Вдоволь натанцевавшись, мы с Анастасией решили покинуть знатное семейство и отправились на поиски уединенного местечка. Таковым оказался храм знаний…

Библиотека зимнего дворца, затерянная в лабиринтах парадных залов, была островком тишины и спокойствия. Высоченные дубовые стеллажи, доверху заполненные кожаными фолиантами с позолотой на корешках, упирались в потолок с лепниной в виде херувимов. В центре комнаты, на столе из черного дерева, стоял глобус 17 века с трещиной на месте Тихого океана — по словам невесты, Николай любил шутить, что это было «наследство от деда, который в гневе швырнул многострадальный шар в стену». Но главным магнитом был камин — гигантский, из резного мрамора, где поленья горели с тихим потрескиванием, отбрасывая блики на портреты Годуновых в золоченых рамах.

Анастасия устроилась на медвежьей шкуре перед огнем, поджав под себя ноги. Ее зеленое платье, сменившее бальный наряд, переливалось в полумраке, как крыло бабочки. Я сел позади, обвив руками ее талию, а она откинула голову мне на плечо, запуская пальцы в мои волосы.

— Ты помнишь ту ночь в твоих покоях? — ее голос слился с шелестом пламени. — Когда я тайно проникла в твою комнату и мы впервые поцеловались?

— Такое не забывается, — я провел губами по ее виску, вдыхая аромат рябины и можжевельника, который она всегда носила в волосах.

Она повернулась, ее серые глаза ловили отсветы огня, превращаясь в расплавленное серебро.

— А теперь я хочу, чтобы ты никогда не забывал обо мне… Я хочу знать все: о твоих планах, о твоих бедах, победах и поражениях… Я хочу всегда быть рядом… Сколько войн тебе еще предстоит?

Вопрос повис в воздухе, смешавшись с дымом. На полке над камином, будто в насмешку, стоял трактат Сунь-Цзы «Искусство войны», а рядом с ним примостилась «Наука — побеждать» Суворова.

— Сражений еще будет много, но я не желаю рисковать тобой. — мои пальцы непроизвольно сжали ее руку. — Я не могу потерять тебя еще раз…

— Еще раз? Ты о чем?

— Неважно… — осознав, что сморозил глупость, я тут же попытался выкрутиться. — Меня много раз били по голове.

Она прижала ладонь к моей груди и заискивающе посмотрела мне в глаза.

— Чтобы не терять, нужно всегда быть вместе… Такой сильный и умный, а такой глупый…

— И все же… Мне будет спокойнее, если ты будешь подальше от самой гущи грядущего хаоса… — я коснулся губами ее лба, заставляя дрогнуть ресницы. — Раньше я был стихией без берегов. Теперь у меня есть якорь.

Внезапно она встала, подошла к стеллажу и достала книгу в бархатном переплете — «Сказки братьев Гримм» в переводе Жуковского. Присев ко мне на колени, она открыла страницу с гравюрой Спящей красавицы.

— Мама читала мне это каждый вечер, когда папа уезжал на войну, — ее палец скользнул по пожелтевшей бумаге. — Я всегда думала: а что, если принц не придет? Если он испугается колючек или дракона?

— Тогда принцесса проснется сама, — я закрыл книгу и поднял ее подбородок. — Сломает шипы, вырвет сердце чудовищу и найдет его. Потому что настоящая любовь — это не спасение. Это выбор. И ответственность за него.

Анастасия засмеялась, но смех оборвался, когда ее взгляд упал на портрет юного Андрея в доспехах, висевший над камином.

— Он слабеет, — прошептала она. — Сегодня за ужином ты видел, как дрожали его руки? Доктора говорят о хроническом магическом циррозе… А я даже не заметила, когда это началось.

Я встал, подвел ее к окну, где лунный свет смешивался с огненным заревом камина. За стеклом осенний ветер выписывал вензеля из палой листвы.

— Скоро я вложу в него часть своей силы. Столько, сколько нужно, чтобы он исцелился. — я обнял ее за плечи, чувствуя, как она напряглась, — с кем я еще поиграю в шахматы?

— Со мной⁈

— При всем уважении, принцесса… Азартные игры с супругой нередко приводят к скандалам.

