Я вернулась в реальность, и тихо проговорила:

– Я чувствовала, что боюсь Вас. Вашего тела, губ и рук. Ваших дальнейших действий. Больше ничего.

– А сейчас что ты чувствуешь?

Я выпалила, не раздумывая:

– Ненависть!

Он удовлетворительно кивнул. Я же сконфужено опустила глаза, осознавая, что страха больше нет. Руки перестали дрожать и сердце стучало ровно, отбивая тихий ритм.

– Дотронься до меня, – он протянул ко мне свою сильную руку, с длинными, красивой формы пальцами. Такие руки у музыкантов.

Он находился на недостаточно близком расстоянии, и чтобы его коснуться, мне нужно было встать и сделать два шага в его сторону. Но ноги были будто не мои и не могли сдвинуться с места. Нет, не от страха, а от других ощущений, которые мне было сложно описать и уж тем более, объяснить.

Я покачала головой, издав два коротких звука, означающих отрицание. Он положил ладонь обратно на спинку стула и улыбка появилась на его губах, сразу меняя черты лица. Красивый мужчина на моих глазах стал великолепным и притягательным.

"Господи, какая улыбка, как она ему идет! Выкалите мне глаза, иначе они заплачут кровью. Сердце уже плачет. Я представляю, сколько уже женщин было у его ног, как они его боготворили и как им не хотелось жить, осознавая, что они его не зацепили, и он ушел. Они ненавидели ту, что когда-то покорит его и заставит смотреть только на нее одну".

Появись он в моей жизни в первый раз только сейчас, и не храни я глубоко в сердце любовь к Димке, меня бы насиловать не пришлось. Я была бы согласна всего лишь на одну ночь. Просто чтобы прикоснуться к совершенству. И вспоминать с замиранием сердца каждую минуту. Гордиться тем, что он выбрал меня! Подарил часть своих эмоций, кусочек любви и ласки.

Я знаю, это всего лишь внешность. Чарующая, притягивающая… Внутри этого человека не все так прекрасно. Его душа – омерзительное существо, с уродливым ликом. "Я ненавижу его! Он не имеет право на жизнь. Он должен корчиться в муках, в агонии адского пламени. Я хочу его крови! Я хочу вырвать его сердце и сжимать в руках, пока вся кровь, капля за каплей, не зальет пол, стекая по моим ладоням. И, клянусь, я отомщу. Однажды!"

– Не все так ужасно, как выглядит вначале, правда, Маша? – обратился Максим ко мне, тепло улыбаясь. – Ты уже можешь на меня смотреть без слез и ужаса. Даже прикоснуться можешь, просто не хочешь. Ты открыто мне дерзишь, глядя прямо в глаза. И спокойно говоришь о ненависти. Это о чем говорит? Ты примерила на себя роль жертвы, и она тебе понравилась. Настолько, что ты вошла во вкус и расставаться с ней не хочешь. Все твои страхи у тебя в голове, созданные твоим воображением. На самом деле ты уже никого и ничего не боишься. И достаточно давно.

Он не мог прочитать мои мысли. Это невозможно.

– Ты можешь и дальше заниматься психологическим самообманом, делая вид, что тебе страшно, больно и горько, – продолжал Максим. – Но знаешь что я вижу в твоих глазах, а ведь они зеркало души… Я вижу вызов! Ты даже рада, что это с тобой случилось. Потому что все будут тебя вечно жалеть и лелеять. Только проблема в том, что ты можешь так и не выйти из своей роли. Поверишь сама тому, что придумала, посеяла и с каждым годом растила в себе уверенность, что ты слабое, забитое жизнью существо. Но это лицемерие чистой воды. Сама не замечая, временами, ты показываешь свое истинное лицо. Ты далека от запуганной овечки. Прими это сейчас и смирись, или потом будет совсем туго, когда все те, кто тебя оберегал, защищал и заботился о тебе, вдруг поймут, что в этом не было необходимости. Кто тогда будет чувствовать себя униженным и использованным?

– Зачем Вы пришли? – мне вдруг захотелось плакать.

Минута молчания, и угнетающую тишину прорезал такой спокойный, но твердый ответ:

– Мы должны пожениться.

Я вскочила от неожиданности, ожидая каких угодно слов, но только не этих. Меня одолело сильное желание сопротивляться власти этого человека.

