Я же, довольная что выполнила свою миссию на сегодня, сбежала домой, ведь официант грозилась вызвать полицию.

С того дня моя жизнь превратилась в ад.

Звонки, смс с угрозами, попытки поговорить со мной на сверх повышенных. Я уже сто раз пожалела, что не сдержалась в кафешке.

В универ начала ходить оглядываясь, потому что даже друзья Толика стали вести себя грубо, явно натравленные им самим. Радовало только то, что мы с Толиком учимся в разных местах, а если точнее, он после школы сходил в армию, потом быстренько закончил в колледже курсы механика и устроился работать.

Вскоре, даже моя сожительница решила перебраться в квартиру поспокойнее. Не будучи в курсе событий моей жизни, та преспокойно открыла дверь обаятельному парню, который в истерике расшвыривал вещи, нецензурно выражался, и искал меня, чем и напугал бедную девушку. Та вызвала участкового.

Я снова осталась одна.

Зато смс с угрозами сменились просьбам поговорить нормально и возможностью забрать кое какие вещи, оставленные в моей квартире.

Слово за слово, разговорились. Толик извинился. Почти перед Новым годом предложил встретиться и отпустить друг другу грехи.

Привычка, ужасная штука. Ты можешь прожить с человеком бок о бок несколько лет, и думать, что знаешь его как облупленного. Все его ухищрения, манипуляции, взгляд, жесты. Его сильные и слабые стороны. Быть уверенным, что он никогда не перешагнет черту, отделяющую его от тирана, о которых так много телепередач, книг и ужасных кровожадных историй.

Его извинения, пожалуй, словно щупальца пробрались мне внутрь, ковыряясь в моей памяти, переворачивая пазл за пазлом рассыпанной картинки нашей семейной жизни. А я ведь хотела от него ребёнка.

Мы разговаривали по телефону. Я слышала как он сопел или усмехался, как ненавязчиво вёл разговор о своих планах. А потом внезапно выдал.

— Я бы все хотел изменить, Вер. Рядом с тобой всегда казался лучше, чем есть на самом деле. Можно я зайду перед праздником? В Новый год без долгов, так сказать. Без обид. Я не надолго, честно. Хотя бы тебя увидеть и извиниться в лицо? — и этот, сука, надломленный голос издалека встрепенул мои эмоции. Мне стало жаль нас обоих. Что где-то оба накосячили и невнимательно слушали друг друга. Идиотка в розовых очках во мне поверила на всю эту херь, убедила меня в правильности решения, когда я недолго думая согласилась, и обрадовала Толика своим ответом. А заодно дала ему пищу для предстоящей мести.

Только за что мне-то мстить?

Толик наконец-то ушёл, оставив меня. Бросив. Сломленную. Пустую. Переполненную новым страхом его возвращения.

Меня трясло. Тело дрожало от слабости. Добралась до ванной, но так и не смогла посмотреть на себя.

Приложив холодные ладони к горящим щекам, пыталась сбить царапающий огонь под кожей.

Нужно позвонить.

Но для начала я бросилась в прихожую и закрыла дверь.

Мне было дико страшно. Я не чувствовала себя. Для меня произошедшее дикость.

Жертва абъюза, — вспыхнуло у меня в голове.

Набрала отцу. Но знала, что напрасно. Поздравила его заранее. У него новая семья, свои заморочки, к которым он относится намного внимательнее, с большей ответственностью, нежели когда воспитывал меня.

Прослушав серию гудков, отключилась. А после вызвала наряд. И это в час ночи то!

***

Входная дверь хлопнула, окатив холодной волной ворвавшегося с посетителем ветра. Люди в форме завели ещё несколько человек, скрывшись с ними в кабинете.

Зябко. Запахнула посильнее зимнее пальтишко, надуто посмотрев в очередной раз на дежурного в будке. Тот пил горячий чай, заедал бутербродами и светился от телевизионного экрана, спрятанного за стойкой. Мужчина поймал мой взгляд, задержал руку с бутербродом в воздухе, и отвернулся к экрану, словно ему неприятно на меня смотреть и вообще я порчу аппетит.

А я устала, хочу спать. Всё лицо горит от ударов, а мышцы ноют после не запланированного сопротивления. Про еду старалась не думать. Даже если желудок начнёт ныть, я не смогу проглотить ни кусочка.

