– Я провожу тебя до калитки, – сказал Максим.

Я ждала, что он положит мне руку на спину, открывая дверь на улицу, и пропуская меня вперед. Но он до сих пор не предпринимал никаких попыток сделать это. Щадил мои чувства или такового желания не имел?

“Зачем тебе эта свадьба? – думала я, спускаясь вниз по ступеням, – Ты же ничего просто так не делаешь. Все ходы заранее обдуманы и действия направлены лишь на достижение цели. Так какова твоя цель, мой дикий зверь?”

К тому времени на город опускалась темнота, накрывая деревья, дома, кустарники. И даже редкие прохожие под ее мрачной властью становились безликими. Погода пока еще не баловала теплом, не собираясь сдаваться весне.

До калитки мы дошли в полной тишине. Он остановил меня за руку, когда я уже была готова выйти за двор. Ток прошел по коже и замер где-то в сердце. Я испугалась его резкого движения и дернулась в сторону. Рука Максима крепко сжала мою ладонь. Ну что ещё?

– Подожди. На нас из окна смотрит моя мать. – О, мой Бог, какой нежный голос! Сколько в нем теплоты и спокойствия. Он ласкает слух, проникая бархатными нотками в мозг, подчиняет или успокаивает. Таким голосом может обладать лишь ангел. Или змей-искуситель. Этот ласковый тембр был до боли знакомым! Я, определенно, его где-то уже слышала. И куда только делся тот хриплый бас, который я запомнила после самой первой нашей встречи? – Поцелуй меня, Маша.

Максим обратился ко мне по имени. Так ласково, так нежно, и все же это был приказ. Сердце ушло куда-то вниз.

– Ч-что?

– Что слышала. Просто сделай, что я говорю.

Я потеряла дар речи. Дыхание спёрло. Я перевела свой взгляд на его притягательные, по своей форме, губы. Проглотив комок в горле, я отрицательно покачала головой.

– Вы не понимаете… – начала я и замолчала.

– Чего не понимаю?

Того, что впервые я сама коснусь их. Без применения грубой силы с его стороны. Я так этого боялась, что ноги дрожали. Не самого поцелуя, нет! Тех чувств, что меня накроют. Что там Максим говорил у меня дома? Не само действие пугает, а он. Его тело.

"И он хочет, чтобы я по доброй воли и в здравом уме целовала человека, который сломал меня? Жестоко и беспощадно. А с другой стороны, почему бы и нет? Ведь это бывает по-другому. Без насилия. А мне интересно увидеть другую сторону медали. Я любопытная от природы".

Я облизнула пересохшие губы, и еле слышно прошептала срывающимся голосом:

– Наклонитесь.

Оставаясь в прежнем положении, он ответил с улыбкой, которая привела меня в замешательство. Он со мной заигрывал!

– Наклони.

Я покраснела до кончиков волос. Вот как ему объяснить, что после той ночи касаться его губ своими губами и его тела своими руками сознательно – это совершить подвиг?

– Не могу.

– Почему? Я не дерево. Сгибаюсь.

"Лучше бы ты был деревом, а не живым теплым человеком".

В окне виднелся силуэт его матери. “Ладно, смотри, овца. Грязь и ничтожество прикасается к твоему ненаглядному сыночку”.

Мои руки дрожали, когда я подняла их вверх и коснулась шеи Максима. Его густые и мягкие, как шелк, волосы ласкали кожу. Я осторожно надавила и наклонила его голову к себе, пристав на цыпочки. Господи, какой же он высокий, а я такая маленькая!

Утопая в его глазах, загипнотизированная их мягким блеском, я легонько накрыла его губы своими. И закрыла глаза. Я считала, что при поцелуе одна ножка обязательно должна подняться кверху, как в старых добрых фильмах про любовь. Ножка не поднялась, а вот голова закружилась. Его губы были теплыми и мягкими. Не такими я их помнила. Сердце замерло в сладкой неге, прокатившейся по всему телу. Я не умела целоваться, но мной в тот момент управлял первобытный инстинкт. Слегка провела своей верхней губой по его полной нижней. Слегка сжала губы, чтобы захватить ее в плен. Волны неизвестного доселе чувства накрывали с головой, вторя каждому моему движению. Я чуть ли не со стоном выдохнула ему в рот. Ноги подкашивались. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я целовала эти уста со всей своей наивностью, лаская их своими губами. Неторопливо и нежно.

