– Ты что, Михло́-Пухло́, совсем рамсы попутал, ага?

– Ага! Попутал. А что ты мне сделаешь?

– Урою!

– Вперед!

Я был готов отпрыгнуть от очередного фаербола, а в крайнем случае снова забежать в спасительный храм. Толяновская рука с посохом действительно дернулась, однако нового залпа не случилось.

– Патроны кончились? – усмехнулся я, не скрывая издевки. – Хочешь, подзаряжу?

– Не гони! Для этого магия четвертого порядка нужна.

– А у меня и пятого имеется!

Глаза Толяна злобно сощурились.

– Гонишь, Пухло́! – Он уставился на меня и, очевидно, пришел к выводу, что я не блефую. – Докажи.

О-о-о! Я бы с удовольствием наслал на него «Ледяную клеть». Вот только маны явно не хватало. Нет ни нужной экипировки, ни алхимии.

– Тебе и вторая сойдет! Знойвет! – я выстрелил ладонью, будто заправский ушуист, и из кончиков пальцев метнулся жаркий воздушный поток.

Ветер ошпарил Толяна-минотавра, и бычья морда исказилась злобой. В руке появился мейз.

– Знойвет! Знойвет! Знойвет! – затараторил я почти непрерывно.

Знойный ветер – не самая мощная атака. Пожалуй, его преимуществом было, что он отнимал у жертвы не только здоровье, но и ману, что в случае Толяна не имело смысла. Вот только это лучшее из моего атакующего арсенала. Слишком уж привык полагаться на посохи и свитки.

– Врачогонь, – послышалось от Голубки, и Толяна ошпарило целительным пламенем.

Вот ведь! Я и забыл, что пара Толяна с Коброй сочетала классическую схему танка и хилера.

– Знойвет! Знойвет! Знойвет! – обрушил я по новой, но теперь моим объектом стала Голубка.

– Ах ты! – разразилась она и принялась кастовать на себя лечебную магию.

– Знойвет! Знойвет! Знойвет! – не унимался я, увернувшись от обрушившегося мейза Толяна.

– Знойвет! Знойвет! Знойвет!

Хотелось рассмеяться. Я мог кастовать знойный ветер почти непрерывно. Всё же есть свои преимущества у слабой магии – расход маны едва заметный.

А вот Кобра за мной не поспевала. К тому же порой я кидал огонь и на Толяна. Она сразу же исцеляла его, но маны уходило куда как больше. Маг из нее слабее меня. Меньше мощь, меньше запас маны.

– Знойвет! Знойвет! Знойвет! – разразился я очередной тирадой в ее адрес.

Толян был рядом, и я ожидал, что он опять набросится на меня. Он явно не привык, что жертва отбегает и уворачивается, от чего бесился и сыпал в меня оскорблениями. Но мне было плевать. Это был день, когда я совсем уже не боялся его.

Да и пусть бы он умудрился зацепить меня своей шипастой палицей. Может, даже опрокинул бы, подскочил и добил. Я бы просто переродился возле магазина Гарольда, где меня наверняка ждут Вероника, Астралка и Центурион. Просто быстрее окажусь там, пусть и через смерть.

– Знойвет! Знойвет! Знойвет!

После очередного залпа Голубка упала, и Толян резко обернулся.

– Голубка! – заорал он неистово.

– Знойвет! Знойвет! – это я уже послал вдогонку Толяну. Не обращая на это внимания, он мчался к своей ненаглядной психологичке.

А та и правда была уже слаба. Я понял, что здоровья у нее критически мало, а маны не хватало, чтобы более-менее поправиться.

– Искроздор, – услышал я ее бормотание и понял, что прав. Целительные искры вокруг вампирши не возникли.

Я стоял позади Толяна. Голубка оставалась в поле видимости, и я протянул руку, готовый пустить обжигающий ветер, вероятно, последний – тот, что отправит ее на перерождение.

– Знойв…

«Внимание! Вторая фаза тестирования исключает перерождение игроков. Смерть персонажа станет подлинной смертью…».

Внезапное предупреждение Игры заставило меня сжать губы.

Шокированный неожиданным оповещением, я сделал шаг назад. Толян же, напротив, тут же подскочил ко мне: глаза горят яростью, стойка боевая, палица на изготовку. Но бить он не стал. Это был акт защиты.

