Вова вскользь упомянул, что будь Макс рядом, с его влиятельными связями, мы бы не ограничились только нашим маленьким городком. Но его не было, и Вова не хотел его тревожить, сказав, что Максиму сейчас не до этого и особо не вдаваясь в подробности, почему. Да мне и этой малости было достаточно. Я была благодарна другу Вовы, что имею хотя бы то, что есть. Тех знаний, которыми он успел с ним поделиться, вполне хватило для старта. Я солистка в собственной группе! Это наша маленькая и в то же время огромная победа.

Долго же мы выбирали название группы, сидя в маленькой кафешке в центре города и попивая кофе со сливками. Все не так, и споры не прекращались. И вот Вова с победным криком "придумал" назвал наше так называемое начинающееся совместное творчество. Нам всем понравилось. Звучит необычно и очень броско. Запоминается легко.

Мечта мечтой, но излишнее внимание мне было не нужно. Я еще не настолько отошла, чтобы меня преследовали толпы потенциальных поклонников, среди которых будут и мужчины. Представляя, как меня одолевает мужской пол, я мысленно содрогнулась. А то, что это неизбежно, я твердо была убеждена. Наши песни просто не могли не понравиться. Поэтому, набравшись смелости, я попросила друга, чтобы мы были скрыты от глаз. Так сказать, "в тени". Пусть нас слышат, но не видят. Странно, но долго Вова не думал. Пообещал, что в глаза меня никто знать не будет, а наши будущие хиты будут звучать лишь на радио и на дискотеках города, где у него, естественно, тоже были свои связи.

Мы, как воры по ночам, после окончания моей трудовой смены, шли к Вове домой, где он обустроил свою маленькую музыкальную студию. До полуночи записывали песни, поглощая в огромном количестве кофе, и по окончанию меня провожали домой. А с утра снова помощница продавца отправлялась на работу, храня в сердце огромную тайну.

Дома я делала вид, что взяла пример с сестрицы и пропадаю до позднего времени в каких-то, мне одной известных, компаниях и местах. Поэтому лишних вопросов мне не задавали. И вообще практически меня не трогали. Вот так лучик света проник в мою душу. Я не ожидала, что наши песни станут настолько популярными, что их будет слушать вся молодежь нашего городка. Да, девяностые годы были отмечены насыщенными тежелыми временами и шикарными музыкальными композициями. И мы не были исключением.

Никто не догадывался, что мои песни идут от души. И посвящены они одному человеку. Тому, кто сделал меня сильнее и тверже. И только в этом я была ему немного благодарна. Никто не догадывался, что солистка – это девушка, двадцати одного года от роду, работающая какой-то там помощницей продавца. Да, я и не хотела, чтобы кто-то знал об этом. Внимание к моей скромной персоне было бы для меня невыносимо.

Никто себе представить не может, как я была счастлива, когда на работе говорили о моем творчестве. Пусть музыку и писали Вова с Владом, но стихи-то были мои! На радиостанциях нашего маленького городка звучали мои песни. Я стала идеалом девушек от четырнадцати до двадцати пяти лет. Обо мне говорили и мои строчки пели. Это непередаваемые эмоции, когда ты гордишься собой и тем, во что ты вкладываешь всю себя. Все свои силы, душу и талант.

Но все не могло быть хорошо вечно. Только не для меня.

Март, 1998 год

"Безответно, одиночество мое, безответно…”

(Валерий Меладзе и Анастасия Приходько – Безответно)

Чугунные железные ворота, ведущие в мрачный особняк с глухим скрипом открылись передо мной, и я сделала шаг вперед. Какое же все здесь мрачное и холодное… Ни звуков, ни шорохов. Заброшенное, загубленное. В ночной темноте голые высохшие деревья силуэтами напоминали чудовищ, тянущих ко мне свои скрюченные в агонии щупальцы. Здесь царили, пронизывающие всю твою сущность, холод и пустота. Как будто я забрела в ту часть своей души, которая давно была мертва.

Я медленно шла и постоянно оглядывалась, ожидая нападения неведомых озлобленных существ, голодных и мстительных. Я чувствовала их колючие взгляды мне в спину. Они готовы были напасть, но почему-то терпеливо ждали. Чего? Или кого? Да и у меня ноги быстрее не двигались, хотя хотелось бежать и бежать, пока я не найду безопасное место, чтобы спрятаться от них. Забьюсь в любой тёмный угол и сожмусь в маленький дрожащий комочек.

