Кровь в моих венах бешено стучала в барабанные перепонки, пока я бежал обратно к Банни. Если она убила заложника, то у меня не оставалось сомнений — она была предательницей.

Мне придется убить ее. Мои кулаки крепко сжались у боков.

Её шлем появился в поле зрения, и сразу стало ясно, что она больше не сидела на солдате. Я отстегнул пистолет и направил его на неё. Она обернулась, когда ветка хрустнула у меня под ногой.

Её очки были сняты, а залитые кровью глаза широко раскрыты, смотря на меня.

— Где солдат? — выдавил я, лаская пальцем спусковой крючок.

Она смотрела на меня несколько секунд бесстрастно, прежде чем медленно встать. Её плечи были опущены от усталости, и моя грудь сжалась от осознания, проступившего в её потемневших глазах.

— Ты собираешься меня застрелить? — Она резко рассмеялась.

Моя челюсть сжалась, а глаза сузились от боли. — Если придётся.

Банни кивнула направо, и я проследил за её движением, находя солдата мёртвым с ножом, торчащим из центра его груди.

Рядом с ним лежал Йен.

Йен безжизненно смотрел на меня с широко открытым ртом. Кровь сочилась из его губ. Мои глаза расширились, и голос прогремел от шока и ярости. — Какого хрена ты натворила?

— Он собирался убить меня, — ее тон был сух. — Я нашла твою крысу.

Она убила Йена?

Нет. Она блефует.

Она смотрела на меня, словно пыталась прочитать мои мысли. Йен не мог быть крысой. Или мог? Я не знаю, что, блядь, делать.

В моей голове всплыл голос Абрама, который он однажды сказал: — Не нажимай на курок, пока не будешь уверен. Пока не будешь уверен, что не пожалеешь о последнем вздохе другого человека.

Он не стал бы убивать её. Пока не был бы уверен в фактах. Черт.

— Повернись! — приказал я ей. Она не двинулась с места. Вместо этого она сделала шаг ко мне. Я крепче сжал пистолет, направляя его прямо ей в голову. — Банни, остановись, черт возьми. Клянусь Богом, я тебя застрелю.

Её ухмылка виднелась только в прищуре её глаз. — Если ты собираешься стрелять в меня, так сделай это, Кости. Если я умру сегодня, то только от твоих рук. — Она подошла, пока её лоб не упёрся в ствол, опираясь на вес моей руки и закрывая глаза. Мои руки неудержимо дрожали. — Я устала, так что всё в порядке. Если это конец, то пусть будет так.

Моё горло сжалось от эмоций, в которых я не осмеливался признаться.

— Дай мне свои запястья, — сказал я тише, надеясь, что она уступит.

— Или ты мне доверяешь, или ты меня убиваешь. Я не позволю тебе держать меня в плену, — её глаза встретились с моими. Я был очарован её непоколебимой преданностью настолько, что не заметил, как её пистолет оказался под моей челюстью, пока холодная сталь не обожгла мою кожу.

Я почти улыбнулся.

Она чертовски хороша в убийстве таких людей, как я.

Мои губы раздвинулись, чтобы сказать что-то, но слова потерялись в грохоте, когда лес разлетелся на куски. Стена огня высосала весь воздух, и нас обоих яростно швырнуло на землю подземными толчками.

Глава 27

Нелл

Пепел падал, как снег, с горящих вокруг нас деревьев; угли вспыхивали и крутились с каждым порывом ветра. Моя голова пульсировала, мысли были разбросаны. Руки и запястья тоже болели.

Взрывы сотрясали землю в четверти километра или около того. Авиаудар? Кто такие Призраки, что у них столько авиации в глухих горах Лабрадора? Я несколько раз кашлянула, и из меня вышла черная сажа. Как долго я была без сознания?

Когда я пришла в себя, то почувствовала вес на спине. Я попыталась поджать руки под себя и подтянуться, но они не двигались. Глаза расширились, и паника начала просачиваться в мои вены.

Я попробовала снова, на этот раз ощутила веревки, сдавливающие мои запястья.

— Ты себе навредишь, — холодно сказал Брэдшоу. Он лежал на мне, обхватив мои плечи руками. Он защищал меня от взрывов своим телом, но связал меня, пока я была без сознания? Жестоко.

