— Ты — ошибка, — продолжал он, его тени протянулись ко мне, как щупальца. — Мы создали этот мир когда-то, и мы уничтожим его. Мы выпьем его досуха…

Я почувствовал, как его магия пытается разорвать мою, как она бьётся о барьер, который я создаю. Но я знал, что должен закончить.

— Защита… — я произнёс последнее слово, и мир вокруг меня взорвался светом.

Я чувствовал, как защита смыкалась над миром, словно стальные кольца доспехов. Но холодное дыхание на затылке заставило меня обернуться. Греймдар не исчез. Он стоял там, где секунду назад была пустота, его фигура — воплощение древнего хаоса, не тронутого временем. Высокий, с лицом, высеченным из мрамора и льда, он улыбался, словно я только что развлек его жалкой попыткой.

— Милая игрушка, Десница, — его голос звучал как скрежет лезвия по камню. — Но правила игры устанавливаю здесь Я!

Он щелкнул пальцами, и пространство за его спиной разорвалось. Из черных порталов, похожих на зияющие раны, вышли они. Императоры.

Вожди империй, чьи имена я слышал лишь в легендах. Король Франции в латах, усыпанных лилиями из черного золота. Император Поднебесной в шелках, затканных драконами, пожирающими собственные хвосты. Шапка Мономаха на мертвенно-бледном лице правителя былой династии, чьи глаза светились зеленым, как болотные огни. И среди них — Осман Гази Седьмой, турецкий султан, чей ятаган был выкован из солнечного затмения. Все, кроме правителя Турции, были ожившими мертвецами, каждый из них находился на вершине магического искусства.

— Ты думал, что твоя защита остановит нас?- Греймдар сделал шаг вперед, и земля под его ногами обратилась в пепел. — Мы — те, кто дал народам их королей. Кто вдохнул в них жажду власти.

Осман вышел из строя, он поднял ятаган, и его клинок завыл, как тысяча джиннов, заточенных в сталь.

— Турецкая империя признает лишь одного бога — прорычал он, и в его голосе смешались ярость и восторг.

Я сжал кулаки, чувствуя, как магия защиты пульсирует в жилах. Мои союзники — охотники, монстры, солдаты — сомкнули ряды. Армия Греймдара против нашей. Боги против тех, кто осмелился им противостоять.

— Осман, — я встретил взгляд султана, пытаясь найти в нем хоть искру человечности. — Ты продал свой народ ради прихоти Первых?

Он рассмеялся, и эхо его смеха разнеслось по полю, заставляя трескаться камни.

— Народ?- султан провел рукой по лезвию, и кровь — густая, черная — сочилась из его ладони, питая клинок. — Народы горят. Империи падают. Вечна только сила… а ее дарует он.

Греймдар поднял руку, и императоры синхронно обнажили оружие. Королевские мечи, императорские алебарды, ятаганы — все они светились магией, украденной у миров, которые Первые давно поглотили.

— Умри красиво, Долгорукий, — прошипел Греймдар. — Это последняя милость, которую я тебе оставлю.

— Мы не просим милости, — я выдохнул, и шесть стихий взорвались во мне, сплетаясь в плащ из молний и звездной пыли. — Посмотрим, чья возьмет!

Первыми атаковали императоры.

Осман ринулся вперед, его ятаган разрезал пространство, оставляя за собой трещины реальности. Я парировал удар ладонью, обернутой в пламя, и клинок взвыл от боли.

— Ты слаб! — рыкнул султан, но в его глазах мелькнул страх, когда моя вторая рука впилась ему в горло, сжимая магией жизни.

— А ты — пешка, — прошипел я, чувствуя, как его агония питает мою ярость.

Но времени на триумф не было. Бывший король Франции обрушил на меня ливень черных роз, каждая — бомба из проклятого железа. Император Поднебесной выпустил драконов, сплетенных из тумана и яда.

— Держись! — крикнула Анастасия где-то справа, отбиваясь от мертвого царя в шапке Мономаха, чьи пальцы превращались в корни, жаждущие крови.

Я отшвырнул Османа, развернулся к Греймдару, но он уже был рядом. Его клинок, длинный и изогнутый, как насмешка, вонзился мне в бок. Боль была леденящей, чуждой — будто сама пустота пожирала плоть.

