Защита николаевских мужчин поднялась на несколько ступеней, до нездорового и психотического уровня, и я не возражал против этого.

Не. Один. Немного.

Только в этот самый момент я поняла, что этот человек все еще таился в уголках моего сознания. Эта маленькая девочка все еще боялась, что он вернется за мной и снова причинит мне боль.

Ладонь у меня горела. Я хотела заставить его заплатить. За Мию. За себя. За нашу семью. За каждую слезу и каждый крик, которые прорвались сквозь нас. Я обошла их троих, тревожащая твердость и блеск в их глазах не вызывали тревоги. Я не боялась их.

Монстр, свисающий с потолка, с другой стороны, привел меня в ужас. По этой земле ходили разные виды монстров. Те, кто защищал тебя от монстров, подобных этому ублюдку, который погубил мою сестру и меня. И потом, были люди, подобные моему брату, и люди Николаева, которые были безжалостны, но потому, что они должны были быть такими. Чтобы защитить нас.

Когда я приблизился к избитому телу, мужчина открыл глаза, кровь стекала с его лба. Он заметил меня и замер. В его глазах появилось понимание. Он пробормотал что-то неразборчивое, и тогда я понял, что он не может говорить.

— Саша отрезал ему язык, — холодно заметил Василий.

“Он меня раздражал”, - сказал Саша, его голос был убийственным. “Все эти мольбы о пощаде”.

Страх затуманил глаза мужчины, которые были прикованы ко мне, этот остекленевший взгляд все еще был там. Напоминание о моей борьбе. О моих криках. Он больше не удостоил людей Николаева, стоявших позади меня, взглядом. Он знал, что теперь все в моих руках. К несчастью для него, я тоже была дочерью своего отца и не верила в милосердие.

Я повернулась к Саше, наблюдающей за мной. Собственнически. Одержимо. Защищающе. Как будто я принадлежала ему. И я была. Я принадлежала ему долгое время.

Мой взгляд опустился на пистолет в его кобуре. Без вопросов он вытащил его и протянул мне. Металл был холодным в моих руках. Я не был убийцей, но я действительно верил в месть.

Я поднял пистолет, направив дуло ему в лицо.

Слезы потекли по его щекам, смешиваясь с кровью. Он отчаянно замотал головой, выгибаясь, его тело раскачивалось взад-вперед.

— Око за око, — сказал я спокойным голосом, целясь смертельно.

Взрыв.

Глава Пятьдесятвосьмая

САША

T

играй.

Бранка была бойцом всю свою жизнь, и я не мог бы гордиться ею сильнее. Она могла попросить меня и моих братьев нажать на курок, чтобы сохранить свои руки чистыми. Но мой котенок был не таким.

Она положила конец жалкому существованию этого ублюдка.

Я знал, что Миа и Бранка не знали имени человека, который обрушил на них дождь жестокости. Но этот ублюдок должен был знать, что в этом мире ничто не остается надолго скрытым.

Оставив мертвое тело Василию и Алексею, я увел ее от смерти в жизнь. Ее место среди живых. Она заслуживала счастья. Она заслуживала того, чтобы всегда быть на первом месте.

Оказавшись на улице, она подставила лицо солнцу. От этого ее волосы засияли всеми цветами осени — рыжими, медовыми, каштановыми и даже светлыми. Я потянулся за прядью, восхищаясь шелковистостью ее локонов. Она была сильной, потому что должна была быть. Чтобы выжить. Но в глубине души у нее было мягкое и преданное сердце, и это была самая большая награда, которую мог получить мужчина.

— Здесь никогда не бывает жарко? — спросила она, по-прежнему глядя в небо.

Я знал, что ей не особенно нравилось сибирское лето. Мне тоже. Но дом моих родителей был самым отдаленным местом для нашего проживания. Я знал, что там она будет в безопасности.

“Очень редко”. Она тяжело вздохнула. “Ты в порядке?” Я спросил ее.

Бросив косой взгляд в мою сторону, она кивнула. Ее глаза были металлически-серыми. Они не были грустными, но и не были счастливыми. Все, кроме счастья, было для нее недостаточно. Она заслужила все это. Ее старика следовало сжечь. Это вызвало у меня желание вернуться, выкопать его, а затем пытать его труп.

Хотя, возможно, это немного перебор.

