Закончив описывать тяжелые впечатления дня и набросав еще один слишком грустный стих о нелёгкой судьбе девочки-подростка, я снова спрятала дневник под подушку, и села заучивать конспекты.

К одиннадцати ночи я справилась, и легла в постель. В доме стало тихо. Видимо мать уснула, а старшая сестра, как обычно, отправилась в ночной разгул.

Мне снова снился жуткий сон, который периодически повторялся.

Полночь. Особняк. Высокий черный забор. Женщина в черном. Она медленно шла по длинным коридорам своего огромного, холодного и пустого дома, и черный шлейф ее длинного платья мягко шуршал по полу. Ярко-красные обои и лунный свет в больших окнах создавали кровавую декорацию. Мне было очень страшно, но я шла за ней, оглядываясь по сторонам, как будто боясь увидеть в окнах призраков прошлого. Меня пробивала дрожь. Она поворачивала ко мне голову с бледным лицом, и пальцем манила за собой. Ее длинные густые черные волосы развивались на ветру, который врывался в открытые, настежь, окна. Ее дикий смех гулко разносился по пустым коридорам. И каждый раз я не могла разглядеть ее лицо. Оно, будто бы, расплывалось и было таким нечетким. Только бледность, черные пустые глаза и алые губы. Она звала меня:

– Идем, идем со мной… Я покажу их тебе… Всех… Они все там… Они ждут меня… Тебя… Нас! Идем…

– Кто вы? – спрашивала я ее вновь и вновь. А в ответ она лишь смеялась. Безумно. От ее смеха моя кожа покрывалась мурашками. Так сильно хотелось зажать уши, чтобы никогда этот смех не слышать.

И тут же чей-то настойчивый злой шепот мне отвечал вместо нее:

– Проклята! Жди! Моя месть идет. ОН придет за тобой! Всегда нужно платить по счетам. Ты проклята!

От страха я закрывала руками глаза. И тогда меня оглушала тишина. Я опускала руки и смотрела по сторонам, но уже никого, кроме меня, в этом жутком черном доме не было. Только дыхание. Тяжелое. Злое. И мурашки по спине. Как будто сотни невидимых глаз смотрят мне в спину. Ненавидят меня. Тянут ко мне руки. Хотят убить. Я кричу.

И тогда я просыпаюсь в холодном поту. В который раз.

За окном мягко светит луна. А мне хочется выть. Меня трясет, как в лихорадке. "К чему этот сон? Что он за собой несет? Что хочет сказать? Что я живу в вечном страхе? Это я и так прекрасно понимала. А так же и то, что это ещё не все. Интуиция вопила, что это скрытая угроза. Что-то страшное должно случиться. Это перевернет всю мою жизнь. И либо я погибну, либо выживу, но кем после этого я стану?".

Я закрываю глаза, шепчу про себя молитву и снова проваливаюсь в сон. К счастью, уже без сновидений.

Март, 1993 год

В техникум я пришла, как обычно, за полчаса до первой пары. Идти до него от моего дома пять минут, но я приходила раньше, чтобы у меня было время пообщаться с друзьями. В центральном зале здания стояли все мои одногруппники и улыбались. Они ждали меня, заранее подготовившись. Как же я их обожала! Всех до одного.

– С Днем варенья, Машуня! – прокричали они хором.

Посыпались поздравления. Семнадцать лет – прекрасная дата! Взрослая жизнь только начинается и все у тебя впереди. Я улыбалась со слезами на глазах. Каждый год мои друзья дарили мне подарки. И каждый год мои подарки уничтожались сестрой. В этот раз я твердо решила, что бы мне не подарили, я это сохраню на долгую память.

Исключительно для друзей в этот день я решила одеться по-особенному. Яркое легкое платье по колено, туфли сестры на низком квадратном каблучке, пропажу которых она даже не заметит, так как ее ухажёры постоянно заваливают ее подарками и деньгами.

Длинная коса была перекинута через плечо. Да простят меня преподаватели! Я не знала, то ли плакать, то ли смеяться от радости. Все одногруппники были для меня родными людьми. Моим плечом в трудную минуту. Вперед вышел Димка с большой игрушкой.

Наша группа была самой веселой и дружной. Но Димка был прародителем веселья и развлечений. Высокий блондин, с темно-синими глазами, он мог в минуту вскружить голову любой девчонке.

