— Только не говори что у тебя папа бизнесмен, — я разглядывала крыши домов и их верхние этажи за громадными, закрывающимися территорию, заборами.

— Сейчас это по-другому называется. Но ты почти угадала.

Свернув, парень остановил авто. — Идём, мы не надолго.

Ворота разъехались. Появился охранник.

— Матвей Александрович.

— Отец дома?

— Нет. Загнать машину?

— Не нужно. Мы на экскурсию.

В быстром темпе, но Матвей действительно показал мне окрестности отцовской усадьбы.

Импортные авто, крытый бассейн с панорамным окнами, разгуливающие по территории павлин. Показал свою детскую, совершенно скромную, и отдельную комнату с наградами.

— Это не может быть все твоё! — читала надписи на медалях.

— Это не все за спортивные достижения. Что-то ещё или хватит?

— Ты хвастун! — я и подумать не могла, что парень рос в такой роскоши. Мой отец тоже не бедный. Но я прикусила язык.

— А, теперь не альфонс, а хвастун. А где эта чёртова середина, чтобы тебе понравиться? — мы вернулись в город.

Нас встретила кромешная темнота. В окнах кое-где мелькали силуэты с фонариками. Кажется свет вырубили во всем доме, или даже районе.

Матвей держал меня за руку, светя под ноги телефоном.

— Я боюсь темноты, — пискнула я, зайдя в квартиру.

— Я же с тобой.

Пригодились и свечи.

Взяв их, перенесли в комнату к парню.

— Спим вместе. Я не хочу среди ночи срываться и нестись к тебе, только потому что тебе что-то померещится, — игра пламени зарылась в челке красавчика. Я поправила ему волосы рукой.

Матвей перехватил мою руку и поцеловал запястье.

Горячая волна хлынула по спине, прижав меня к нему. В груди становилось тесно, а по губам словно пробежал ветерок.

Матвей склонился, проведя своими губами по моей верхней. Я не удержалась.

Нужно иметь смелость — стать счастливым для себя.

Я не знаю, о чем я думала, подпуская этого мужчину к своему телу. Но я в тот момент не жалела. Страсть, желание, порок, похоть, нежность, блаженство, экстазе — это все Матвей. Я так давно не испытывала ничего подобного, так давно таяла от ласки и наслаждения в крепких и уверенных мужских рука, которым не стыдно ни подчиниться, не стыдно отдаться и позволить делать с собой самые откровенные вещи.

Я забыла, какого это, заниматься любовью. Отдавать себя больше, чем сметь потребовать взамен, не боясь, что после всего от тебя отвернутся в экран телефона.

— Вера, сладкая моя девочка, — и я верила, что девочка, самая желанная и красивая для него. Матвей восполнил все, чего мне так не хватало. Тепло и внимательность в отношении каждого сантиметра моего тела. Его жёсткие, но нежные губы, поглощающие мой разум и мои самые сокровенные участки, вожделеющий орган, с которым мы двигались в унисон. Господи, спасибо что это был не сон.

И тело под утро приятно ныло, изможденное тем, что со мной так редко случалось за весь мой опыт семейной жизни.

Когда Матвей поднялся, бесстыже показав свои крепкие белоснежные орешки спортивных ягодиц, я схватила его за руку. Он уходит?

— Спокойно, Вера-Эрика. Я за водой. Кстати, только не говори, что одна из твоих личностей осталось неудовлетворенной. Пожалейте меня, — ласково усмехнулся, чмокнув меня в лоб.

— Ты шутишь? Я не настолько вынослива. Надеюсь утром я смогу встать, иначе придётся брать выходной, — откинулась на спину, предоставив парню возможность ласкать мою грудь.

— Лучшего комплимента и нельзя было услышать, — сжав зубами осторожно сосок, он зарычал и все таки ушёл за водой.

А меня пробрало от радости. Замотавшись в простынь, ощущала в себе столько причин быть счастливой сегодня. Я просто задыхалась от перевозбуждение и эмоционального драйва.

Вдруг в коридоре раздался шум.

Я подскочила, словно придя в себя, застигнутая в чем-то бесстыжем.

Лера.

Краска стыда залила меня даже там, где всю ночь касался Матвей.