Анастасия беззлобно ткнула меня кулачком в бок, и мы, улыбаясь, задумчиво уставились в окно.

Мы молчали, пока часы над камином не пробили полночь. Затем Анастасия потянулась к полке, достала том Пушкина и открыла его на страницах, где находились стихи о любви.

— Прочти мне, — попросила она, укладываясь головой мне на грудь.

И я читал. О Людмиле и Руслане, о зимних дорогах и надеждах, пока ее дыхание не слилось с ритмом стихов. В ту ночь тени от камина рисовали на стенах не войны и не тиранов — только двоих людей, чьи души сплелись крепче, чем любая магия.

А за окном, в Питерском листопаде, уже яростной тройкой скакало будущее.

Последующие дни слились в череду работы, овеянной сладостным ароматом семейного счастья.

Дед с бабушкой прилетели на следующее утро. Ростислав же вновь остался на Алтае нести бремя главы рода, но ничуть не унывал. Более того, дату нашей свадьбы назначили на декабрь месяц, и Всеволод не собирался покидать императорское поместье до ее начала. Так что времени единоличного правления у моего дядюшки было с лихвой.

Бабушка, желая наверстать упущенное с внуком время, старалась как можно чаще брать меня на всевозможные столичные приемы, и я не мог ей отказать. Тем более наш прошлый раут принес мне немало знаний о веяниях аристократии, так что эту возможность я оценивал, как часть работы.

Марк сбежал в Москву, бравируя статусом учителя в академии Брюса, но должен был вернуться к началу торжества. Заодно пообещал прихватить с собой Николая Павловича, тем более, что ректор академии был в числе приглашенных. Как и добрая половина аристократии империи.

Все-таки повод был более чем веский. Свадьба единственной дочери императора и его Десницы! У меня с Николаем даже возник довольно жаркий разговор на счет присутствия на нем рода Голицыных. Я бравировал тем, что зятю принято дарить подарки, и голова Великого князя подошла бы для него как нельзя лучше.

Но Годунов был непреклонен. Великий князь — одна из опор империи, неприкосновенность, не то время, внешние угрозы и прочий старческий трёп. И хоть умом я понимал, что в его словах есть смысл, но мой не закрытый пункт отмщения рода Долгоруких был с ним категорически не согласен.

В итоге старик все-таки выслал приглашения всем великим родам империи, но пообещал мне серьезно подумать над моими доводами на счет его головы. Снова. Ну да мы не гордые. Тем более, что на балах довольно часто случаются дуэли. И никто не застрахован от «случайной» смерти.

Дела в Сириус-1 шли выше всяких похвал. Артур блестяще провел эксперимент с Седым, успешно пробудив в нем магический отклик. Отныне наш новоявленный граф являлся гордым обладателем стихии земли!

И согласно оставленной мною инструкции, Бельский на этом не остановился. Самые доверенные люди, в основном, конечно, те, что были с нами еще в статусе бандитов на улицах Москвы, постепенно открывали в себе магический дар.

Сразу после этого мужчины и женщины переходили под крыло пятерки из Длани императора на экспресс курс молодого бойца. И это многократно повышало наш боевой потенциал.

Радомир и его люди начали свое победное шествие по империи, и поток людей на переселение в город поутих, но даже так его население стремилось к сотне тысяч душ. Более подробно первожрец доложит мне при личной встрече, которая должна была состояться сегодня. А завтра… День моей свадьбы.

— Шах. — довольный мужской голос звонко разнесся по помещению.

Откинувшись на спинку стула молодой человек победно уставился мне в лицо.

— Неплохой ход, ваше высочество.

— Ой, сколько тебе говорить, заканчивай с этими высочествами. Или ты издеваешься? — угрожающе сузив глаза спросил собеседник.

— Как я могу. И в мыслях не было.

— Ну-ну. — недоверчиво ответил он.

— Слышал когда-нибудь, что игра в шахматы развивает стратегическое мышление? — произнес я, уводя короля из-под удара.

— Да постоянно! Отец то и дело говорит, что умение просчитывать действия врага наперед одна из важнейших обязанностей любого человека, кто хочет добиться в этой жизни чего-то большего, чем он имеет. — сосредоточившись на шахматной доске, мужчина внимательно оценивал диспозиции фигур.