На экране беззвучно двигаются Кэтти и Опал. То ли смеются, то ли орут друг на дружку, не понимаю. Я уже не в состоянии сосредоточиться, воздух камнем застревает в горле.

И вдруг какофония замков так же внезапно, как и началась, прекращается.

Однако в воцарившейся тишине я различаю новый звук. Мягкое «вшух-вшух» — шарканье по ковру. Шаги приближаются. Я так сильно сжимаю планшет, что его края впиваются мне в ладони.

А потом на плечо мне тяжело опускается рука, и я невольно издаю сдавленный крик — скорее, впрочем, жалкий всхлип. Резко вскакиваю с кресла и оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто — или что — у меня за спиной.

— Эй-эй! — Кейн с округлившимися глазами вскидывает руки в извинительном жесте. — Прости-прости, не думал тебя напугать. Мне показалось, ты слышишь, как я подхожу.

— Все в порядке, — выдавливаю я и сгибаюсь пополам, пытаясь восстановить дыхание и скрыть краску стыда и унижения, мгновенно залившую мне лицо и шею. — Просто неожиданно. — Ложь.

— Воллер так храпел, что я не смог заснуть. Вот и решил вернуться чуть пораньше. — Он подступает ближе. — Ты уверена, что в порядке?

— В полном, — машинально брякаю я. Еще одна ложь.

— Клэр, — протягивает Кейн мне руку.

Но я не могу ответить ему тем же. Не могу позволить Кейну быть сейчас мягким. Особенно если намерена держать себя в руках. В глазах и без того уже начинает жечь.

Я моргаю, прогоняя слезы, и решительно выпрямляюсь.

— Все в порядке.

Едва заметно киваю на Лурдес, которая уже повернулась в кресле и едва ли не пожирает нас глазами. Через секунду Кейн как будто понимает ситуацию.

— Ладно, — неохотно бурчит он. — Но тебе необходимо отдохнуть. Вы можете идти.

— Никаких одиночек, — качаю я головой.

Впрочем, в этот момент на мостик заходит Нис, за ним плетется и Воллер.

— У нас осталось еще пятнадцать минут! — начинает он с протеста.

— Это у тебя осталось пятнадцать минут, — осаживает его Нис. — Мы с Кейном уже час как проснулись, потому что твой храп что вой сирены! Кэп, — кивает он мне, направляясь к своему месту. Выглядит системщик гораздо лучше. Не огурчик, но лучше.

— В следующий раз поменяемся, — успокаиваю я его. — Воллер подежурит с нами.

— Что, двойная смена? Брось, кэп! — Воллер плюхается в кресло. — Да у меня уже башка трещит!

— Лурдес, ты готова? — спрашиваю я, старательно избегая взгляда Кейна. Девушка немедленно вскакивает:

— Более чем!

Протягиваю старый планшет механику:

— Составила список работ для Ниса, переписала провиант и снова просмотрела видео с Данливи. Ничего не заметила, но…

— Увидимся через шесть часов, Ковалик. Все будет хорошо, — мягко перебивает меня Кейн.

«Это слишком опасно. Я слишком опасна», — вот что я должна ему сказать. Но не говорю. Может, сон мне поможет. Несколько часов отдыха — и все пройдет.

Ага, конечно.

Я не делила ни с кем жилье с самого интерната «Верукса». А до этого жила в одном модуле только с мамой. После интерната поклялась, что никогда не буду жить с кем-то снова, даже во временной командировке. Но сейчас, ради общей безопасности и благополучия, мне предстоит пойти на жертву.

Лурдес держится позади в паре шагов, пока я миную помеченные двери в поисках номера без двойного креста. Пускай мы и извлекли из кают трупы, в самой идее спать там, где кто-то умер — а чаще всего кого-то убили, — есть нечто глубоко зловещее. Поэтому для жилья подходят только номера, где никого не было.

Дверь легко открывается — после обыска мы с Кейном не запирали люксы, помеченные одним крестом, — и, стоит мне переступить порог, автоматически включается свет, и я немедленно вспоминаю, что это за номер.

— О-о-о! — реагирует Лурдес у меня за спиной.

— Ага, здесь жила актриса, — сообщаю я. — Анна какая-то там.