Они не пара, — мелькнуло у меня в голове отбойным молотком. Но спокойнее не стало. Что делать? Встретить её здесь в полном неглиже, и с непринуждённо видом сообщить, зря она такого молодца упустила? И готовит вкусно, и в сексе бог, и не глуп.

Но откуда я знаю, что это не трюк типичного альфа-самца, чтобы затащить понравившуюся девушку в койку.

Об этом нужно было вчера думать, — ехидно прозвучало в голове.

Я испуганно дернулась, когда дверь открылась.

Матвей, с подвязанным фартуком, закрывающим его естество, внёс в комнату поднос с двумя чашка и кофе.

— Валерия пришла, со свидания, — озвучил он совершенно равнодушно. А потом увидел мой растерянный взгляд. — Понятно.

Опустив поднос на тумбочку вышел за дверь. Послышалась ругань.

— Клешни убрал. Але, — он впихнул сопротивляющуюся девушку в комнату. Я стыдливо опустила глаза, когда Лера удивлённо перевела взгляд с меня на него.

— Говори! — грозно предупредил парень, преградив выход своей тушей со скрещенными на рельефном прессе руками.

— Ну вы как бы и без моего согласия вместе уже. Совет да любовь, — я ощутила, как слезы подобрались к горлу.

— Валерия, я ждать не буду.

— Ребят, ну правда круто что вы вместе. А я спать хочу, — Лера говорила так, словно она действительно рада и не осуждает меня.

— Твоя подруга встречается с женатым парнем. С моим другом. Меня использовала в качестве прикрытия…

— Ну ты и баба деревенская. Трепло, — выругалась Лера, а после с виноватым видом повернулась ко мне. — Я боялась, что ты начнёшь меня осуждать и презирать. Я не хотела терять тебя как подругу. Но я влюбилась, а он женат. Я не знала как ты отреагируешь.

— Ты что? — не поняла я.

— Ты была в таком положении. Мне не хотелось в твоих глазах становиться разлучницей, — пояснила та.

— Но я же видела как вы мило болтали, уезжали вместе.

— Матвей Ромкин друг. В их компании я могла появиться только в качестве его девушки. Под прикрытием, чтобы Ромкина мегера сразу не спалила. Нас тянуло друг к другу. Так бывает.

— Ты могла просто сказать мне.

— Не могла. Я боялась потерять твою дружбу, боялась разочаровать тебя. Ромка должен был уйти от своей.

— Не уйдёт — вынес вердикт Матвей.

— Значит мне нечего стыдиться? И я не спала с парнем подруги? — Лера улыбнулась, покачав головой.

— Нет. Я правда за вас рада, — я потянулась обнять её, но подруга сконфуженно отодвинулась. — Давай после душа. Даже представлять не хочу отчего ты такая мокрая.

Мы неловко рассмеялась.

Каждый из нас ощутил облегчение. Никто никому нечего не должен и не перед кем не виноват.

Наверное это утро можно было считать началом новой спокойной, без секретов жизни.

Пока не объявились люди из прошлого, притаившиеся и наблюдающие. Меня не волновало куда исчез Толик. Но он появился неожиданно, поздно вечером, встретив меня у подъезда. Сначала я впала в оцепенение, но потом вспомнила, что могу как минимум не подпустить его в безопасную зону.

— Приветик, Верунь. Не ждала? Натрахалась со своим боксером?

— Он самбист. И если ты пришёл говорить гадости, лучше проваливай.

Я пыталась держаться, но внутренний конфликт животного страха и разума мелкой дробью били по нервам.

— Не надолго. У меня к тебе предложение примирения.

Я издала нервный смешок, и тут же волком взглянув на бывшего.

— Если ты не согласишься все вернуть, интересные фотки попадут в руки спортивной газетенки. И карьере твоего мудилы придёт конец.

— Найдёт другое место. В конце концов, сменит работенку на более спокойную.

— Ты реально дура? Борзянки налопалась и не понимаешь? — он шаг ко мне, я от него.

— А меня по голове придурок один ударил, — нагло заявила я.

— Мало видать. В общем так, либо ты кончаешь этот цирк, либо его посадят. Доказательства у меня есть.

Меньше всего мне хотелось, чтобы из-за меня кто-нибудь пострадал. Я боролась с желанием рассказать все Лере и Матвею, но собственный страх лишил меня способности здраво рассуждать.