Несомненно, безмятежно плававшие под потолком трупы при включении гравитации перенесли посадку, крайне далекую от мягкой. А по прошествии вот уже восьми недель при действующей системе микроклимата их состояние должно быть уже просто ужасающим.

Однако я немедленно замечаю, что тошнотворному зрелищу пытались придать хоть сколько-то пристойный вид. Здесь довольно прохладно — возможно, так сделано специально, с целью замедлить разложение? Сами тела вразнобой прикрыты простынями и одеялами. По крайней мере, в передней половине зала. Далее же — как будто что-то внезапно помешало закончить облагораживание чудовищной мертвецкой — тянется хаотичная свалка частей тел и кусков плоти.

Эдакая абстрактная картина кошмарной сцены убийства.

После некоторой заминки Диас поворачивается к подчиненным:

— Вперед! Вы знаете, что искать. — Когда же ее отряд рассеивается, осторожно пробираясь по сюрреалистическому полю брани и устанавливая лампы аварийного освещения на стойках, она добавляет: — Выбирайте тех, кто выглядят получше.

Я непонимающе таращусь на нее:

— О чем вы…

Но тут мое внимание привлекают три туго обвязанных простынями тюка позади Диас, прямо возле основания изысканной винтовой лестницы на Платиновый уровень.

В горле немедленно распухает ком отчаяния, ноги становятся ватными и непослушными, словно бы колени выгнулись в противоположную сторону. Я ковыляю к тюкам, но затем все-таки срываюсь на бег.

Останавливаюсь перед ними. Три тела. Одно длинное и худое — это наверняка Воллер. Посередине Лурдес. На третьем, на простыне вокруг головы, виднеются пятна засохшей крови…

Из меня вырывается безмолвный крик. Ни один звук на свете не способен передать всю мою боль. Где-то в центре тела разверзается пустота. И расширяется, пока совсем ничего не остается.

Я предала их. Заманила сюда. И бросила умирать.

А они доверяли мне.

Рядом возникает Диас и пытается меня оттащить, но в такой момент остановить меня никому не под силу.

Прежде чем она успевает помешать, я срываю с тел импровизированные саваны. Воллер. Лурдес. Нис.

На голове Воллера ужасная рана от плазменного бура. У Лурдес на глазах повязка, в точности как и в моем обрывочном воспоминании. А Нис…

Моя рука инстинктивно взметается ко рту; однако наталкивается на щиток шлема.

Нис таращится в потолок, кожа у него сероватая и обвисшая, однако лицо выражает поразительное умиротворение и облегчение. Что совершенно не вяжется с длинной металлической отверткой с синей пластмассовой ручкой, торчащей из его левого уха. Я немедленно узнаю инструмент: вместе с некоторыми другими мы принесли его с ЛИНА.

И от осознания этого становится еще хуже. Не совсем понимаю почему, но ощущается именно так. Я опускаюсь на колени возле Ниса.

Они встают у меня перед глазами. Воллер, по обыкновению нагло ухмыляющийся. Тонкие изящные пальцы Лурдес, пляшущие по клавиатуре, и ее спокойный голос в динамиках моего шлема, зовущий обратно на корабль. Светящийся от удовольствия Нис, чуть ли не с нежностью гладящий деревянную панель в коридоре Платинового уровня. Он думал, что я подарила ему лучшую, невероятнейшую, выпадающую раз в жизни возможность исследовать «Аврору».

И она действительно оказалась единственной в жизни. Потому что убила его. Мое решение привело к смерти. Всех их.

Горячие слезы обжигают щеки. Все эти видения — сны, галлюцинации, воспоминания, как их ни назови — оказались верными. Смерть Ниса от отвертки я ни разу не видела, однако это совершенно не отменяет того факта, что теперь он лежит передо мной — мертвый.

Быть может, нее эти заключения психологов в детстве были верными Я действительно легкомысленно относилась к жизни и совершенно не подходила для руководящей работы. Как-никак меня не заботило происходящее со мной, а моя команда просто подражала мне. И я это допустила.

— Ковалик, прекрати, — морщится Диас, хотя явно ощущая себя неловко. — Ты же знала, что шансов нет. — Она обходит меня и набрасывает простыни обратно на лица мертвецов, что по сравнению с аккуратностью Кейна выглядит пренебрежением. — Нам надо идти дальше.