До отключения гравитации жилище наверняка представляло собой живописный бардак из красивых тканей всех цветов и оттенков, со стразами, кармашками и застежками из настоящей кожи и перьями явно неприродного происхождения. Эффектные творения, для описания которых даже слово «платье» не совсем уместно, были художественно разложены на спинке дивана, развешены на дверях гардеробной и манекене, который в данный момент валяется на боку между диваном и комодом.

Теперь же они превратились в беспорядочные разноцветные груды, эдакие крошечные сверкающие горные хребты на кремовом ковре.

По привычке я почти ожидаю, что Нис назовет полное имя Анны и изложит основные сведения о ней, слушая нас, как он всегда делал на ЛИНА. Однако системщик молчит, и чувство одиночества и изолированности чуточку обостряется.

Лурдес взвизгивает от восторга и проходит в комнату, стараясь не наступать на ткани.

— Ты только посмотри! — ахает она, подхватывая с пола мягкое облачко — платье с длинными рукавами, совершенно прозрачное, бледно-розового цвета и отделанное сущим кружевом из кристалликов. Девушка благоговейно раскладывает его на подлокотнике дивана, касаясь одеяния осторожно и даже нежно. — Какая красотища!

— Ага, — улыбаюсь я. В моде я ничегошеньки не смыслю, поскольку большую часть жизни провела в комбинезонах и экипировке «Верукса», однако восхищение девушки заразительно. — Я так понимаю, это только часть какого-то комплекта, да? — Должно же что-то поддеваться внизу… — В противном случае званые ужины здесь наверняка были очень интересными. — Я приподнимаю брови.

Лурдес осуждающе цокает языком.

— У тебя совершенно нет вкуса!

— Не отрицаю.

Девушка склоняет голову набок и с хитрецой добавляет:

— Если только дело не касается мужчин.

— Так, на этом и закончим, — закатываю я глаза.

Затем двигаюсь в другой конец номера, в спальную зону. По пути щелкаю выключателем в ванной. Хоть и чувствую себя дура дурой, но не могу удержаться и заглядываю в помещение.

Внутри стены сияют безупречной белизной, а старомодное джакузи стоит пустым — в точности, как и во время первого нашего с Кейном осмотра. Тот же набор косметических средств — для макияжа и ухода за волосами, названия некоторых мне совершенно ничего не говорят, — валяется на полу, куда бесчисленные баночки и тюбики попадали после включения гравитации.

Ничего другого я и не ожидала. Совсем.

Корчу себе рожу в зеркале, и отражение над раковиной с золотым смесителем послушно меня передразнивает. И от этого становится немного легче: вселенские законы по-прежнему действуют.

Что еще? Выгляжу хреново. Под глазами темные круги, пряди русых волос прилипли ко лбу и стоят торчком вокруг резинки поспешно стянутого, неоднократно перетянутого и прискорбно короткого конского хвоста.

Тем не менее Кейна все это как будто не волновало.

Рефлекторно качаю головой и краснею.

А потом неторопливо провожу пальцем по крану и рукояткам, таким же золотым. Даже если бы мое состояние было нормальным — что, разумеется, отнюдь не так, — цена вопроса слишком велика, чтобы все-таки цепляться за этот шанс. Как-никак призом будет свобода. Возможность выбирать самой. И то же самое для всех членов моей команды.

Кроме того, у Кейна на Земле есть ребенок — и жизнь, к которой он наверняка захочет вернуться, как только мы получим денежки со своей «находки». Я же о Земле даже думать не желаю.

Покончив с самоанализом, отворачиваюсь от зеркала, и тут до меня доносится смех Лурдес.

— Кэп, я не слышу! — кричит она с другого конца номера. — Что ты сказала?

Нахмурившись, я на мгновение замираю, затем выхожу из ванной. Девушка уже направляется ко мне, с трудом узнаваемая в накинутом пурпурном одеянии. Из-под складок до самого пола только носки ботинок и мелькают, да еще на затылке по-прежнему виднеется золотая цепочка.

— Я не расслышала, — лучезарно улыбается она. Просто маленькая девочка, играющая в гардеробной своей матери.

В гардеробной своей мертвой матери.

Сознание мгновенно разражается вспышкой воспоминания о модуле, в котором мы с мамой жили на Феррисе. О ее белых халатах, подобно призракам висящих в тесном шкафчике. Подобно брошенным пустым раковинам.