Радомир склонился в глубоком поклоне, скрывая дрожь восхищения. Когда он поднял голову, на карте уже горели пять новых синих всполохов– в Тамбове, Курске, Владимире…

— Слушаюсь, мой бог.

Я оторвал взгляд от карты и взглянул на заметенный снегом парк. Начиналась метель. Её вой плавно поднимался над городом. В разрыве туч показалась луна — полная,чем-то она напоминала мой глаз, сверкающий золотом Власти. Казалось, она была готова вобрать в себя все страхи и надежды этого мира.

Зимой традиционно темнело рано. Стрелки часов на моей руке показывали ровно шесть вечера. Распрощавшись с Радомиром, я недолго думая отправился на прогулку в город. Пешком. Под маской инкогнито.

Свадебный костюм, что мне выбрали император с императрицей, не нравился мне. Я надеялся подобрать себе что-то более подходящее моему вкусу.

В этот раз ателье Рюдашковича напоминало логово алхимика, помешанного на эстетике. Стены, обитые шелковой фиалковой тканью, мерцали вышитыми серебряными созвездиями. Манекены в углах замерли в театральных позах, одетые в камзолы из перьев павлина и плащи, сотканные из тумана — легкой магии воздуха. Сам Рюдашкович, худой как жердь, с седыми усами, закрученными на манер Дали, встретил меня у двери, щелкнув каблуками.

— Ваше сиятельство! — его голос зазвенел, как разбитый хрусталь. — Я уже вижу: атлас в цветах предательства с подкладкой из шёлка, выпаренной в солнечном свете. Или… — он швырнул в воздух рулон ткани, и та развернулась, превратившись в россыпь мерцающих серебром капель. — Ха! «Сумеречная поволока» — для тех, кто предпочитает сливаться с тенями.

Я провёл пальцем по материи, и та задрожала, как ртуть.

— Мне нужно произвести впечатление, а не раствориться в воздухе.

— Ах, да! Свадьба! — Рюдашкович схватил с полки ножницы с лезвиями острыми, как бритва. На них блестело магическое напыление. — Тогда «кровавая роза» на фоне снега. Страсть на полотне чистых помыслов! — он щёлкнул пальцами, и манекены задвигались, принося рулоны тканей. Одна из материй, алая, с прожилками золота, зашипела при касании, выпуская дымок. — Не бойтесь, это просто защитный глиф. От сглаза и проклятий… Или от завистливых родственников, что одно и то же…

Я невольно улыбнулся, удивляясь профессиональному маркетингу старого пройдохи.

Старый модельер еще долгое время хвастался, демонстрируя роскошные наряды, а я не мог не поддаться магии его красноречия.

Но час спустя я стоял перед зеркалом в трёхмерной проекции, созданной магическими светильниками. Смокинг облегал фигуру, словно вторая кожа. Латные вставки на плечах, замаскированные под бархат, мерцали рунами Мары, — и где это старик узнал о них? Нагрудный карман украшал живой цветок — орхидея, чьи лепестки медленно переливались от белого к чёрному. Более того, на дне кармана находился слабый подогревающий артефакт, что защищал цветок от мороза.

— Гениально, — прошептал портной, вытирая слёзы шелковым платком. — Даже призрак Брюса позавидовал бы!

— Если я превращусь в чернокнижника, то это будет ваша вина, — не удержался я от комментария и шутливо погрозил пальцем мужчине, проверяя, как ткань играет при движении.

— Опасность, ваше сиятельство, — Рюдашкович вдруг нахохлился, как старый филин. — не в превращениях, а в… — он резко дёрнул шнурок у зеркала, и проекция сменилась видом улицы. Магические камеры зафиксировали три фигуры в капюшонах, расшитых османскими узорами. Они следили за выходом из ателье. — Мне кажется, они ждут вас.

Я усмехнулся, поправляя манжету с выгравированным фамильным гербом.

— Это не опасность, мой друг. Это отличная возможность проверить ваш костюм в движении.

Улица встретила меня колючим морозом. Снег хрустел под каблуками, как кости в Глубинах. В переулке, за ателье, тени сгустились, и троица магов выскользнула из пустоты, их клинки из дамасской стали горели мрачной решительностью.