— Урок окончен, — прошептал он, прижимаясь губами к моему уху. — Сдавайся.

Я схватил его за запястье, чувствуя, как магия защиты — та самая, что должна была спасти мир — рвется из меня, как вода из треснувшего кувшина.

— Пошел ты, муд…

И тогда я сделал то, на что никто не мог рассчитывать.

Принудительное перемещение в Домен

Холод Домена впился в кожу тысячами игл. Воздух густел расплавленным серебром, обжигая легкие с каждым вдохом. Земля под ногами пульсировала в такт моему сердцу, трещины-вены светились звездной росой. Над головой в черном небе мерцало созвездие — оскал моей божественной сущности из семи лезвий.

Греймдар материализовался рядом, обернутый искаженным пространством. Его защитные чары рассыпались алмазной пылью, едва коснувшись здешнего воздуха.

— Сириус… Эридан… — его шепот оставил ожоги на моей коже. Глаза Первого расширились, узнав узоры этого мира — те самые, что когда-то носил на теле убитый ими Монарх.

Я шагнул вперед. Земля вздыбилась, сбив врага с ног.

— Здесь каждая песчинка — моя воля. — щелчок пальцами, и плащ Греймдара вспыхнул огнем. — Твое пространство здесь гниет.

Он взревел, выпустив спирали искаженной реальности. Взмах руки и щупальца застыли хрусталем. Еще жест и осколки вонзились в его лицо. Сапфировая кровь стекала по щеке.

— Вор! — сипел он, поднимаясь. — Как ты выжил?

— Настоящие императоры, как и империи, никогда не умирают. — я сжал ладонь и хруст ребер Греймдара отозвался мелодией. — Они лишь засыпают и пробуждаются вновь.

Его проклятие-дым растворилось в воздухе Домена. Никчемные попытки… Я наклонился к поверженному:

— Здесь я — ваш кошмар. Правосудие.

Первый рванулся, выпустив вихрь, разрывавший когда-то галактики. Вздох — и энергия свернулась пепельной змеей вокруг его шеи.

— Голицын тоже пытался меня прикончить. — мои пальцы сжались, а на синей коже мерзавца выступили капли звездной крови.

Он рухнул, хватая ртом ледяной воздух. Когда встал, от былой мощи остался лишь тлеющий ореол.

— Я не умру! НЕ Я! — закричал Греймдар, выплевывая древнее заклятье.

Жест — и его слова застряли в горле.

— Ты.

Домен сжал его тело свинцовым саваном. Кости трещали, синяя кровь фонтанировала, но Первый молчал. Лишь смотрел, пока плоть не начала осыпаться глиняной крошкой.

— Сириус… — последний шепот смешался с пеплом.

Звезды Эридана вспыхнули ярче, заливая светом трещины на земле. Когда от врага остались лишь мерцающие шрамы, я коснулся ладонью почвы. Холод отступил, уступив место шепоту очередной победы.

Новый островок покоя формировался на глазах.

Императоры, лишенные кукловода, тут же обрели покой, развеявшись по ветру черным прахом. Все, кроме Османа. Султан стоял на коленях, глядя на треснувший ятаган.

— Они… обещали вечность, — пробормотал он.

Но Первые не держат обещаний. По земле, покрытой недавно пролитой кровью, раздались лёгкие шаги.

Осман не сразу осознал, кто стоит перед ним. Тонкие пальцы крепче сжали рукоять меча.

— Как закончились твои жалкие попытки убить моего мужа? — прозвучал холодный голос Анастасии.

Султан медленно поднял голову. Та, кого он собирался насильно выдать за своего сына, стояла перед ним, исполненная презрения и праведного гнева.

Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Анастасия шагнула ближе, её меч вспыхнул в лучах заходящего солнца.

— Отвечай, Осман.

Он сглотнул, глядя на её холодное, непроницаемое лицо.

— Я…

Но в глазах девушки уже было решение.

— Хотя… Мне необязательно это знать.

Меч скользнул по воздуху, как молния, и Осман, ещё секунду назад бывший правителем, упал на колени бездыханным телом.

Анастасия вытерла клинок, не удостоив мёртвого даже взглядом.

Я вышел из разрыва между мирами, ступая обратно в реальность. За моей спиной Домен Власти медленно закрывался, а мир внутри него сиял новой энергией.