Вот и вход в дом. Дверь широко распахнута, будто гостеприимный хозяин ждет меня с нетерпением. Я уже знаю, что увижу там. Длинный коридор, красные кровавые обои и безумную женщину в черном. Но я шла вперед по красным толстым коврам, пока не дошла до дубовой закрытой двери, в конце, казалось бы, бесконечного коридора.

Я смертельно боялась протянуть руку и открыть ее. Как будто, что-то или кто-то находился там с целью причинить мне такую боль, которую я еще не испытала в своей жизни. Мои пальцы дрожали, пока я протягивала ладонь к чугунной тяжелой ручке, по своей форме напоминающей змею. И снова отдергивала, боясь, что она может вдруг ожить и ужалить. С пятой попытки у меня получилось ее повернуть, и она отворилась, медленно и бесшумно, открывая моему взору просторную комнату, с огромными окнами, выходящими на сумрачный сад, с очертанием погибших деревьев, напоминающих застывших в вечности неземных чудовищ.

В комнате стояла она, женщина в черном платье. Ее длинные, шикарные, черные, как грозовая ночь, волосы струились по спине до самых бедер. Она неподвижно стояла перед огромным, во весь рост человека, зеркалом, в котором помимо нее, что-то мутно отражалось. Она почти полностью закрыла его собой, и что-либо разглядеть было сложно. Больше в комнате ничего не было. Никакой мебели, никаких предметов.

Я сделала шаг вперед и съежилась. В этом месте еще холоднее, чем на улице. И с каждым моим шагом в ее сторону от холода нарастала тонкая корка льда на моих руках, волосах и лице. Я боялась задохнуться, но сделала последний шаг и замерла за ее спиной.

– Кто вы? – снова спросила я ее. Мои губы еле двигались, задавая вопрос, потому что онемели от холода.

Не поворачиваясь ко мне, она ответила холодным безжизненным голосом:

– Не важно, кто я. Важно, кто ТЫ, – эхо разнесло ее хриплый голос по просторам мрачного дома, вибрируя и превращая в гамму неземного адского пения демонов.

Такого голоса я еще не слышала.

– Я знаю, кто я – ответила я ей.

– Нет, не знаешь! Подойди ближе ко мне.

Я стряхнула с себя тонкий слой льда, шагнув вперед и становясь рядом с ней, пытаясь вглядеться в черты ее лица через зеркало. Но оно оставалось таким же размытым, хоть я и стояла настолько близко, что могла протянуть озябшую руку и коснуться ее отражения.

– Посмотри, – обратилась она ко мне, и протянула палец с длинным ногтем в сторону зеркальной глади.

Сначала я ничего не видела, кроме ее размытого образа, но потом стала замечать их. Мужчины и женщины. Много расплывчатых мужских и женских фигур, напоминающих приведения.

Настолько они были прозрачны и бледны. Их лица ничего не выражали. Они просто все стояли неподвижно за нашими спинами.

– ОН там! Среди них, – услышала я снова ее хриплый, испуганный и нечеловеческий голос, – Он пришел за нашей душой, чтобы погубить, убить, стереть. Беги! Спаси нас! Ты можешь! Я уже нет, – обреченно, но с чувством закончила она.

Я не понимала о ком и о чем она говорит, но обернулась, чтобы посмотреть на них своими глазами, а не в мутном отражении зеркала.

Кровь застыла в моих жилах и кожу покрыли мурашки от леденящего ужаса. Сзади никого не было. В этой комнате мы были с ней одни. Только в окне сияла тусклым белым светом полная луна, рисуя на стенах неразборчивые силуэты.

Я резко обернулась к зеркалу. В его отражении они все еще продолжали стоять за нашими спинами. Боже, как они нас ненавидят! Это их взгляды я всегда чувствовала. Это они пропитаны дикой враждой и злобой. Они готовы нас с моей таинственно – мрачной знакомой разорвать на части. Я чувствовала их еле сдерживаемую ярость, как если бы это были мои собственные чувства.