Она злорадно улыбалась, скаля белые зубы, и моя улыбка повторяла ее, когда я открывала дверь в дом, где мне предстоял разговор с мамашей и сестрицей.

Разговор состоялся в тот же вечер, как только я вошла в дом. Я, как всегда, хотела пройти мимо них незамеченной, и, как всегда, у меня это не получилось. Я уже собиралась зайти в свою комнату, как мама окликнула меня сзади:

– Что, даже не расскажешь, где шлялась, тварь? Пришла ты довольная! Вся цветешь прям!

Я резко развернулась в её сторону. Глаза мои угрожающе заблестели. Меня переполняли гнев и злоба. Эти чувства просили выхода. Я поняла это по выражению лица матери, которая удивленно уставилась на меня. Я ничего не говорила ни ей, ни сестре о предстоящей свадьбе, так как надеялась, что Максим передумает. Но теперь все точно решено, и нет сомнений, что я стану его женой. Просто так с родителями не знакомят, прикола ради.

Я удивилась своей резкости, с которой обратилась к матери:

– В твоем пьяном мозгу, боюсь, не удержится ни одно слово, которое я тебе скажу по поводу твоего вопроса! – сказала я это спокойно, но с выделенным сарказмом. Как будто это был мой постоянный тон, – Я же не спрашиваю у тебя, где шлялась ты сама весь день.

Мама остолбенела, но быстро пришла в себя:

– Что ты сказала, дрянь? Кто ты такая, чтобы мне указывать на что-то?

– Твоя совесть. Да, кстати, я выхожу замуж, так что у меня много дел! – при этом я почему-то улыбнулась на последней фразе. "Ну да ладно. Улыбнулась, так улыбнулась. Пусть думает, что я счастлива".

– Не смеши. За кого? За нищего оборванца? – мама засмеялась так искренне, будто сама верила в то, что сказала.

– Моим мужем будет Максим. Тот, что недавно ко мне в гости приходил. Помнишь такого? Младший сын богатых родителей. Красивый. Умный. Катя должна знать. Я слышала, что она училась с ним в одной школе. А практику сдавала, скорее всего, в его постели. Она ж всю школу опробовала.

– Наивная дура, даже не ожидай. Я очень хорошо знаю эту семью. Его мамаша лучше сдохнет, чем породнится с нами, а за Макса я уж вообще промолчу! – и она снова засмеялась еще громче.

"Ну да. В какой-то степени мама права, но здесь другая ситуация". Я вспомнила эту ситуацию и вздрогнула. На мамин смех в зал из своей комнаты прибежала Катя. Любопытно стало, что так развеселило мать:

– Что такое? Я что-то пропустила?

– О, еще одна шаболда с гулек вернулась! – ядовито сказала я, – Что, Катюха, плюс один к длинному списку?

– Маша выходит замуж за твоего знакомого. Как его? Максима, вот, – продолжая веселиться, ответила ей мать.

– Это что, прикол? – Кате похоже было невесело.

Я стояла и улыбалась. Что я не лгу, было видно даже невооруженным глазом. В моей позе застыла уверенность, так же, как и во взгляде.

– Да нет, кажется, так и есть, – мать перестала смеяться.

Я не осталась без участия и решила съязвить:

– Мы любим друг друга, и очень счастливы! Да и Максик красиво ухаживал за мной! – бросив эти слова, я сама чуть не рассмеялась. Такого ведь быть не может, но Катя мне поверила, судя по ее лицу. Казалось, она вот-вот взорвется, – Помнится, ты говорила мне, сестренка, что такому мужчине я не по каким меркам не подхожу. Ты тогда наивно полагала, что он использовал меня и бросил. Я не стала тебя разубеждать. Я же тебя люблю самозабвенно, как и ты меня! Мы просто повздорили. Вот я и была расстроена. Но сегодня все стало на свои места и влюбленные сердца соединились вновь! Я познакомилась с его родителями, – я повернулась к матери, – Да, мамочка, ты права. Его мамашу чуть инфаркт не хватил. А вот Рома, брат моего жениха и их отец, выглядели вполне довольными мною. Короче, свадьба через месяц! Не хотим тянуть долго. Боимся, что какое-нибудь говно нам помешает.

– Что? Ах ты стерва! – с воплем сестра кинулась на меня. "Зависть погубит фраера", говорил всегда мой папа, меняя поговорку.

