Я наклонилась к его губам. — А что, если это так?

Он поднял бровь, отвел меня на несколько дюймов от зеркала и ударил по нему кулаком.

Зеркало треснуло, и осколки посыпались на пол. Когда я снова посмотрела ему в глаза, в них горела одна лишь одержимость. Он прижал свой лоб к моему и сжал мое запястье у стены. Я не сопротивлялась — лишь смотрела на него с той же похотью и смятением, которые пожирали меня изнутри.

Он прижал колено между моих бедер.

— Ты пытаешься меня напугать? Не получается. — шепчу я ему в висок.

— Поверь, если бы я хотел тебя напугать, ты бы уже боялась. А сейчас я просто возбуждаю тебя, — пробормотал он в ответ, его теплое дыхание коснулось моих губ.

А затем он меня поцеловал. Жадно и яростно. Его хватка на моих запястьях усилилась, вырвав из меня стон, который Брэдшоу быстро заглушил своим глубоким стоном. Он уговорил мои губы приоткрыться, и наши языки переплелись в жадном поцелуе.

— Блядь, — простонал он мне в рот, прижимаясь своим пахом к моему центру. Его выпуклость отправила через мое тело волну возбуждения. Он ослабил хватку и потянул меня к скамье у противоположной стены.

— Подожди. — Я задыхалась, когда он уложил меня на скамью и раздвинул ноги. На мне была лишь белая футболка оверсайз и нижнее белье. Я опустила руки, пытаясь прикрыться, то ли от смущения из-за того, насколько я была мокрая, то ли потому что у нас не было времени на это. Мы должны были планировать проникновение на вражескую базу, а не ссориться, трахаться и… что бы мы там ни делали.

Он взглянул на меня. Темные пряди упали ему на лоб, заставляя мое сердце биться быстрее. — Подожди чего? Неужели ты вдруг стала застенчивой? Значит, ты все же заботишься обо мне, Бан? — его губы изогнулись в ухмылке, а я покачала головой.

— Нет. Я… Я имею в виду, у нас нет времени, — лепетала я, пытаясь подобрать слова.

Он засмеялся, отрывая мои руки от рубашки и кладя их на край скамейки.

— Детка, какая разница? У нас есть столько времени, сколько нужно.

Я вздрогнула, когда он сдвинул моё бельё в сторону и провёл пальцем по моей влажной щели. Мои бёдра мгновенно попытались сомкнуться, но он перехватил колено.

— Теперь я хочу, чтобы ты долго и упорно думала о том, кто сейчас пожирает тебя изнутри, пока я тебя вылизываю. Я хочу, чтобы ты кричала мое имя. Я хочу, чтобы ты была такой же собственницей, как я по отношению к тебе, — его голос сочился похотью.

Я уже владею тобой, я хочу кричать снова и снова, но моя гордость не позволяет мне. Что это говорит обо мне? Насколько я порочна и голодна по такому мужчине, как он?

Похоже, мне предстояло это выяснить.

— Смотри в зеркало и смотри, как я поглощаю тебя. Я не остановлюсь, пока ты не начнёшь дрожать в моих руках. — Он вложил мне в руку осколок зеркала. — И я хочу, чтобы ты наказывала меня, пока не простишь. За все, что я сделал. За все. Оставь на мне свой след, Банни. Накажи меня, чтобы я смог простить себя, — просил он тихим, хриплым голосом.

Осколок стекла был почти размером с мой боевой нож. Наши взгляды встретились, когда он опустился ближе к моему центру.

— Смотри в зеркало. Смотри, как я тебя ем. Смотри, как ты прольешь мою кровь.

Какого черта. Почему меня так возбуждает все, что он говорил? Все, что он делает.

Я перевела взгляд на отражение. Мои щеки раскраснелись, тёмная коса растрепалась, а глаза затуманились. Брэдшоу стоял на коленях передо мной.

— Раздевайся, — скомандовала я, наконец находя голос.

Он скользнул своим горячим языком по моему центру, словно дикий зверь, и одновременно снял боксёры. Его послушание было новым, и от этого его дразнящие круги языком вокруг моего клитора казались ещё более чувственными. Моя спина выгнулась, и я простонала.

Брэдшоу отстранился всего на миг, чтобы стянуть с себя рубашку, а потом вернулся к моей киске, будто это было лучшее, что он когда-либо пробовал.