– Нет! Нет! Никогда! – закричала я, как сумасшедшая. Меня за секунду накрыла реальная истерика. И сразу же почувствовала на губах соленый привкус слез. Я дико мотала головой из стороны в сторону, что моментально почувствовала пульсирующую боль в висках.

Не отрывая от меня взгляда, он также спокойно сказал:

– Сядь! – но уже более властно. Его глаза загорелись внутренним огнем, направляя мне властный посыл подчиниться и не спорить.

Как я хотела под этим взглядом провалиться сквозь землю. Но молча сделала, что он велел.

– Зачем вам это? Я же никому ничего не рассказала. Никто не знает. Только вы и я. И я клянусь, что никто и не узнает об этом.

Да, я соврала. Марина знала, Вова знал. Но Максиму об этом лучше не знать. Иначе, он свернет мне шею.

Опустив голову, он ответил:

– Мне это не к чему. Этого требуют мои принципы.

– Я не понимаю. Какие принципы?

Резко подняв голову, он ответил слегка раздраженным тоном, но при этом не повышая голоса:

– Жизненные. И здесь нечего понимать. Свадьба через два месяца!

На улице громко засигналила машина, отдаваясь в ушах эхом сирены, настолько гнетущей была тишина. Он встал, тем самым закончив наш разговор. Поднялась и я.

Когда он сделал шаг в сторону двери, чтобы уйти, я упала перед ним на колени, и словно в молитве сложила руки. Мне было плевать на свое унижение перед этим человеком. Я должна была предпринять отчаянную попытку остановить это безумие.

– Прошу Вас, не делайте этого. Я сделаю Все, что хотите. Все, что Вы скажите, но только не принуждайте меня становиться Вашей женой. Хотите, я уеду далеко и никогда не вернусь? Если нужно, я снова стану Вашей на одну ночь. Вы получите то наслаждение, что испытали тогда. Я все переживу, только не берите меня в жены. Я прошу Вас, ради всего святого! – стоя на коленях, я смотрела снизу вверх на человека, который издевался надо мной несколько лет назад и была согласна на все, только не на роль его супруги. Пережила ад однажды, переживу и дважды.

Его глаза заволокло дымкой, и в них промелькнули удивление и жалость. Или мне это показалось? Максим шагнул в мою сторону, и я вся инстинктивно сжалась, но не от страха, а скорее по привычке. Он тут же остановился.

– Это неизбежно и больше не подлежит спорам и обсуждениям, Маша! – его голос вынес свой вердикт спокойным и твердым тоном.

И весь груз вселенной опустился на мои плечи, неся с собой желание исчезнуть или стать пылинкой, оседающей на пол, где ее в скором времени смоют, не оставив ни одного воспоминания, потому что она того не стоила. Ее участь – небытие в огромных просторах вселенской пустоты.

Я медленно поднялась с колен, сжав пальцы в кулачки от бессильной ярости. С нескрываемой ненавистью, я проговорила сквозь зубы:

– Я никогда не выйду за вас замуж!

Уже выходя на улицу, он остановился, медленно повернул голову в мою сторону и ответил ледяным тоном:

– Если ты откажешься стать моей женой, весь город будет знать твою печальную историю, правда немного приукрашенную мной, где я буду жертва, которую чем-то опоили, а ты пошлая шалава, что навязала себя мне после этого нагло и открыто, – широко улыбнувшись, он добавил еще более ядовитым тоном, – Я распишу во всех подробностях, чем мы с тобой занимались. И добавлю от себя детали, которые твое наивное тело даже не представляет. Поверь, после такого ты никому не сможешь посмотреть в глаза, не сгорев от стыда.

Господи, как же я его ненавидела всем сердцем!

– Вы ублюдком родились, им и помрете. Это я вам гарантирую, – крикнула я, вытирая злые слезы бессильной ярости.

Максим изогнул свои красивые чувственные губы в ехидной улыбке, от которой по коже снова побежали холодные мурашки.

– Ты абсолютно права! Я родился ублюдком. Но как мне умирать, не тебе решать. Готовься к свадьбе, и к скорейшему отъезду. И советую не испытывать моего терпения. Все равно будет так, как я сказал!

Он ни разу не повысил тон за весь наш разговор, ни разу не дотронулся до меня. Просто стоял у двери и смотрел мне прямо в глаза, взявшись за ручку, готовый в любой момент выйти и оставить меня переживать весь этот кошмар в одиночестве. Как он может быть таким спокойным? Неужели не понимает, что он наделал? И что делает сейчас? Как он себе представляет нашу с ним совместную жизнь?