Ещё участковый запропостился. Обещал вызвать медэксперта, и пропал. Проверив ватные ноги на устойчивость, дотопала до дежурного.

— Долго мне ждать?

— Сколько надо. Думаешь кроме дебоша с бывшим дел нет? А жмурики в проруби? А может кому-то и то меньше повезло, чем тебе. Ты своими сюда приехала. А кого-то ещё ищут. По частям, — я шутку не оценила, и поморщась, принялась топтаться. Ноги затекли. — И вообще, праздник у людей.

— А я нелюдь что ли? Я спать хочу. У меня болит все.

Тому надоело слушать мою болтовню. Набрав кому-то по телефону, напомнил обо мне.

— Жди.

— Можно хоть в туалет?

— Направо по коридору, — отмахнулся, зажевывая бутерброд.

Избегая смотреть в отражение, сделала свои дела и вернулась в коридорчик.

Вот только рядом с моим место уже кто-то сидел. Парень, потрепанный, но видно что хотя трезвый. Наши взгляды встретились, когда я не решительно прошла и села на стульчик. Волна паники пробежала когда тот дёрнул рукой и потёр свое лицо. Я тут же отсела через место, а потом и вовсе примостилась на краю, чтобы если что бежать.

— Да я не буйный, — голос глубокий, пробирающий до костей, но спокойный своей интонацией. Покосился на меня. Глаза синие, даже красивые, с чёрными густым ресницами, а под одним бордовый финал. Копна волос торчащая из-под натянутого капюшона, придавала ему задиристый вид. Хотя по лицу не сказать, что парень слишком молодой. Да и по голосу.

— У меня проблемы с личными границами, — пробурчала я, ещё раз взглянув на симпатичного паренька. Неужели я теперь ото всех шарахаться буду? Лимит доверия исчерпан безвозвратно? А дальше что, полный бесконтакт, изоляция, паранойя, кошачий приют?

Дверь в кабинет следователя открылась. Оттуда вышел мой участковый и ещё один мужчина.

— Что, Матвей, уже познакомился со своей спасительницей? — шутливо бросил капитан, приглашая меня в кабинет. А я после услышанного и не торопилась.

— Что?

— Ну когда тебя в парке огрели. Она тебя нашла и скорую вызвала. Ты не рассказала?

Глупо распахнув глаза, удивилась неожиданной встрече. В тот вечер я не разглядывала несчастного, а просто надеялась, что с ним все в порядке. Да и в таком виде не особо и узнаешь…

— Вот дела. Правда теперь Матвей не потерпевший, а наоборот. И Вера сегодня не особо радостная. Во так начало года.

После всех необходимых процедур, меня отпустили. На улице шёл снег. А ещё, было дико пусто. Ни машин тебе, ни прохожих. Город вымер после бурной ночи, словно после апокалипсиса. Даже такси вызвать не удалось. А те, что попадались мне по пути, брали втридорога. Денег с собой не было. Спрятав лицо поглубже в воротник, двинулась к дому.

Я не думала ни о чем

Просто не могла. Голова болела так, что любая попытка сосредоточиться(а причин для беспокойства было более чем достаточно) вызывало желание закрыть глаза. Но как только я это делала, перед глазами вспыхивали ужасные кадры прошлой ночи.

Было так плохо, что я заплакала.

Я ничего не сделала этому уроду. Почему он посчитал, что со мной так можно?! Мало ножа в спину, ещё и кулак в лоб!

Когда рядом со мной притормозила машина, испуганно дернулась в сторону, и чуть не завалилась на неочищенной дорожке.

— Вера, садитесь. Вам по пути, — участковый кивнул на заднее сиденье, закрыв окно служебной машины. Осторожно приблизившись, попыталась рассмотреть кто сидит внутри. Дверь щёлкнула, приглашая меня в тёплый салон. Сзади сидел рослый парень, которому не очень то удобно из-за упирающихся в пассажирское сиденье коленок. Он отодвинулся к окну.

Я не задумавшись села. Было очевидно, что это не мой бывший, и на том спасибо.

Конечно участковый предпринял попытку дозвониться до этого животного ещё в участке, но сославшись на праздник, заверил, что до вечера скорее всего мне беспокоиться не о чем.