Я осознаю, что видела этого мужчину голым, трахала его и с абсолютным отвращением проводила бесконечные часы, будучи его напарницей. Но сейчас всё было иначе. И я не могла понять почему.

Рельеф его обнажённого тела обжигал взгляд. Мышцы спины напрягались, когда он раздвинул меня и жадно втянул в себя клитор. Вспышка боли, смешанной с удовольствием, пронзила меня, заставляя извиваться. Но внутри поднимался гнев. Как я могла позволить ему это? Ещё вчера он пытался меня убить.

Я схватила осколок, который он дал мне, приподнялась, сжала его волосы и грубо притянула его лицо в свой центр. Он стонет и хватает мои бедра, когда он проталкивает свой язык так далеко, как только может войти в меня. Я подавила стон и сосредоточилась на том, чтобы вдавить край стекла в середину его спины, между двумя длинными похожими на шрамы от ножа, рубцами.

— Режь меня, — выдохнул он на мой клитор, прежде чем снова втянуть его, и мир расплылся от удовольствия.

Мой оргазм нарастал, но я сдерживала его, врезая лезвие в его кожу. Яркая кровь струилась по его спине, огибая контуры мускулов, и капала на плитку. Он рычал, сжимая свой член одной рукой.

Это за все ужасные вещи, которые он со мной сделал. Это за то, что он предал меня и унижал меня. За то, что он порезал мне ребра и душил меня. За все дерьмо, которое этот злой человек натворил. Но больше всего я делаю это, потому что прощаю его. Потому что я хочу оставить свой след на его коже навсегда, как он оставил на мне. Я хочу владеть им так же сильно, как он жаждет доминировать надо мной.

Я вырезала узор, пока не почувствовала удовлетворение, пока гнев в груди не утих. Пока больше не оставалось сил держаться. Осколок с глухим стуком упал на пол. Брэдшоу ввёл в меня два пальца, скользя по внутренним стенкам, и продолжал играть с моим клитором горячим языком, пока меня не захлестнул оргазм. Я вцепилась руками в его плечи, пытаясь удержать остатки контроля, пока мои бёдра невольно подрагивали, а я не кончила прямо ему на лицо

Он снова и снова проводил языком по моему центру, издавая приглушённые стоны. Я смотрела на него через прикрытые веки, отражающиеся в зеркале. Брэдшоу медленно двигался вверх по моему телу, целуя моё бедро, облизывая живот и грудь. Его глаза поднялись к моим, и я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как желание вновь разгорается внутри меня.

— Ты — то место, где начинается мой рассудок, — пробормотал он серьезно, сжав челюсти и нахмурился. Было очевидно, как сильно он ненавидел такие признания. Но то, что он всё же поделился этим, согревало меня.

— Ты — там, где заканчивается мой, — шепчу я в ответ. Его взгляд смягчился, и он потянулся, чтобы поцеловать меня. Наши души будто столкнулись. Он обхватил ладонью мой затылок и нежно, но уверенно углубил поцелуй. Я тихо застонала, поддаваясь его ласке. Его губы больше не были требовательными, в них не осталось враждебности и ярости. Каждое движение его языка было мягким, неторопливым и тянулось к чему-то большему.

Брэдшоу ласкал мою грудь. Я раздвинула для него бедра, и он придвинул свои бёдра к моим. Его набухший член обжигал кожу. Предэякулят стекал с его кончика, размазывая по моему животу. Он обвил руками мою талию и поднял меня, заставив ноги обвиться вокруг его торса. Он мрачно усмехнулся, когда его член пульсировал между нашими телами и я сглотнула.

— Мне нравится эта твоя застенчивая сторона. Это чертовски мило, — с усмешкой сказал Брэдшоу, прикусывая мои губы. Он понёс меня к ванне и включил воду. Пар клубился вокруг, пока она наполнялась. Мой пульс участился с каждым лёгким движением его большого пальца по моей ключице.

— Я не стесняюсь, — произнесла я, хотя мой голос звучал выше, чем обычно, и внутри я почувствовала смущение.

Он тепло улыбнулся, и меня пронзило до глубины души, насколько это мило и не похоже на него.

— Все в порядке, Бан, ты можешь быть собой рядом со мной. Тебе не обязательно всегда быть крутой. Дай себе расслабиться хоть раз, — сказал он, проводя рукой по моему бедру.