих маневров всех цветов радуги, но реальным будет только путешествие в Суссекс, которое ты спланировала, чтобы добраться до Дэнби. Ты организовала поездку, и ты же организовала свое алиби с Брендой. Это все удалось сделать, с чем я тебя и поздравляю.

Мисс Фараон открыла рот, закрыла его и наконец изрекла:

— Дерек, ты, должно быть, держишь меня за круглую идиотку. Ты полагаешь, что — на минутку — я организовала убийство, чтобы обвинить двух невинных людей? Стала бы я делать Бренду своей сообщницей и бросать худшие подозрения на бедную Шейлу? Безусловно, не стала бы. Надеюсь, для такого я еще не выжила из ума.

Я также надеюсь, что слишком умна, чтобы бросать дикие обвинения. Поэтому я не скажу вам, кто убил майора Стоукса и Фрэнка Дэнби. Зато скажу, кто этого не делал:

Во-первых, я думаю, что оба убийства совершил один человек. Это исключает Леонарда и Веру Латимеров, которые находились за пределами страны, когда Стоукс умер. Это исключает Шейлу и меня, потому что мы были вместе, когда он умер. Это исключает мистера Фина и Дерека Портмана, а также Мартина, из которых никто не мог убить Фрэнка.

— Подожди минутку, — сказал Хайд. — Получается, остаюсь только я!

— Или посторонний, Джервейс. Или же мое предположение оказалось неверным, и убийства, возможно, были совершены группой лиц. Короче говоря, заговор.

Мартин хихикнул.

— И ты еще говорила, что майор сошел с ума!

— О, я имею в виду не Красный заговор, а обычное убийство по сговору. Я ничего не говорю о мотивах или алиби и всего лишь придерживаюсь стандартных схем. Первое, убийства совершил Джервейс. Второе, это сделал посторонний. Третье, сговор. Однако я считаю, что должна быть возможность выяснить, что является истиной.

Латимер вытер рукой лоб.

— Я не думаю, что нам следует навязывать фактам готовые схемы, но пусть они говорят сами за себя. Хайд, ты ненавидел и Стоукса, и Дэнби, так что у тебя есть «мотив» — и даже если ты этого не делал, ты уже достаточно спился и достаточно не в своем уме, чтобы попробовать выкинуть что-нибудь этакое. Что касается алиби, то у тебя его нет. И все же я не стал бы тебя обвинять, потому что... потому что считаю, виновата, должно быть, Шейла Тавернер, и точка.

Посмотрите, как все оборачивается против нее: ее видели, как она обходила дом сзади; на задней двери нашли ее отпечатки пальцев; к тому же, как я понимаю, она солгала об этом. И мы знаем, что в ней сидела давняя обида на охранное агентство Тринкхэма, когда Дэнби поймал ее на краже.

Кроме того, все говорят про импульс, что это действия безумца, неподготовленный и безрассудный поступок. Это тоже соответствует картине преступления. Шейла увидела фото Дэнби в униформе, что всколыхнуло в ней прежнюю ненависть, и она взбесилась.

Портман что-то промямлил.

— Что ты сказал?

— Ничего, продолжай.

— Это моя точка зрения, и вы должны признать, что она довольно сильная.

— Она вряд ли может быть слабее, — сказала мисс Фараон. — Шейлу арестовали за мелкое воровство, кражу в магазине несколько лет назад. Она не сумасшедшая, поэтому я не понимаю, почему она должна убить совершенно незнакомого человека из-за такой ерунды, спустя много лет. Тем более сейчас. Она заплатила за свой проступок, у нее есть приличная работа и дом, и она занята воспитанием дочери. Нет, есть там отпечатки пальцев или нет, она просто не могла этого сделать.

— Это говорят эмоции, — возразил Латимер, — а не логика.

— О, и логика тоже. Надо полагать, у Шейлы хватило бы ума надеть резиновые перчатки, чтобы открыть кухонный люк и орудовать ножом. Как же она могла так неосторожно оставить отпечаток на задней двери? Нонсенс.

— Я не думаю, что оставила нож на кухне, — высказалась Бренда. — Я уверена, что оставила его в гостиной. Разве это не снимает обвинения с Шейлы?

Портман улыбнулся.

— Если бы я был вашим адвокатом, юная леди, я бы не советовал вам менять свою историю сейчас, если вы не абсолютно уверены. Это может выглядеть... Понимаете, что я имею ввиду?

Мартин вздохнул.

— Все произошло так быстро, и я подозреваю, мы здорово влипли. Когда я обнаружил тело...

— Вы обнаружили его первым? — осведомился Фин. — Раньше мистера Латимера?

— Нет, — сказал Латимер. — Мы обнаружили его вместе. Я, по крайней мере, уверен в этом.

— Вы не выглядели уверенным в чем-либо, когда я увидел вас. — Фин повернулся снова к Мартину: — Что вы можете вспомнить?