Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Тьфу ты, — плюнул Хруст. — Шиза маломерная... Так, теперь ты! — драгоценное внимание перешло на меня. — Еще одна головная боль... На кого ты работаешь?

Я хотел было по инерции ляпнуть про «Золотую Антилопу» и Карабаса, но вовремя спохватился — речь шла совсем о другом. Любознательного Хруста интересовало, чьи поручения я выполнял, когда шастал по «Интуристу», когда устраивал переполох возле подъезда на улице Чайковского и когда валил людей Хруста в самых разных местах — возле орловской дачи, в больнице, у двери собственной квартиры... У квартиры, правда, валил хрустовских ребят не я, а Шумов. По шумовской же инициативе потом выкидывали одного хрустящего в окно лоджии. Впрочем, это было слабым оправданием. Шумова, судя по всему, уже нельзя было привлечь к ответственности, а я... Вот он я.

— Глухой? — Хруст угрожающе прищурился. — Один почти слепой, другой почти глухой... На кого...

— На Тыкву, — быстро сказал я, как только ботинок Хруста оторвался от пола. Может, мне нужно было для пущего правдоподобия поупорствовать, получить пару пинков по физиономии, лишиться передних зубов и лишь потом назвать своего «хозяина»...

Может, и так. Только нервы у меня не выдержали, и я раскололся сразу.

— Какого еще Тыкву? — недоверчиво спросил Хруст, ставя ногу на место.

— Да есть тут один деятель... — сказал я, отводя глаза. Мол, мне стыдно, что я заложил шефа. — Этот козел, — кивнул я на Мухина, — кинул его на двести штук «зеленых». Я должен был его найти и вытрясти должок.

— Вытряс? — из вежливости поинтересовался Хруст.

— Нет, — вздохнул я. — Не вышло. Куда-то он эти бабки запрятал... И не говорит.

— Допустим, — сказал Хруст. — Допустим, что ты и вправду добывал деньги для какого-то там овоща. А моих людей ты мочил тоже по поручению овоща? Возле дачи одного из карабина завалили, второго почему-то в кустах под твоими окнами нашли... Они же ничего плохого тебе не хотели. Просто поговорить. Выяснить, кому что нужно. Тебе были нужны деньги, нам был нужен сам этот хмырь. Мы могли спокойно разойтись, не портя друг другу нервы...

— Вот и Костя мне то же самое говорил, — вздохнул я. — Просто я слишком медленно соображаю... Наверное, нужно было договориться.

— А что за Костя? — заинтересовался Хруст. Оставленный без внимания Мухин тем временем подобрал очки, нацепил их на нос и, лежа на боку, внимал нашему разговору, изредка сплевывая кровь на пол.

— Это тот, который из карабина стрелял, — немедленно заложил я Шумова. — И тот, кто вашего парня резиновым членом на лестнице... В смысле, по голове треснул резиновым членом, — уточнил я, увидев, как меняется лицо Хруста и парней, стоявших позади него. — И с балкона выкинуть труп — это тоже была его идея.

— Толковый у тебя приятель, — оценил Шумова Хруст. — Он что, тоже на Тыкву пашет?

Я задумался. Мне нужно было говорить все, что угодно, лишь бы как-то вывернуться, лишь бы отмазаться, выкрутиться. Или хотя бы потянуть время. Как отнесутся к моим словам Шумов (если он еще жив) или Тыква — это волновало меня в самую последнюю очередь.

— Он не на Тыкву пашет, он на свою хозяйку пашет, — выдал я Шумова еще раз. — А фамилия его хозяйки — Орлова. Вы еще у нее машину взорвали. Вот она и поручила ему разобраться.

— Мы? Машину взорвали? Не было такого, — ухмыльнулся Хруст. — Ну а где же найти твоего толкового дружка? Мы бы с ним поговорили. Вспомнили бы наши прежние встречи, когда нам не удалось поболтать. Где он?

— Так он же за рулем был, — сказал я, торопясь успеть, пока Хруст снова не начал отрывать ботинок от земли. — За рулем в той самой машине, которую вы... Ну, из которой меня вытащили. И Мухина тоже.

Хруст удивленно поднял брови и отошел к своим подручным. Они что-то принялись обсуждать, причем на лице Хруста преобладала угрожающая и недовольная мимика.

— Кажется, мое пальто успело вовремя смыться, — предположил лежащий на полу Мухин. — Иначе бы они так не дергались.

— Куда он там смылся? — скептически отозвался я. — Машина как раз на ту сторону опрокинулась, где он сидел. Никак ему было не выбраться.

