– Тогда я, право же, не знаю.
– Малыш, это центральный вопрос всей социологии, над которым она билась столетия, – Томас Мор, Фурье, Маркс и десятки, тысячи других социологов бились в попытках совместить деньги с правом человека на жизнь. Если оставить деньги, значит, отменить право на жизнь либо заменить его милостью на жизнь. Таков был ответ капиталистов. Если поставить во главу угла право на жизнь, то надо отменить деньги – таков был ответ людей, для которых гуманизм был дороже всего, коммунистов. Но, увы, этот гуманизм сразу же оборачивался расстройством механизма производства и фактически оказывался антигуманным, как и ответ капиталистов. Это трагедия, малыш. Если бы ты знал, а ты еще это узнаешь, сколько людей погибло, отстаивая право на жизнь и отстаивая механизм денег. Это трагичнейшие страницы человеческой истории. И это невыдуманные трагедии. Ведь деньги – это право на развитие общества. Право человека на жизнь стояло в вопиющем противоречии с правом на жизнь общества. И потому мы не должны осуждать наших предков, они принесли неисчислимые жертвы, становясь по одну или другую сторону этой баррикады прав. И, увы, в то время просто не было механизма, который бы смог разрешить это противоречие. Не было прежде всего необходимых технических средств. А теперь мы смогли разрешить это противоречие. Само собой, что техника отнюдь не все, нужны еще определенные социальные структуры. Но ведь ты сам поймешь, что любые социальные структуры бесполезны, если нет соответствующей техники. Пока нет ракетной техники, никакая организационная структура сама по себе не способна к освоению космоса.
А эта техника – вот этот маленький приборчик.
И дядя Сайрус показал на прибор в виде часов на руке. Я сразу же узнал, это был кассатор. У меня тоже есть свой кассатор, только другой формы. Но он хранится у мамы. И у мамы, и у папы, и у Ивонны, и у Саши, у всех был свой кассатор. Это я уже знал почти с тех пор, как начал говорить.
– Правда, к нему еще надо добавить ЭВМ, банковские ЭВМ.
– А как он работает?
– Ты знаешь свою стипендию, малыш?
– Да, один денек в сутки.
– Вот видишь. День прожил, тебе записали один денек. Поэтому и сама денежная единица называется «денек». Год – 365 деньков. И так всем, всем без исключения людям, где бы они ни были, какие бы должности ни исполняли. Кассатор – это всего лишь электронные часы. Они отсчитывают время твоей жизни, превращая его в деньги. И никто никаким иным образом не способен создать ни одного денька. Все, абсолютно все функционирующие в обществе деньки – это сутки чьего-то существования.
Этим самым и решены одновременно две проблемы – проблема эмиссии денег и проблема права на жизнь.
– А когда покупаешь что-нибудь, то подсоединяешь свой кассатор к кассатору продавца, набираешь на клавиатуре сумму, и она списывается с твоего кассатора в кассатор продавца.
– Совершенно верно, малыш. Нынче деньги не имеют бумажного выражения, они электронные.
– А вот еще, дядя Сайрус. Иногда мама вставляет кассаторы в телефон и набирает какой-то номер. Что это такое?
– А это она соединяется со своим банком и переписывает с кассатора все проведенные за день или неделю финансовые операции в банковскую ЭВМ своего банка на соответствующий счет. Номер счета можно прочесть на самом кассаторе.
– А можно подделать кассатор?
– Нет. Вот здесь, в углу, ты видишь, маленькая точка. Это специальный кристалл, который получается под давлением нескольких сотен тысяч атмосфер в сложной установке, имеющейся в одном экземпляре в Центральном банке Системы. В ультрафиолетовых лучах кристалл имеет такой спектр, который нельзя ни с чем спутать. Создать этот кристалл никакой злоумышленник не способен. Это стоит безумно дорого.
– А если украсть чужой кассатор?
– Потерпевший сразу же заявит в банк. И сразу же во всех банках будут стеречь этот номер. Если преступник осуществит покупку по чужому кассатору даже одного пирожка, то очень скоро станет известно, и где он покупал, и в какое время, он будет постоянно оставлять следы. Обнаружить его будет несложно.
