Когда Дрюня проходил между деревьев, я испугался за Осси, сидящую на его плечах. Воительница вскинула руку к лицу, чтобы защититься от пламени, а Дрюня вдруг замер, видимо вспомнив, что носит на своих плечах рыжую воительницу. Гигант тут же отступил, а Осси крикнула нам всем:

— Жара нет. Огонь не обжигает.

Дрюня шагнул вперёд. Осси вытянула руку и погрузила ладонь в пляшущее на ветвях пламя. Её кожа окрасилась зелёным, но девушка даже не пискнула от боли. Наоборот, она усмехнулась.

— Щекотно, — хихикнула Рыжая воительница, вынимая руку из пламени.

— В аду есть и свои удовольствия, — сказал я Дрюне, проходя мимо.

— Может мне залезть на верхушку дерева? — усмехнулся Дрюня. — А, Червяк?

Улыбнувшись, я представил как этот воин сдирает с себя гнойных доспех и лезет по дереву. Пламя медленно охватывает его скользкую от гноя кожа, вызывая зуд. А он продолжает лезть наверх, громко хихикая.

— Я обещаю тебе, — говорю я Дрюня, — когда всё закончится, мы вместе залезем на деревья и искупаемся в зелёном пламени ада.

— Договорились!

Булькающий смех заполни всё вокруг, вызвав на наших лицах нездоровую улыбку. Когда Дрюня успокоился, он спросил:

— Червяк, ты её по-прежнему чувствуешь?

Пульсация в ногах росла с каждым шагом.

— Я и не прекращал её чувствовать, — ответил я, — как и она нас.

Губы на лице Ансгара изогнулись с каким-то хитрым азартом. Шагая уверенным шагом и держа перед собой меч с кровавым лезвием, юный правитель глянул на меня искоса и спросил:

— Она знает о нашем приближении?

— Я думаю, ответ очевиден.

Звериные глаза на моём доспехе вдруг уставились в одну точку. Зрачки расширились, впитывая проявившиеся контуры в зелёном свечении. Впереди, пройдя десятка три деревьев показалась поляна, в центре которой из кровавой глади рос огромный дуб. Зеленый свет пылающих верхушек леса кольцом окутывал разлапистые ветви дуба, тянущиеся во все стороны, словно длинные пальцы старика.

Мы подошли ближе. Наше оружие нацелилось на необъятный ствол, который при рассмотрении оказался расколот надвое и раздвинут в стороны, словно рёбра мертвеца при вскрытии.

— А это еще что? — с отвращением кинул Дрюня, рассматривая тянущиеся с ветвей до самой земли натянутые паруса красного цвета.

Могло показаться, что сейчас подует ветер и с корнем вырвет дуб, надув две дюжины парусов. Но нет, красная плёнка лишь вибрировала в свете зелёного пламени.

Любопытство неуклонно тянуло нас вперёд.

Встав в паре метров от ближайшего паруса, я постарался его рассмотреть. Натянутое полотно оказалось миллионом крохотных сосудов, через которые текла кровь, вызывая постоянные пульсации. Не знаю, было ли тому какое-то практическое применение, но рука дизайнера здесь явно ощущалась, прекрасные шторы жутко украшали расколотый дуб.

Пульсация в ногах начала затихать. Я удивился, думая, что в этой точке будет невыносимо стерпеть сто ударов в секунду. Видимо, кто-то смирился, и просто ждал своей участи.

Из разорванного дупла дуба вырвался мужской плачь. Мужчина явно ревел, захлёбываясь слезами и слюнями. Мы приблизились, держа оружие наготове. Но к увиденному мы были явно неготовы.

Он рыдал как девчонка, всхлипывая и пуская слюни. Даже здесь, в двух десятков шагов, я вижу как блестят его слёзы на щеках.

Он хлюпал носом, словно провинившийся мальчишка перед занесённым над его головой ремнём для поучительной порки. Этот поганец явно провинился. Этот ублюдок явно требовал самой жестокой порки.

Внутри разорванного дупла мы нашли человека. Или то, что когда-то было человеком. Дитём, и даже сыном. Свет от зелёного пламени струился по разодранной древесине внутри ствола и подсвечивал мрачным сиянием голое мужское тело. Дрожащее, рыдающее, стоящее на четвереньках, прижавшись лбом к полу из кровавой глади.

— Хейн… — выдавил Ансгар, глатая слюну.

Разглядеть лицо жалкого незнакомца у меня не получалось, мы еще не приблизились так близко. Но, судя по всему, мужской плач был знаком юному правителю.