Я не двигаюсь.

Смысл? Разумеется, Кейн здесь не лежит, подобно остальным заботливо завернутый в саван, но ведь ожидать этого просто глупо. Как последний оставшийся в живых, он остался там, где умер. И я не уверена, что вынесу это зрелище.

Какое-то мгновение мне отчаянно хочется предаться забвению посредством препаратов, накопленных в ящике стола в каюте на «Аресе».

— Я остаюсь с ними. Со своей командой, — произношу я. Краем глаза замечаю мнущегося рядом Рида. Ему, однако, достает ума помалкивать.

Прежде чем Диас успевает отозваться, где-то позади нас раздается громкий треск — резкие хлопки короткими очередями. Я так и подпрыгиваю на месте с заходящимся сердцем и только спустя секунду осознаю, что приглушенный звук — на самом деле выстрелы, а не, скажем, внезапный разрыв корпуса корабля.

— Прекратить огонь! — вопит Диас, бросаясь к своим людям. — Какого хрена?

— Что-то двигалось! — разбираю я по внутренней связи. — Я заметил… Заметил какое-то движение. — Интонация безопасника, однако не очень уверенная.

— Где? — гаркает его командир.

Я оборачиваюсь и вижу, что стрелявший указывает лучом фонаря своего оружия на площадку лестницы на Платиновом уровне. Никого.

— Что вы видели? — спрашиваю я.

— Я не… Даже не знаю. Кажется, женщину. Длинные волосы. Белый халат.

Озадаченно склоняю голову набок. Очень похоже на… Но это невозможно!

— Без моего приказа не стрелять, нахрен! — набрасывается Диас на подчиненного. — У нас задание, и погибнуть всем до его выполнения в планы не входит!

Что-то не так в этой ее фразе, но мысль быстро теряется в царящем у меня в голове сумбуре.

Я медленно поднимаюсь на ноги — все тело болит так, словно по нему проехались катком, — и направляюсь к винтовой лестнице. Все-таки я должна проверить, должна увидеть.

— Эй, ты куда? — окликает меня Диас.

Игнорирую ее и сосредоточенно продолжаю двигаться дальше. Подъем по лестнице, к моему удивлению, делом оказывается весьма нелегким. Голова идет кругом, запросто можно оступиться и полететь кубарем вниз. Прежде я забиралась по этой лестнице в невесомости, цепляясь за перила снаружи, а вот при гравитации пользуюсь ей впервые.

На верхней площадке я уже вовсю задыхаюсь от усилий, а стоит мне бросить взгляд на ближайший коридор с номерами Платинового уровня, и вовсе начинает мутить. Затвор поднят до самого потолка, и в проходе за ним царит непроглядная темень.

Переборка с правого борта тоже открыта. Плохой признак. Вот только другого я и не ожидала.

Но теперь мне предстоит убедиться воочию.

Направляюсь в коридор по левому борту, по которому мы в первый раз и проникли на мостик. Луч нашлемного фонаря едва пронизывает мрак.

Диас следует за мной, на ходу рявкая приказы отделению:

— Просто заверните их!

Двери по обе стороны коридора по-прежнему плотно закрыты. Красные кресты на них — подтверждающие проведение проверки номера или, в случае двойных, указывающие на обнаружение в них мертвецов — тоже нетронуты, хотя меня и не оставляет ощущение, будто с моего последнего визита сюда прошли целые века. Или будто это и вовсе происходило в другой жизни. Я словно возвращаюсь в место действия кошмарного сна.

В конце прохода луч света выхватывает кровавые каракули на стене, и на этот раз мой мозг наконец-то разбирает смысл в пляшущих смазанных буквах:

Но кому же пришло в голову извиняться, особенно здесь? К тому времени пассажиры и команда «Авроры» уже утопали в галлюцинациях, паранойе и ужасе.

Я столь поглощена этой мыслью, что едва не упускаю кое-что прямо перед собой — краешек полотенца или простыни, чуть-чуть торчащий из-под двери люкса в самом конце коридора. Прямо возле мостика.

Этого раньше не было. Во всяком случае, насколько мне помнится. Я наклоняюсь разглядеть получше, и тогда становится очевидным, что полотенцем заткнули брешь под дверью, как делают для защиты от дыма.