Хотя волк не назвал конкретной точки Фустенграда, арка портала вывела нас куда я и хотел – к магазинчику барахольщика Гарольда. Я действительно планировал расспросить его о кругах ада и о том, как их открыть. И как пройти, коли дверей нет? Впрочем, тут-то всё понятно – наверняка специальный адский портал.

– Я к Гарольду, – сказал я. – А вы…

– Что, простите? – послышался знакомый голос с хрипотцой.

Я обернулся и обнаружил только что вышедшего из своей лавки торговца в серебристом шелковом халате с прямыми черными волосами.

– А-а-а! Миша! – узнал он меня. – Вы хотели зайти в лавку?

– Ну да, – смутился я.

– Чуть позже, друг, – извиняющимся тоном произнес он. – Я тороплюсь в храм.

– А что там? – спросила Астралка. Тон кентаврихи излучал любопытство.

– Там прыгунья.

– Чего? – удивился Центурион. – Что еще за прыгунья?

– Точно не знаю. – Гарольд пожал плечами. – Только что сообщил покупатель. На крышу храма забралась какая-то эльфийка с забавным именем Грешница. Грозится, что прыгнет. Мне очень хотелось бы посмотреть на неё.

С этими словами старик зашагал по дороге, ведущей к храму Фустенграда. Мы переглянулись и побежали вперед, обогнали Гарольда и добрались туда раньше. Но мы отнюдь не были первыми. Толпа зевак собралась приличная: не меньше двух десятков. Взгляды каждого устремились к верху. На крыше виднелась какая-то фигура.

– Я прыгну! – заверещала она.

– Даваааай! – раздался одинокий голос из толпы. И столь же одинокий смешок.

– Я правда! Я не шучу! – вопила фигура.

Остальные зеваки молчали. В отличие от одинокого подстрекателя не призывали к суициду, но ведь и не отговаривали. Мерзкие энписишки! Мысль о неигровых персонажах заставила меня вздрогнуть. Я внимательно уставился на крышу.

Женщина-эльф в крайне неэльфийском наряде. Она больше походила на низкосортную проститутку. Длинные кожаные сапоги, юбка столь короткая, что больше походила на трусы, почти прозрачная блузка с глубоким вырезом. Черты лица показались мне знакомыми.

– Кто она? – спросил я стоявшего рядом кентавра.

– А шут её знает, – отозвался он. – Эта дамочка тут уже минут сорок угрожает, что прыгнет и разобьётся насмерть. Что-то кричит про подставу и что ей такое не надо. А что не надо – непонятно.

«Игрок», – мелькнуло в голове.

– Кричала, что Грешницей её тут зовут. Но что никакая она не грешница. Короче, вздор да и только.

– Угу. – Я метнулся вперед.

– Эй! Ты куда? – послышался вслед окрик Центуриона.

– Наверх! – рявкнул я. – А вы оставайтесь!

Я помнил интерьер храма. Ступени наверх в нём не предусмотрены, хотя здание по высоте этажей этак в три. Зато снаружи я приметил прямую деревянную лестницу, приставленную к округлой крыше храма.

Ага! По ней-то суицидница и забралась!

Я заработал руками и ногами, поднимаясь по лестнице. Снизу послышалась возня.

– Я же сказал! Остава́… – рявкнул я, оборачиваясь назад-вниз. Но это был не Центурион.

– На всякий случай, босс, – спокойно пояснил Йорд. – Но если настаиваешь…

– На всякий, так на всякий, – согласился я.

Крыша храма хоть и была куполообразной, но при этом приплюснутой настолько, что удержаться на ней было несложно. Главное – не подходить к самому краю. Там скат резко усиливался. Суицидница, именующая себя Грешницей, стояла прямо перед этой опасной чертой.

– Не надо! – произнес я, стараясь придать голосу сердечность.

Она обернулась. Я увидел её глаза, полные тоски и отчаяния. Но не это поразило меня.

Я точно видел когда-то эту женщину. Но где?

– Я прыгну. – В этот раз это был шепот. Шепот, полный бесконечной боли.

– Не надо! Прошу вас! – попросил я. – Вы ведь игрок, да?

Секунд пять она непонимающе смотрела на меня. Потом глаза прояснились.

– Да. – Голос стал чуть ровнее. Уже не шепот и не крик. Я понял, что знаю этот голос. – А вы? Вы ведь тоже?

– Да. Я тоже играл в Диабло.