Не знаю, что руководило мной в тот момент, но я схватила со стола стакан с какой-то жидкостью и плеснула ею прямо в лицо Кате. Та резко остановилась. Но через секунду уже налетела на меня и вцепилась в мою одежду. Мама подлетела к Кате и стала ее оттаскивать, приговаривая:

– Она врет, милая. Просто, чтоб тебя позлить. Ты у меня самая красивая, девочка. У тебя больше шансов выйти замуж за этого Максима, будь он неладен!

Сестра успокоилась и возбужденно выпалила:

– Ты еще получишь, мразь! Я знаю, ты мне лжешь!

– Получу, дорогая сестрица, но точно не от тебя! Я получу, все что только захочу. А “хотелок” у меня скопилось предостаточно. Да, и не вру я. Нет смысла. В принципе, можешь сама спросить у него при встречи. Только не лапай его там! Это теперь частная собственность. А в принципе, у тебя ничего не выйдет. Он о тебе весьма нелестного мнения, – я злобно улыбнулась, празднуя маленькую победу.

Катя внезапно стала кричать и схватилась за лицо. В стакане, как оказалось, была водка. Сестра, спотыкаясь, убежала в ванную, а мама подняла руку, чтобы ударить меня, но я перехватила ее на лету, и сказала довольно угрожающе:

– Не смей меня больше трогать, кобыла! Вы уже давно у меня в печенках стоите, и только лишь десять процентов моей доброты защищают вас от медленной и мучительной смерти. Не провоцируйте вытащить из меня то, что вам вряд ли понравится. Я обрушу вам на голову крышу этого дома, – я с силой откинула ее руку, – и не вздумайте явиться на мою свадьбу. Мне и Максиму это не понравится. Его характер оставляет желать лучшего, но мой еще хуже. Увижу вас на нашем празднике – прибью! Я не шучу. Мне давно терять нечего, – я грубо оттолкнула мать от себя.

Катя, с мокрыми покрасневшими глазами, снова вернулась в зал. И сразу направилась в мою сторону.

В ее намерениях сомневаться не приходилось. Я стояла в центре зала, и надменно улыбалась:

– Советую тебе притормозить, сестренка. Я не я сейчас, – подмигнула я ей.

Кто бы послушал! Уже на ходу она замахнулась на меня. Я дико засмеялась, и сделала то, чего она никак не ожидала. Схватила ее руку своей рукой, и с такой силой вывернула ее за спину, что Катя громко вскрикнула от боли, и упала на колени.

Я была маленького роста и достаточно худой. Такой силы эти две женщины от меня явно не ожидали. Наклонившись к уху сестры, с горящими адским пламенем глазами, я хрипло прошептала, не узнавая своего голоса:

– Сказала мамаше, повторю и тебе. Я сыта по горло вашей тиранией. Но тут моему терпению пришел конец. Еще одно движение в мою сторону – и тебе срочно понадобится травматолог. Одному дьяволу известно, каким чудом я родилась в этом занюханном городишке, и в вашей загнившей, на корню, семье. К мужику моему не суйся. И на свадьбу не приходи. У меня одно желание – чтобы вы все сдохли. Так я вас всех ненавижу! Каждого из вас! – моя рука сместилась на ее хрупкую шею, где от страха билась жилка, – Задушу, сука! Своими руками. На месте стой! – крикнула я матери, не оборачиваясь и не отрывая глаз от испуганного взгляда сестры, но чувствуя спиной, что мать направляется ко мне тихо, как змея, с целью нанести очередной удар в спину. – Иначе, клянусь, ты об этом горько пожалеешь, – я улыбнулась сестре, сверкнув глазами, и залепила ей такую пощечину, что чуть не свернула ей шею. На глазах Кати показались слезы. Я увидела их в первый раз за все время проживания в этом осточертевшем мне доме.

Я неестественно повернулась в сторону матери, застывшей на полпути ко мне с бутылкой водки в руках, и мой жуткий смех разнесся по залу:

– Вы такие две жалкие курицы, что и смотреть на вас противно, не то, чтобы разговаривать. Одна всю жизнь таскается по мужикам, надеясь удачно выйти замуж за миллионера, вторая пьет напропалую, потому что, видите ли, у нее жизнь не удалась! Какое счастье, что меня здесь скоро не будет! Хочется вены вскрыть от вашей хронической "безнадёги".

Я развернулась и направилась в свою комнату. Вопрос матери нагнал меня, заставив снова обернуться к ним: