Я попыталась сбросить его и закричать о помощи, яростно дрыгая ногами. Но когда холодный воздух коснулся груди, всё моё тело застыло, будто парализованное. Даже кровь в венах казалась ледяной.

Моё дыхание стало бешеным, хриплым. Слёзы текли по щекам, пока Брэдшоу медленно расстёгивал мою жилетку. Он провел ножом по моей рубашке, легко разрезая ткань и мой спортивный бюстгальтер. Ночной холод обжигал кожу. Мои соски затвердели, и ужас глубоко проник в мои кости.

Я попыталась укусить руку Джефферсона, но он крепко держал мою челюсть. Приглушённый крик застрял в горле, и я снова дёрнулась из последних сил. Все их взгляды устремлены на мои голые соски. Меня переполнял стыд, и я хочу избить каждого из них до бесчувствия.

Зачем они это делают? Это хуже всего, чем всё, что когда-либо творил Риøт.

Слёзы размывали моё зрение, а моя энергия быстро угасала. Мой разум отключился и перешёл в режим выживания.

Я лежала неподвижно и позволила своему телу обмякнуть. Моё затруднённое дыхание было единственным звуком, который раздавался в темноте.

Брэдшоу смотрел на меня пустыми глазами. Ему было всё равно, что он делал со мной и какое влияние это окажет на моё психическое состояние. Я удерживала взгляд, отказываясь отпустить то единственное, что у меня осталось, — мой смертоносный взгляд.

Он усмехнулся, хмуря брови, словно жалея меня.

— Все еще борешься? Черт, ты крутая. — Брэдшоу поднёс острие своего кинжала к моему правому боку, к чувствительной плоти прямо под грудью. Он вонзил острый кончик, и я закричала в потную ладонь Джефферсона. Боль пронзила моё тело, но больше, чем боль, я ощутила, как нежная рука Брэдшоу сжала мои рёбра, чтобы удержать равновесие. Его горячая промежность над моей вдруг заставила страх, заполнявший мою кровь, превратиться в возбуждение.

Это полный пиздец.

Мой крик превратился в стон, и Брэдшоу поймал мой взгляд, не упуская ни единой детали того, как моё тело реагировало на него и боль. Боже, я надеялась, что остальные двое слишком отстранены, чтобы что-либо заметить. Меня не должно было это возбуждать. Нет, меня это не возбуждало. Я прикусила нижнюю губу, чтобы подавить следующий нарастающий стон.

Джефферсон вздрогнул и сказал:

— Кости, ты сказал, что мы просто напугаем ее. Это зашло слишком далеко. — Он неуверенно перевёл взгляд с Брэдшоу на Пита.

Пит ослабил хватку на моих лодыжках.

— Ты причиняешь ей боль! — его голос прозвучал искренне потрясённым и обеспокоенным. Слава богу, они не услышали удовольствия в моих стонах.

Брэдшоу проигнорировал их обоих, не сводя с меня своих дьявольских глаз, и провёл лезвием мучительно медленно по дуге, повторяя форму моей груди. Я извивалась и дёргала бёдрами. Боль дала мне странный кайф, а его похотливые глаза, хватка на теле и твёрдая промежность зажгли мои нервы. Он склонил голову вниз, приподнял маску ровно настолько, чтобы обнажить губы, и взял мой сосок между зубами, затем опустил губы на мою плоть и оставил там одинокий поцелуй.

Он остановил разрез на кончике моей грудины.

Слёзы стекали по вискам от боли и стыда, но больше всего от жестокости всех троих.

Горячая кровь согревала мою кожу, стекая по боку и собираясь в лужу на грязной земле. Джефферсон отпустил мой рот и оттолкнул Брэдшоу.

— Чёрт возьми, — ругнулся Джефферсон себе под нос, аккуратно сложив жилет на моей груди, чтобы прикрыть меня. Его руки дрожали. Он быстро поднял меня на руки, словно я ничего не весила, и побежал обратно на базу. Пока он нёс моё безвольное, измученное тело, я могла только смотреть за его спину на Брэдшоу, который всё ещё смотрел на меня, как на недоеденный кусок пищи.

Уверена, он улыбался под этой своей маской.

Уверена, он думал, что сломал меня.