— Хейн! — закричал Ансгар, его глаза вспыхнули, кожаные перчатки с хрустом сжали рукоять меча. — Ты мне за всё ответишь!

Парень ускорился, но я вовремя положил ему на плечо ладонь в кровавой корке и умерил юношеский пыл:

— Не торопись, — сказал я. — Попахивает ловушкой.

После моих слов мы все резко уставились в сердце дуба, туда, где прозвучал спокойный женский голос:

— Здесь нет никакой ловушки. Идите ко мне, мы вас ждём с нетерпением.

— Какого хуя! — рыкнул Дрюня. — Она что, в край охуела? Я сейчас еще…

— Угомонись, — сказал я Дрюне, останавливая гиганта от совершения самой глупой ошибки в его жизни. — Пойдём.

Сделав еще пару шаг на встречу мужчине, зеленый свет нарисовал нам новые детали на жуткой картине.

Рыдающий мужчина валялся у ног женщины, восседающей на огромном троне, полностью обшитым содранными мужскими лицами. Их губы шевелились в безмолвии, словно читали заученную наизусть молитву. А рядом с троном, облокотившись на спинку, стояло длинное копьё с белым наконечником.

— Копьё отца! — воскликнул Ансгар. — «Длань праха».

— Хочешь получить его назад? — спросил женский голос с усмешкой.

— Я заберу его в любом случае! — огрызнулся Ансгар.

— Ну тогда иди. Чего стоишь, иди, забери своё! — и всё окружающее нас пространство содрогнулось от женского смеха.

Мужчина заревел еще громче. Ансгар в гневе сжал губы, его ноздри широко раздувались. Парень был на взводе и готов был выстрелить в любую секунду.

— Она тебя провоцирует, — сказал я юному правителю, — не поддавайся!

— А кто это у нас там такой умный? — съехидничала баба. — Покажись! Подойди поближе!

— Я подойду так близко, — крикнул я, — что ты сможешь разглядеть каждую трещинку на моём доспехе!

— Любопытно! Я жду…

Я шагнул к ней на встречу, держа меч наготове. И чем ближе я к ней приближался, тем ярче зелёный свет освещал эту особу. Непроницаемая тень полностью слетела с её плеч и головы, показав мне лицо.

Это она. Та самая. Лисичка с комикона. Только её лицо не было обожжено. Кожа с трупным оттенком белизны, но гладкая, и губы на месте. Кровавые дреды были аккуратно уложены вдоль плеч, ниспадая на грудь. Когда её глаза смерили меня с ног до головы, она с удивлением задёрнула бровку и усмехнулась. Но маска доброты тут же сменилась гневом.

— Как ты посмела идти против своих? — взревела она, хватаясь за ручки трона, вгоняя пальцы, покрытые кровавой коркой прямо в опустошённые глазницы и рты мужских лиц.

Эта женщина, покрытая с ног до головы кровавым доспехом, таким же, как и я, только более утончённым, с закруглёнными краями и отсутствующими наростами в виде клыков и рогов, приняла меня за своего. Она приняла меня за «кровокожа».

— Как тебя зовут? — спросил я. И сразу же пожалел об этом.

Её глаза округлились и налились зелёным светом. Пухлые губы в гневе раскрылись, обнажив ровный ряд зубов.

— Да как ты смеешь задавать мне такие вопросы⁈ — взорвалась она. — Я — «Кровавая мученица»! Доделываю за вами вашу работ! И ты еще смеешь приходить в мой дом и задавать мне вопросы? Тебя необходимо перевоспитать, недоученная сука.

В тот же миг мои ступни пригвоздило к полу. Я опустил глаза и увидел, как по моим ногам к коленям поползли сотни крохотных сосудов. Пульсирующая паутинка быстро опутала мои ноги… и всё. Дальше ничего не происходило.

— Приклони колено! — закричала баба, не спуская с меня глаз. — Приклони, я сказала!

Я как стоял, так и стоял. И преклоняться ни перед кем не собирался. Я дёрнул в сторону правую ногу. Ступня, с трудом, но оторвалась от пола, разрывая пульсирующие сосуды.

— Как ты смеешь? — кричала женщина на меня. — Ты должна подчиняться приказам! Ты должна…

— Я ничего тебе не должна! — закричал я в ответ. — Как тебя зовут?

Пространство внутри дуба заполнилось грозным шипением. Баба разошлась не на шутку. Её и так кровавые глаза стали еще багровее, смешавшись с мерцанием зелёного пламени над нашими головами. Она приподнялась с трона, глядя на меня как змея, готовая в любой момент нанести смертельный удар.