Самое главное, деньги потеряли анонимность. Раньше говорили – «деньги не пахнут». Теперь деньги стали «пахнуть», «пахнуть» своим владельцем.
Конечно, если вы придете ко мне в банк и спросите, сколько денег лежит на счете Иванова, я вам не скажу. Тайна счета священна. Но если мне прикажет суд, я выложу всю финансовую информацию об Иванове, и сразу станет ясно, где он брал деньги, у кого, когда и т. д. Финансовые преступления стали почти невозможны. И я, как банкир, могу сказать, что за несколько лет я встречался буквально с несколькими случаями, и то это было скорее баловство, чем что-то серьезное.
Ведь именно анонимность бумажных, и золотых тоже, денег была питательной средой экономической преступности. А как только всякий денек приобрел свое имя, так она попросту исчезла. Но кроме того, отрицание права человека на существование являлось моральным оправданием преступности. Теперь, когда право на существование воплощено в социальной стипендии, это моральное оправдание полностью исчезло.
Вот таким образом удалось одновременно решить сразу несколько проблем – совместить право на жизнь с правом на развитие общества, решить проблему эмиссии денег и уничтожить всю основу экономической преступности.
– Дядя Сайрус, вы говорили, что раньше деньги обесценивались. А сейчас это возможно?
– Это интереснейший вопрос, и над ним нашим финансистам пришлось попотеть. И решение оказалось ужасно простым. У нас в Солнечной системе есть высшее должностное лицо. Это Президент Высшего Совета Солнечной системы.
– О, я знаю, – воскликнул я. – Это Сикст Иванович Корзухин. Помнишь, мамочка, как мы были у него в гостях?
– О, я вам завидую. К сожалению, я не имел чести быть ему представленным лично.
Так вот, оклад Сикста Ивановича и всех его преемников на все времена установлен абсолютно жестко, он равен десяти социальным стипендиям, то есть три тысячи шестьсот пятьдесят деньков в год. И теперь, когда человек требует какую-то зарплату, то, естественно, ему указывают на оклад Сикста Ивановича. Это не значит, что никто не зарабатывает больше. Знаменитые певцы, модные модельеры, удачливые изобретатели могут иметь и больший заработок. Но этот жесткий оклад дает меру для зарплаты и, следовательно, для стоимости товаров и вообще меру ценности денег. Ведь именно отсутствие такой меры после утери золотого стандарта и являлось главной причиной инфляции в прежние времена.
– А куда деваются деньги с кассатора после смерти человека?
– Тут нет никакого общего правила. В принципе человек может завещать эти суммы родственникам. Но сейчас наиболее распространено оставлять их в дар обществу. Взамен Центральный общественный банк выдает родственникам грамоту с указанием полученной суммы. Обычно люди гордятся своими предками и, в частности, гордятся той суммой, которую подарил их родственник обществу. Ведь в сущности наследникам не нужны сами деньги покойного. У них есть собственные деньги, им интересно накопить деньги собственным трудом, умом, талантами. Ведь это же оценка полезности человека, пусть не всегда справедливая, но оценить человека ведь так трудно. И немудрено, что общество иногда ошибается. Спрашивается, а кто не ошибается?
Ну как, достаточно ли я доходчиво объяснял, малыш?
– По крайней мере я узнал ужасно много нового. Только одного я не понял. Что это за золотые и бумажные деньги, о которых вы говорили? Разве деньги на кассаторе были не всегда?
– Конечно, нет, малыш. Когда-то, очень давно, в качестве денег использовали желтые лепешки из золота. Это были золотые деньги. Они были первыми деньгами. Правда, раньше были всякие «случайные» деньги. Их использовали для обмена. В разных странах – свои. Где шкурки дорогих животных, где красивые раковины, где редкие камни. Но в конце концов оказалось, что наилучшим материалом для денег было золото. Золотые деньги зародили нашу техническую цивилизацию, благодаря им произошла первая промышленная революция в семнадцатом веке, была создана всемирная железнодорожная сеть.