— Хочешь быть пессимистом, будь им. Я только не понимаю, зачем ты Хрусту все про все выкладываешь. Думаешь, он тебя пожалеет, погладит по головке и отпустит? Ни фига подобного. Иначе бы нас в этот подвал не затаскивали. Нас в конце концов грохнут. Порасспрашивают, а потом грохнут. Так что не суетись, прими свою судьбу достойно...

Я с сомнением посмотрел на разбитое лицо Мухина:

— Достойно? Орать всякую чушь, за которую тебе сломают челюсть?

— Тебя потом все равно убьют, так что челюсть тут уже не важна. А важно сказать им, что они козлы. Даже если их тут двадцать человек. Они думают, что переиграли меня, думают, что у них все схвачено...

— Скажешь, не так?

— Они в сильном пролете, — прошептал Мухин. — Только это большой секрет.

Кажется, у него прогрессировала мания величия. Полудохлый и прикованный наручниками к стулу, он еще трепыхался и грозил врагам неминуемым обломом. Клинический случай.

Хруст переговорил со своими и вернулся к нам. Лицо его не предвещало ничего хорошего.

— Ты много тут наболтал, — сказал он мне. — А мне нужна не болтовня, мне нужна точная информация. Поэтому я вызвал сюда Тыкву. Сделаю вам очную ставку, и не дай бог выяснится, что ты врал...

Я понял, что и этот тип страдает манией величия: станет Тыква, подыматься среди ночи и переться на какой-то склад, чтобы побазарить с треугольной рожей... Но чтобы поддержать свой имидж простого и правдивого парня, я согласно мотнул головой и с надеждой в голосе спросил:

— И если выяснится, что я не врал?

— Тогда все мы будем считать тебя честным человеком. Тебе это будет приятно. На том свете.

4

...В третьем часу ночи Леха вернулся домой. «Мерседес» остановился прямо у подъезда, и Мухин дико пожалел, что уже слишком поздно, чтобы все соседи и просто прохожие могли обалдеть от вида сказочного автомобиля и неземной женщины... Женщина попрощалась с ним долгим влажным поцелуем и велела приходить на следующий день в то же место.

Слегка покачиваясь, будто пьяный, Леха пошел домой, проигнорировав и шепелявую ругань бабки, и равнодушный вопрос сестры. Ничего никому не объясняя, он лег и заснул.

Позже он думал, что это была самая счастливая ночь в его жизни. Он только что пережил чудо и получил обещание, что оно продолжится. Это и было счастье.

Марина догадалась по запаху. От брата пахло какими-то немыслимыми духами, каких сроду не водилось в парфюмерном отделе районного универмага. Что-то подобное Марина обоняла лишь у своей старшей подруги Алки, которая зарабатывала кусок хлеба тяжким трудом валютной проститутки в «Интуристе». И Алка тряслась над тем пузырьком, как Кощей над златом.

Брат и сестра спали в одной комнате, разделенной шкафом на две части. И Леха не удивился, обнаружив поутру Марину сидящей на краю его постели.

— Где ты вчера был?

Леха сладко потянулся. Теперь его распирало — нужно было срочно с кем-то поделиться, выложить все, до малейшей подробности, и увидеть заполненные завистью глаза, нужно было услышать восхищенный шепот: «Не свисти...»

Марина сама напросилась на исповедь. Выслушав ее, она пожала плечами, встала с постели и пренебрежительно бросила:

— Когда ты только бросишь свистеть по каждому поводу? Я серьезно спросила...

Леха посмотрел на настенные часы:

— Через два часа. Сама все увидишь.

И через два часа розовый «Мерседес» въехал и в Маринину жизнь тоже, вытеснив из нее все, что там было раньше.

Леха подмигнул обалдевшей сестре и шмыгнул на переднее сиденье, где его ждали.

— Что это за девочка? — спросила Барыня. Глаз у нее был наметанный, в чем Лехе еще предстояло убедиться. — Вы с ней похожи...

— Это сестра, — сказал Леха. — Ну, поехали?

— Ты любишь свою сестру?

— Ну... — Леха растерялся от таких вопросов. В детском саду такие вопросы задают, а взрослые люди просто терпят своих родственников. Впрочем, Леха всегда ревновал сестру к ее приятелям. Он подозревал, что они не только пиво распивают по подъездам и не только сигареты из ларьков тырят. Как-то он видел у сестры пачку таблеток под названием «Трихопол», и вид этой картонной коробки почему-то взбесил Леху до невозможности.

69
{"b":"9339","o":1}