И я была не исключение. Я влюбилась в него, как только уведела его в первый раз. Сходила по нему с ума. Писала о нем стихи. Засыпала с мечтой, что однажды я стану его девушкой. Мы будем долго гулять по городу, держась за руки, сидеть в кафе или зажигать на дискотеках. А в будущем я стану ему заботливой и верной женой и рожу двух синеглазых детишек. В моих мечтах я четко видела, как сестрица рвет на себе волосы от зависти, а мать меня проклинает.

Первая влюблённость никогда не забывается, она просто уходит глубоко в сердце, и ты помнишь лишь только о том, что был такой парень или девушка, от которого сердце замирало и на лице появлялась глупая улыбка. Но не буду забегать вперед.

Я смотрела влюбленными глазами, как Дима приближается ко мне. Куда мне до его девушки! Он сменил уже не одну подружку, а я даже, элементарно, целоваться не умела. Да и стыдно было признаться, что меня еще никто не целовал.

Димка подошел ко мне и с торжественной улыбкой вручил от всей группы большого розового плюшевого мишку.

– С днем Рождения, Машка, – с улыбкой сказал он, обнял меня за плечи, наклонился и поцеловал в щечку.

Я подняла на Диму затуманенные от слез глаза, в которых не смогла скрыть обожание. Он не торопился убрать руки с моих плеч, а я не торопилась отвести от него взгляд.

Возможно, он и был ко мне неравнодушен, но скрывал это. Поэтому я не была твердо уверена, что он испытывает те же чувства ко мне, что и я к нему. А верить в мечту – это жить самообманом.

– Спасибо, Дим, – прошептала я.

Он снова мне тепло улыбнулся, и я засмотрелась на его губы.

– Давай сегодня после пар немного прогуляемся? – предложил Дима.

Я очень уж поспешно кивнула:

– Давай.

– Я хочу, чтобы этот день тебе запомнился навсегда, – его рука мягко скользнула по моей щеке, и я покраснела.

Не успел Дима отойти в сторонку, как все одногруппники по очереди принялись меня обнимать и поздравлять. Таких теплых и искренних пожеланий я ни от кого прежде не слышала. Слезы удержать было трудно, да я и не смогла бы их сдержать. Они текли сами. Не находя слов, я крепко обняла каждого дорогого мне человечка из нашей группы и повторяла, как молитву: спасибо, спасибо, спасибо. Ребята прекрасно знали мою семью и относились к этому с пониманием. Хотя для многих подростков ситуация, которая была у меня в семье, могла бы послужить поводом для глумления. Я же обожала нашу дружную компанию, а ребята отвечали мне взаимностью.

Когда шквал поздравлений закончился, Димка снова подошел ко мне, обнял еще раз, покрепче, и успокаивающе прошептал на ухо, будто прочитав мои мысли:

– Неважно, что происходит у тебя дома с твоей семьей, важно лишь то, что ты учишься в нашей группе, и мы все тебя очень любим. Запомни!

Я кивнула и уткнулась в его рубашку, чувствуя себя окруженной защитой его рук и укутанная теплом его тела. В тот момент я мечтала, чтобы это мгновение никогда не закончилось. Как же повезет той девушке, которую он искренне полюбит! Дима был красив, богат, умен и обаятелен. Да, тогда он был молодым парнем, только-только порешагнувшим порог взросления. Но все парни становятся мужчинами, мужьями и отцами. И если Дима не изменится – от невест отбоя не будет.

"Господи, – думала я, – ну почему он не может выбрать меня? Почему я его недостойна? Это несправедливо!"

Я подняла на него глаза, и наши взгляды снова встретились. Он улыбнулся, я тоже.

Отстранившись, я взяла Диму за руку:

– Да, Дим, ты прав. Главное, что мы вместе.

Прозвенел звонок, и мы веселой компанией отправились на пару по экономике, подшучивая друг над другом. День прошел чудесно! После занятий мы все еще немного посидели во дворе техникума, общаясь и рассказывая разные истории, лопая пирожные, которые купили нам наши мальчики и запивая их газировкой, разлитой каждому по пластмассовым стаканчикам. Те годы мне не забыть никогда. Именно они были чередой счастливых воспоминаний.