Повинуясь тихому шепоту женского инстинкта, я подняла другую руку и положила на его твердую, как камень, грудь, сжав пальцы, и царапая ногтями через ткань рубашки его кожу, чувствуя пальцами теплоту его тела, и ощущая тихие, четкие и спокойные удары сердца. Оно билось ровно, когда мое было готово выскочить из груди. Я снова была им унижена.

Открыв затуманенные глаза, я встретила в ответ ясный взгляд карих глаз Максима. Он не собирался отвечать на мой поцелуй. Он просто стоял с каменным выражением лица. Руки были глубоко в карманах его джинс. Даже не обнял. Краска стыда залила мое лицо. Хотелось провалиться сквозь землю.

Я отступила на шаг и хрипло проговорила:

– До встречи.

Он кивнул и зашел обратно во двор, тихо прикрыв за собой калитку.

Сердце не могло успокоиться в груди всю обратную дорогу. Я целовала мужчину. Сама! В первый раз. И что греха таить? Это был самый эротичный момент в моей жизни за все мои двадцать два года. Мой будущий муж разбил ни одно женское сердечко. В него влюблялись с первого взгляда, и я знаю, что будут влюбляться впредь. А он, как Кай, с замершей душой, и таким же сердцем, использовал их, чтобы на следующий день забыть.

Моя ладонь поднялась к губам, которые еще хранили тепло его дыхания. Я улыбалась, как дурочка. Да что со мной? Что за неизвестные мне чувства?

Внезапно меня будто окатило ледяной водой. Все внутренности похолодели. Такое впечатление, что чёрная женщина из проклятого замка вырвалась из моих снов и шепчет своим жутким голосом: “ Очнись, ничего хорошего от этого человека не жди. Он послан к тебе уничтожить, погубить, растоптать. Опасный и жестокий монстр с ликом ангела. После свадьбы у тебя будут доказательства этому. Борись с чувствами, что он вызывает. Они не настоящие. Это его мужские чары. Он унижает тебя и будет делать это впредь. Он никогда тебя не захочет. Он никогда тебя не полюбит. Ты никогда не станешь ему родной. Ты – всего лишь цель. Его добыча. Его жертва. Но я тебе помогу. Теперь я буду рядом. Не дай ему себя обмануть”.

Я содрогнулась. "Это моя интуиция вопит. Это она взывает к разуму. Не впервые она предупреждала меня о беде. Глупо будет ее не послушать".

Я знала, что Максим дышал скрытой яростью и гневом. Он ненавидел весь мир и был настроен весьма агрессивно ко всему. Я же чувствовала исходящую от него опасность. Чувствовала его злые эмоции. Он показал мне, что представляет из себя еще четыре года тому назад. За милым личиком прятался кровожадный зверь, готовый рвать мою душу. Трепать ее до тех пор, пока не останутся одни ошметки.

"Так скажите мне, хоть кто-нибудь, – думала я, – какого чёрта мое тело так на него реагирует, и почему я продолжаю слушать и выполнять все его приказы, сказанные тихим и спокойным голосом? Что это за власть такая?

Как это животное в прекрасном человеческом обличии управляет моими чувствами и желаниями?

Бояться, его нужно бояться! И держаться на расстоянии.

Я же адекватная девушка. У меня все в порядке с головой. А нормальная девушка никогда не будет испытывать никаких чувств, кроме ненависти и жажды возмездия к человеку, который бил и использовал ее тело.

Я ненавижу его! И цель у меня одна – отомстить! Ты влюбишься в меня, сукин сын, и пройдешь все муки ада. Я сломаю тебя также, как ты когда-то сломал меня. И теперь я млею, вместо того, чтобы вздрагивать от омерзения каждый раз, когда тебя вижу. Ну ничего! И эту дурь можно выбить из головы".

Чёрная женщина в моем подсознании вторила моим мыслям:

"Да, ты полюбишь меня, одну единственную. Так сильно, что не сможешь без меня дышать. Ты забудешь каждую, кто согревал тебе постель. Лишь одну меня ты будешь боготворить. И тогда я тебя уничтожу. ТЕПЕРЬ УЖЕ НАВСЕГДА! Мы еще посмотрим, кто кого. Строй планы, верь в свою мощь и власть. Я сильней тебя, и всегда была сильнее, потому что не испытывала никаких чувств. Однажды ты был на коленях, станешь снова! Смерть – единственное, что может ждать такое жалкое существо, как ты!"