Разумеется, он понимал, что даже будучи голым я мог победить. Кобра уже почти при смерти, а без ее поддержки он станет совсем уязвим для моих магических зарядов. А в свете последней новости смерть смерти подобна. Такой вот несмешной каламбур.

Я отступил еще на шаг, потом еще. Толян не двигался, но и не расслаблялся. Голубка позади него зашептала лечебные заклинания. В этот раз осыпалась целебными искрами. Я развернулся и побежал прочь от этой отнюдь не сладкой парочки.

Мои друзья уже ждали у магазина Гарольда. На их лицах читалось нетерпение, но вовсе не ужас, как я ожидал. Значит, им шокирующее сообщение не пришло. Вероятно, Игра уведомляла о смертельном риске только тех, кто был близок к тому, чтобы убить или умереть.

Что ж… Ника, Астралка и Центурион узнали об этой жести раньше, чем могло случиться непоправимое. Но они не сразу поверили мне.

– Бред, – тут же отрезал Центурион. – Как они провернут такое? Убить человека через игру нереально.

– А закинуть человека в игру реально? – возразила Вероника. Она первая ухватила суть проблемы: раз случилось одно невозможное, то и второе по силам.

– Не факт. – Астралка, что удивительно, встала на сторону Центуриона. – Что, если они блефуют? Типа, чтобы играли как в последний раз, в режиме хардкор.

– Вот именно, – охотно поддакнул Центурион. – И вообще. Может, смерть – это выход из игры?

– Хочешь проверить? – мрачным тоном осведомился я.

Центурион потупил взгляд. Ну что ж. Что и требовалось доказать. Пока мы не выясним всю правду, следует считать, что шокирующее предупреждение Игры – не шутка. На этом мы и договорились.

– Но что же тогда делать? – проворчал Центурион.

– Ну… Что сказал мне Светоч, ты знаешь. Думаю, нам остается только одно: выполнить этот тайный суперквест, добраться до седьмого круга ада и замочить Дмитрия Дмитриевича.

– Всего-то? – усмехнулась Астралка. – Пустяк какой-то, да? Делов на пару минут. Давайте быстренько закроем этот вопросик, а то мне еще белье в стирку закинуть надо.

Мы посмеялись этой шутке, но недолго. Слишком серьезной оказалась эта передряга. Слишком в грустную ситуацию погрузила нас судьба. Вот только за что нам такой кошмар?

– В первую очередь, – начал было я, но Вероника оборвала меня.

– В первую очередь мы пойдем спать.

Она была права. От волнения я и не заметил, как сильно стемнело. Наступил поздний вечер, и нам всем после столь бурного насыщенного дня требовался отдых. Как и обычно, мы разделились. Астралка с Центурионом ушли в его дом, а мы с Вероникой в гостиницу.

Всю ночь мне снилась битва у вулкана. Вновь и вновь я карабкался в гору в надежде захватить кувшин-тюрьму. Но теперь я не собирался освобождать Директора. Я думал о том, чтобы сжечь или утопить проклятую штуку, из-за которой мы все оказались в мистической ловушке.

Сон повторялся, но заканчивался по-разному. Иногда мне удавалось завладеть кувшином. Вот только уничтожить я его не мог. Тот был абсолютно неуязвим. Тонуть тоже не хотел.

Иногда из кувшина вылезал джин и превращался в Светоча. Он благодарил меня за свободу. Когда я заверял, что не произносил нужных слов, типа «Освобождаю тебя, Светоч», тот смеялся и говорил, что это неважно, достаточно и того, что я потер кувшин.

В других снах меня убивали стрелами и магическими зарядами. В основном это удавалось вервольфу Костяну Димоновичу. Я с ужасом осознавал, что это конец, но каждый раз каким-то образом воскресал у подножия горы и снова карабкался за проклятым кувшином.

– Кувшин, – пробормотал я и проснулся.

– Что кувшин? – послышался голос Вероники.

Я повернулся на звук. Орчиха одевала кожаную броню.

– Ты спала раздетой?

– Ага. И представляешь, если спать без брони, то свежесть прибывает быстрее.

Занятная информация, но меня больше охватила другая мысль: а что будет, если мы с Вероникой окажемся в одной постели? Игра давала массу реалистичных ощущений, в том числе тактильных. Может, тут и плотские утехи не под запретом?