– Диабло! – Горечь в словах Грешницы усилилась. – Век бы не играла в эту гадость!

– Ох уж этот Дмитрий Дмитриевич, – пробормотал я. – Никого не пожалел.

– Да уж. – Она захныкала и, к полнейшей неожиданности и растерянности, прижалась ко мне.

Я автоматически приобнял её в ответ. Руки ощутили её плоть, и моё тело затрепетало. Стало неловко. Впрочем, главное, что она отступила от опасного места.

– Этот лысый говнюк уверял, что тут исполнятся все мечты. Что смогу стать кем захочу.

– Ну так и есть, – согласился я. – Это же игра.

– Я раньше никогда не играла, – пожаловалась она. – И я всегда вела себя прилично.

– Это хорошо, – ответил я, ощутив, что окончательно смутился от ее откровений.

Вот что стресс животворящий с человеком делает!

– Я просто хотела хоть раз ощутить себя особой немножко вульгарной, – продолжала распинаться Грешница.

«Да уж. Тут совсем чуть-чуть. Блузка же есть на теле. И даже юбка!» – я еле сдерживался, чтобы не озвучить эту мысль.

– Ну, может, немного развратной даже, – не унимаясь, изливала она свои тайны. – Но я же не хотела, чтобы так…

Боже! Ну как так-то? Я просто хотел не дать ей сигануть с крыши, а она во мне пастыря увидела и набросилась со своей исповедью.

– Купила эту развратную одежду. Хотела чуть подурачиться и всё. А тут, – она чуть отстранилась и вознесла руки к небу. – Прям проклятье какое-то. Упала в обморок, а очнулась в игре. Меня ведь чуть не убили!

– Ну ладно-ладно вам. Всё будет хорошо. Вы не одна тут.

– Правда?

– Конечно! Тут полно других игроков.

– Этот паршивец, наверное, тоже здесь! Тот, кто заманил меня сюда!

– Дмитрий Дмитриевич-то? Он не то чтобы здесь, но…

– Да к черту его! – Глаза Грешницы злобно сверкнули. – Я о квартиранте своем, о Михаиле, говорю! Это ж он во всем виноват! Подсунул мне адрес, а я грешным делом и…

Я уже не слышал её дальнейшие причитания. Узнал её. И черты лица, и голос – всё сходилось. Но главное, конечно, её последние слова.

Грешница – хозяйка дома, в котором я жил в реальности, Полина Ивановна!

Меня аж передернуло, когда я осознал, с кем говорю. Невольно шагнул назад. И это был неправильный «назад». Опасная линия!

Всё случилось очень быстро. Ноги соскользнули, и я рухнул с крыши…

Черная мохнатая рука держала крепко, и я, слегка покачиваясь, свисал с крыши храма. Толпа внизу загалдела. Кто-то встревоженно, другие взбудоражено, с явной толикой надежды. Я покосился вниз: «Не дождетесь!».

Уж не знаю, удалось бы мне пережить падение или нет. С одной стороны, не очень высоко, и я неплохо прокачан. С другой – с выносливостью как раз-таки дела обстояли скверно. Да и у одежки класс брони так себе.

Реакция Йорда, успевшего перехватить меня, впечатляла. Он потянул вверх. Я как мог подсобил ему и скоро оказался на крыше. Грешница неморгающе таращилась на меня. На лице эльфийки запечатлелся ужас, ладони прижались ко рту.

– Вы живы! – воскликнула она. – Хвала Господу!

Она снова оказалась рядом и прижалась всем телом.

«Если б ты только знала, кто я?» – подумал я, отстраняясь от Полины Ивановны.

– Идемте вниз, – предложил я, при этом чуть не обратившись настоящим именем Грешницы. – Тут опасно.

Та возражать не стала. Видимо, пик отчаяния миновал.

К моменту, когда мы спустились, пространство перед храмом начало стремительно пустеть. Ну да. Скучно им, раз кульминации не случилось. Только Центурион и Астралка встретили нас у подножия лестницы.

Грешница возбужденно разглядывала нас. Уже и не казалась она отчаявшейся, скорее заинтригованной.

– Вы давно тут? – спросила она.

– Наверное, с самого начала, – ответил я.

– И вас тоже вырубило, а потом очнулись внутри игры?

– Ага, – подтвердила Астралка.

– Но… Ведь как-то можно очнуться? – горячо, почти молящим голосом спросила Грешница.

– Да. Мы работаем над этим, – успокоил я её. – Есть план.