— Долгорукий-эфенди… — зашипел старший, чья густая, промасленная борода была заплетена в три косички с золотыми кольцами. — Султан шлёт вам подарок к свадьбе.

— Надеюсь, не ваши головы? — я достал часы на цепочке, словно проверяя время до боя. — Таких подарков у меня уже в избытке…

Наемники атаковали синхронно. Земля вздыбилась, выбрасывая шипы обсидиана. Воздух наполнился жалами скорпионов, сплетённых из асфальтной крошки. Старший маг взмахнул клинком, и пространство разрезалось, как шёлк, обнажая за собой бездну.

Я лишь на это вздохнул. Всё было слишком предсказуемо.

В одно мгновение я сплел многокомпонентный щит и занялся первым магом.

Шаг влево — шипы замёрзли, покрываясь инеем моей Власти. Лёд пополз вверх по ногам мага, сковав его в позе атакующей статуи.

Далее пришел черед второго неудачника… Взмах руки — рассечение плетения, и скорпионы взорвались пылью. Асфальтная крошка заполнила лёгкие противника, превратив его кашель в кровавые пузыри.

Третий оказался десертным блюдом… Бездна захлопнулась, откусив собственное измерение. Маг вскрикнул, когда его клинок, всё ещё связанный с порталом, потянул его в небытие. Я ловко поддел ногой выпавший артефактный скимитар и швырнул его обратно — прямо в закрывающуюся щель. Удивительно дорогими игрушками султан снабдил своих посланцев. Пространственная магия была доступна только одному существу, кроме меня…

— Передайте султану, — Я поправил галстук, на котором даже пылинки не осталось, — что я отплачу ему взаимной любезностью… И достаточно скоро…

Ассасины лежали на снегу: один — обездвиженный льдом, второй — давящийся асфальтной крошкой. Третий уже коптил небо… Прохожие, спрятавшиеся за углами, робко ахали и охали, приняв бой за уличное представление.

— Изи, — на манер янки проворчал я, шагая к Зимнему дворцу. Орхидея на моем смокинге расцвела полностью, теперь её сердцевина напоминала яркий кошачий глаз.

У главных ворот меня уже ждал Андрей Годунов, ёрзая в новом мундире.

— Слышал, турки дали жару? И чего это ты такой нарядный? Не боишься, что Анастасия увидит тебя в свадебном наряде?

— Скорее… дали повод «выгулять» костюм. — усмехнувшись, я бросил взгляд на часы. — Но это мелочи… А что касается смокинга, то если захочу, меня никто не увидит. И не опаздывай завтра на торжество!

— Если не застряну в сортире из-за твоего «лечения»…

Наш смех прокатился эхом по дворцовой площади, сливаясь с перезвоном колоколов. Где-то вдалеке, в элитном квартале, завыли сирены. Полицаи спешили подобрать османских «гостей». Но завтрашний день уже манил меня ароматом свадебных тортов и тихим шепотом обручальных колец.

В комнате с занавешенными шторами сидел мужчина. Рядом с креслом похрустывал древесиной камин. Бокал в его руке, как всегда в последние месяцы, алел от рубиновой жидкости. Ее солоноватый и металлический вкус согревал его лучше пламени очага.

Но думы Великого князя была черны, как и его проклятая душа. Повелитель, обещавший дать разрешение на убийство императора, не отвечал уже более месяца. А ведь завтрашний день был идеальным шансом для задуманного!

Поддавшись внезапному приступу агрессии, князь бросил бокал в ненавистное пламя, напоминавшее ему о родной стихии ненавистного Годунова. Откинувшись на кресле Даниил Сергеевич Голицын закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

В последнее время эмоции все чаще выходили из-под его контроля. Но мужчина списывал это на растущее напряжение из-за бездействия. Ведь до столь желанного трона оставалось лишь протянуть руку… Но без треклятого разрешения он проживет на этом свете ненамного дольше своего врага.

— Развлекаешься? — неприятный голос появился столь внезапно, что князь невольно схватился за сердце.

Но, поборов секундную слабость, Даниил вскочил со своего места и упал на колени. Ведь преодолеть защиту самого повелителя смерти могло лишь одно существо.