Глава 9

Брэдшоу

— Что, черт возьми, с тобой не так? — Пит толкнул меня обратно к дереву, и я позволил ему это. Я всё ещё думал о всей крови, что только что пролилась из её нежной плоти. О том огне, который горел в её глазах, и о том, как её бёдра тёрлись друг о друга подо мной, отчаянно пытаясь дать себе хоть немного облегчения.

Конечно, ей это понравилось. Блядь. Она морочила мне голову.

Я провёл рукой по челюсти и протёр мягкую ткань маски губами. Я смотрел, как Джефферсон устроил хаос на базе. Вспышка вины охватила меня. Мне следовало предупредить его, что я собираюсь обострить ситуацию, но я и сам не знал, что собираюсь делать, пока всё не произошло. Когда она уставилась на меня с той ненавистью, горящей в её глазах, мне захотелось вырезать её собственноручно. И я это сделал.

Эрен уже топал ко мне, выглядя разъярённым.

Пит фыркнул и выругался, уходя, вероятно, чтобы проверить нашу маленькую Банни. Это был всего лишь небольшой порез. Мне хотелось рассмеяться над драматизмом, который устроили мои товарищи. Из-за солдата из Риøт, не меньше. Разве они не видели, как она наслаждалась этим, как и я? Я подумал, как это могло бы выглядеть с другой точки зрения.

Хм. Может быть, я зашел слишком далеко. Но чем сильнее она реагировала на мои прикосновения, тем больше мне хотелось продолжить.

Эрен добрался до меня и, прежде чем сказать хоть слово, ударил меня кулаком в лицо. У меня перехватило дыхание.

Он никогда раньше меня не бил. Никогда.

Я посмотрел на него. Его глаза были полны ярости. Из-за того, что даже не принадлежало ему. Мой взгляд потускнел, и я уставился на него без особого интереса.

— Брэдшоу. О чем ты, черт возьми, думал? — Его брови нахмурились от боли. Я знал, что он беспокоился за мой разум. Всегда знал. Иногда я задумывался, не поэтому ли мы не возражали оставаться в темных силах. Здесь я мог выпускать свою внутреннюю тьму. Думаю, он знал это раньше меня. Но я знаю и о его внутреннем монстре.

— Ты будешь наказан за это. Ты же знаешь, что генерал Нолан испытывает к ней симпатию, — он покачал головой и стиснул зубы.

Острая боль пронзила моё холодное, мёртвое сердце. Мой брат — единственное, что у меня осталось в этой жизни, и я — всё, что есть у него. Но чем раньше он поймёт, что я умру молодым, тем лучше. Это чудо, что я прожил так долго, учитывая нашу работу.

Мои мысли вернулись к Абраму. Это должен был быть я.

Холод, который он оставил в моей груди, был как инфекция, продолжавшая распространяться. Я хочу оказаться в земле и отправить его обратно на свое место. Там, где я должен был быть.

Эрен говорил и читал мне нотации, но я его не слышал. Я смотрел сквозь него, наблюдая за Банни издалека. Мои товарищи толпились вокруг неё, перевязывая ей бок и неустанно извиняясь.

Мои глаза сузились, а зубы заскрежетали. Она была плохой. Но эта мысль больше не вызывала ярости в моей груди, как это было вчера, и это меня бесило.

Если мне придётся сломать ей руки, чтобы заставить её сдаться, я сделаю это.

Банни смотрела на меня, беспокойство мягко отражалось в ее медовых глазах. Я не видел в них решимости отказаться от борьбы, как надеялся. Вместо этого есть только ярость и больше силы воли, чем было раньше. На губах играла темная похоть, когда она облизывала их языком. Неудивительно, что ее бывший сержант в нее влюбился. Он увидел маленькую тень и присвоил ее себе.

Я никогда не смогу полюбить члена отряда Риøт.

Мои кулаки сжались по бокам. Почему это должна быть она? Почему единственная выжившая в Риøт должна быть именно она? Ее взгляд пронзал меня насквозь, вызывая неприятные ощущения глубоко внутри. Ощущения, которые я отказывался исследовать.

Я опустил плечи и снова посмотрел на Эрена.

Он понял, что я не слышал ни слова из сказанного, и бросил руки вверх в раздражении.

— Она не может остаться. — заявил я решительно.

Лицо Эрена сначала было невозмутимо, затем черты смягчились, полные сочувствия, словно он видел боль в моих глазах. Он всегда видел во мне то, чего я не замечал сам. Интересно, видел ли он, как чертовски устал я. Это я чувствую.