Дело было сделано.

Сквозь ткань вселенной теперь пролегала непреодолимая грань. Сила Сириуса Эридана — моя сила — теперь окутывала этот мир невидимым щитом. Божественная защита легла, словно незыблемый барьер, отделяя их от надвигающегося кошмара.

Пока…

Я вдохнул прохладный воздух, ощутив, как лёгкий ветерок коснулся моего лица. Этот мир, мой новый мир, был в безопасности. Но какой ценой?

Передо мной простиралось огромное поле. Тысячи солдат, разумные монстры, охотники, маги — все, кто сражался за это будущее, ждали.

Как только они увидели мою фигуру, возвышающуюся над войском, тишина охватила всех.

Я, Глеб Долгорукий — Монарх, победивший смерть. Монарх, даровавший этому миру новую надежду. Они ждали моих слов.

Но пока я молчал. Рана, оставленная Греймдаром на моем боку, стремительно затягивалась.

Я просто стоял, оглядывая тех, кто сражался, тех, кто верил в меня, тех, ради кого я отдал часть своей силы. И тогда я, наконец, произнёс:

— Мир защищён.

Тишина, секундная, тягучая, разорвалась громовым рёвом ликования.

Но Я знал — это не конец. Первые не простят. Они придут. Но теперь им будет, куда постучаться…

Измерение мира Первых, где проживали самопровозглашенные боги, не имело границ.

Это было пространство без формы, без времени, без привычных смертным понятий. Здесь не существовало ни дня, ни ночи, ни горизонта — только вечность, сотканная из тёмного эфира, в котором мерцали колонны света, движущиеся в хаотическом порядке.

Но сейчас даже этот вечный порядок был нарушен. Первые собрались.

Не физически — у них не было тел в привычном смысле. Их формы были чем-то большим, чем просто облик — идея, воплощённая в чистой силе, древние сущности, что существовали ещё до того, как появились первые смертные.

Но в этот момент даже они чувствовали гнев.

— Греймдар мёртв.

Голос, произнесший эти слова, пронёсся эхом сквозь пустоту. Он не принадлежал одному существу — он был везде.

И мир Первых содрогнулся. Сотни светящихся фигур замерли, но в этой тишине нарастала буря.

— Как это возможно? — холодный, глубокий голос, принадлежал Тжар’Дуле, одному из старейших.

— Он был богом, а не человеком. — шипящий звук, почти змеиной формы, исходил от Йо’Мурды, чья сила управляла потоками судеб.

— Смертный. — это слово было произнесено с презрением.

— Долгорукий.

Это имя отозвалось в самой сути их мира. Имя, что не должно было иметь значения, но теперь…

— Он осмелился… — другой голос, более грубый, похожий на раскаты грозы. — Уничтожить одного из нас.

— Не только это.

Новый голос, более спокойный, но несущий в себе истинный ужас.

— Он… отрезал мир Земли от нас.

Наступила тишина. Впервые за тысячи лет Первые замерли в молчание. И затем их гнев прорвал барьеры реальности.

— Невозможно!

— Как смертный мог сотворить такое⁈

— Этот мир принадлежит нам!

И в этот момент ткань их вселенной застонала. Они попытались прикоснуться к Земле. Они хотели ощутить её, почувствовать страх, что всегда исходил от смертных.

Но там была пустота. Холодная, непроницаемая стена, которую они не могли разрушить. Барьер.

— Как⁈ — голос Йо’Мурды стал неузнаваемым от ярости. — Как он смог⁈

— Сириус Эридан.

Это имя произнесли с ненавистью. Последний из Монархов. Один из тех, кого они ненавидели всей своей душой. Один из бывших повелителей…

— Он использовал силу Бога, чтобы нас изгнать?

— Долгорукий… Он и есть Сириус Эридан.

В этот момент их ненависть слилась в единый, необратимый порыв.

— Этот смертный должен быть стёрт начисто!

— Мир смертных должен быть сломлен.

— Мы не оставим это без ответа.

— Найдите путь.

— Во что бы то ни стало.

Их мир содрогнулся от гнева. Они не простят. Они найдут способ.

И когда они вернутся — этот мир падёт в пламени. Но для начала… Для начала нужно было расколоть барьер.

Несколько Первых собрали всю волю и силу в единый кулак и опустили бушующую мощь, стирающие миры пыль, на защиту проклятого Сириуса… Вселенная застонала от боли… Но щит ненавистного Монарха держался. Пока держался…