“ Да, спасибо. — После минутного молчания она продолжила: “ Я никогда не знала его имени. Я наблюдал, как ее изящная шея двигается вверх-вниз. “Спасибо, что заставил его заплатить. Это положило конец”.

Я кивнул. Этот человек был гребаным трусом. Ее отец — еще большим трусом, раз так продал своих дочерей. Он сохранил их девственность в неприкосновенности, но предоставил этому больному ублюдку полную свободу действий во всем остальном.

Она вернулась, чтобы посмотреть на небо, а я ждал. Я хотел, чтобы она поговорила со мной, но это было единственное, чего я не мог от нее добиться.

“ Могу ли я заменить ее? Ее голос был едва слышен, глаза по-прежнему были прикованы к небу. — Так вот почему ты хочешь меня?

“ Я заботилась о Мии, но она — не ты. ” Она опустила глаза, изучая меня. “ Ваше сходство начинается и заканчивается вашей внешностью. Я беспокоился о ней. Я хотел спасти ее. И я дал ей обещание.

— Обещание?

“ Да, обещание. Что я буду присматривать за тобой и твоим братом. Что я буду защищать тебя. Итак, с тех пор, как тебе исполнилось десять лет, я наблюдал за тобой. Я наблюдал, как твой брат избивал твоего отца на похоронах Мии, и я знал, что ты будешь в безопасности. Но я продолжал присматривать за тобой. Я наблюдал, как маленькая девочка с синяками выросла в потрясающую, сильную женщину ”. Я взял ее лицо в ладони и притянул ближе. “Это была та сильная женщина, в которую я влюбился. Это была та сильная женщина, которую я хотел для себя”.

Ее глаза расширились. Да, я старался изо всех сил. К черту осторожность. К черту то, что она была готова услышать. Это были мы. Наше будущее. Она была другой стороной моей медали. Я был другой стороной ее здравомыслия.

Она сглотнула, ее глаза моргнули. — Ты влюбился в меня?

Я усмехнулся. “Котенок, я так далеко прошел фазу влюбленности, что это даже не смешно. Ты — моя жизнь. Ты — мое дыхание. Ты для меня все. Я ждал семь лет. Я хотел, чтобы ты стала самостоятельной, прежде чем я втянул тебя в свое безумие. Я больше не могу ждать.”

Прерывистый вздох сорвался с ее губ. “ Что, если мне нужно пространство? Время подумать?

Я притянул ее в свои объятия.

“К черту пространство. К черту время. Ты и я, Бранка.… в нас есть смысл. Вместе. Я не хочу больше тратить ни секунды на пространство и время”. Я прижался губами к ее губам, и ее тело растворилось во мне. “Думай, пока ты в моих объятиях. Просто не оставляй меня”.

Я позволил ей увидеть все это. Всего себя. Поврежденные, испорченные части. Обрывки приличных частей.

Каждую-гребаную-вещь.

“У меня не может быть детей”, - сказала она. Ее тон был легким. Но плечи были напряжены. Губы плотно сжаты. “Еще одна ущербная часть меня”, - усмехнулась она. “Аномалия, сказал мой врач. Чрезмерное количество рубцовой ткани или что-то в этом роде. ” Дрожащий вздох слетел с ее губ. — Я никогда не смогла бы дать тебе семью, Саша.

Прошло мгновение. У меня заныло в груди. Горло сжалось. Из-за нее. Если бы она хотела ребенка, мы бы нашли способ и завели ребенка.

— Ты уверен? — спросил я

“ Да. ” Ее голос был хриплым шепотом. Наши взгляды встретились.

“ Послушай меня, Бранка Руссо, ” начал я. — Я хочу тебя. Ты. Не то, что ты можешь мне дать. Мне насрать на все остальное ”. Ее пальцы впились в ладони, и я забеспокоился, что она мне не поверила. “Если однажды ты захочешь создать семью, мы усыновим ребенка. Если ты не хочешь заводить семью, то будем только ты и я. У нас с твоими братьями и сестрами будет много племянников и племянниц, которых можно будет баловать.

Ее нижняя губа задрожала. — Но…

“Никаких ”но", — твердо сказал я ей. “Мне достаточно тебя. Ты та, кого я ждал. Ты — тот, кого я боюсь потерять.

“ Ты слишком много для меня значишь, Саша, ” прохрипела она. — Что, если ты проснешься завтра и поймешь, что совершила ошибку?