Он медленно перевернулся и лег рядом со мной. Его маска все еще была плотно закреплена на лице, веки испачканы сажей. Задняя часть его снаряжения обгорела, а засохшая кровь превратила его черный жилет в бордовый.

— Кости, — прошептала я, и горло сразу же начало жечь.

Он не отвечал какое-то время, просто смотрел на меня, морщась при каждом вдохе.

Он гребаный идиот, если не может понять, кем был Йен. Мои зубы скрежетали, когда я вспомнила о том, как Йен оттащил меня от того враждебного солдата и попытался перерезать мне горло. Я знала, что он говорил с кем-то, кроме Джефферсона.

К несчастью, я сомневалась, что Малум поверит мне.

Мои легкие горели, и я с тревогой наблюдала за слабостью, проявившейся в поведении Брэдшоу. Он связал мои запястья, и если он не будет начеку, нас обоих убьют.

— Кости, — прошипела я громче, стиснув зубы от боли в горле.

Он, наконец, сосредоточился, и волна облегчения захлестнула меня. Он медленно поднял голову. Его тело дрожало от напряжения, но он посмотрел мне в глаза.

— Нелл, — простонал он от боли, произнося мое имя, а затем поправился: — Банни. Где…где Эрен? — Он перевернулся на спину и раскинул руки, проверяя, нет ли повреждений.

Я села и проверила свои раны. Спина болела, пальцы ног онемели. Запястья ныли от веревок, но были целы. Ожогов не было. Судя по виду Брэдшоу, он тоже выглядел невредимым. Нам повезло.

— Кости, ты должен меня развязать.

— Стоп, — перебил он меня. Его глаза стали холодными и более спокойными. — Где Эрен?

Я несколько мгновений смотрела на него, прежде чем покачать головой.

— Я не знаю.

Его левый глаз был налит кровью, а уголок маски опален чуть выше губ. Его дыхание было прерывистым и хриплым.

— Блядь. Блядь. Блядь, —снова и снова ругался Брэдшоу, снимая свою гарнитуру. Приемник был разбит. Мои глаза расширились, когда он проверил и мою. Она тоже оказалась бесполезной: микрофон сломался в какой-то момент хаоса.

Брэдшоу посмотрел на разбитую гарнитуру, и в его глазах мелькнул страх. Он поднялся на колени, шатаясь, прежде чем очередная волна взрывов сотрясла землю. Один из них ударил относительно близко, разнеся упавшие деревья. Щепки полетели в разные стороны. Я успела прижать голову к плечу, защищая её, прежде чем худшее достигло нас. Брэдшоу уже лежал на мне, спиной к зоне взрыва.

Так близко, его дыхание казалось громким и горячим на моей коже. В воздухе смешивались дым и кровь, вкус которой я ощущала на губах.

— Лежи, — сказал он, прижав маску к моему уху.

Я застонала от боли, которую его вес причинял моим плечам.

— Хотя бы свяжи мне запястья спереди. Больно. — Он скептически посмотрел на меня, но уступил. Он ненадолго развязал меня, а затем снова завязал веревку, оставив мои руки впереди. Боль почти сразу утихла.

Он поднялся и быстро огляделся.

— Вставай, нам нужно найти остальных.

Мы заковыляли в сторону их предполагаемого местонахождения. Брэдшоу держал веревку, прикрепленную к моим святым запястьям, пока мы пробирались через лес, освещенный несколькими горящими кострами. Слава богу, что раньше прошел дождь, иначе пожар бушевал бы на этой местности. Все было мокрым, а воздух — холодным, так что лесной пожар казался маловероятным.

Пепел падал, дым поднимался. Видимость была ужасной. Когда Брэдшоу замедлился, я испугалась худшего. Мои шаги замерли рядом с ним, и мы уставились на три тела. Мой желудок сжался. Пожалуйста, скажите, что это не наши товарищи по отряду.

Брэдшоу опустился на колено рядом с ними и облегченно выдохнул.

— Это не наши. — Мои плечи расслабились. Никогда раньше я не чувствовала такой благодарности за этот крохотный жест милосердия.

Гарнитура потрескивала; я едва уловила звук, но электрическое жужжание привлекло мое внимание. Я посмотрела вниз и обнаружила одну из раций Малума. Должно быть, она слетела с кого-то из них во время штурма.