***

Особняк графа Оржельского. Северная Карелия. Планета Джана. Раудан.

Просторный дом пустовал, даже любимая внучка графа Палана отбыла навестить брата Яггара с супругой в Санкт-Петербурге. Она, конечно, беспокоилась за дедушку, но граф заверил, что с ним ничего не случится, да и прислуга рядом. Тогда Палана уступила, хоть и очень не любила покидать особняк. Едва она уехала, Луар Оржельский выделил всей прислуге трехдневный отпуск, что он делал не раз после того, как отправлял Палану. Слуги привыкли к таким причудам господина, поэтому без лишних вопросов отбыли, как всегда, пообещав держать рот на замке при остальных Оржельских.

И вот, поместье погрузилось в молчание, но это не было похоже на мрачную пустоту заброшенного дома. Нет, особняк готовился к приёму очень необычных гостей.

Субботним вечером граф сам растопил камин, налил себе бокал вина и сел в любимое гостиничное кресло. Наблюдая за языками пламени, он размышлял последних событиях, о недавнем разговоре с Уорреном и вообще об этой сумбурной и богатой на события осени. Доктора и его проект он безвозвратно потерял, в этом граф даже не сомневался, и всё же…

“Над чем же вы работали, доктор Уоррен?” — спрашивал себя граф, потягивая вино. — “И что на самом деле произошло с вашим проектом?”

Луар знал, что Уоррен что-то скрывает, понял это ещё во время последнего телефонного разговора. Люди вроде него не станут резко сменять гнев на милость, особенно когда дело, над которым они работают столько времени, летит в тартарары. И та странная тревога, накрывшая графа ещё в начале сентября, а затем неожиданно отступившая.

“Кстати, Уоррен в ту ночь тоже был весьма взвинчен”, — вспоминал граф, глядя на огонь. — “Обычно, он никогда не высказывался так резко, несмотря на то что мне не раз приходилось ломать его планы… Хотя нет, он был взвинчен ещё когда я попросил его встретиться с Сайто в Мадриде… И мне тоже уже тогда было неспокойно…”

Его размышления прервал телефонный звонок.

“Проклятье! Совсем забыл выключить эту дрангову машину!” — выругался мысленно Оржельский, но, увидев номер, удивлённо замер и даже принял вызов.

— Слушаю, — учтиво сказал он.

— Луа-ар! — прохрипел в трубку голос.

Прозвучало это так, словно звонящего растягивали на дыбе.

— Да, Натаниэль. У тебя всё в порядке?

— Ага! — дальше последовал длинный и тяжкий вздох. — Э-эх! Луар-рушка! Почему все люди такие гады?

“Боже, его пьяный русский куда лучше трезвого. Он бы идеально сыграл Шарикова”.

— Может, заглянешь ко мне на выходные, м? Та-ак хочется поговорить по душам с кем-то, кто меня поймёт.

— Тебя снова бросили? — устало спросил граф.

— Этот гад просто меня уже доста-ал!

Надо быстрее закончить разговор. А ещё лучше — бросить трубку и выключить телефон. Натаниэль всё равно настолько пьян, что и не запомнит этой беседы…

Стоп!

Это ж шанс один из тысячи! Пьяный агент Совета сам идёт к нему в руки. Оржельский посмотрел на часы. Время у него ещё есть.

— Кто тебя достал? — осторожно спросил он.

— Да скотина эта со стальным клювом! То он высыпает на меня тонны угроз, то месяцами игнорит мои сообщения, как будто я мусор какой-то!

— Ты про Знахаря?

Граф, чуть ли не выронив телефон, еле нашёл кнопку, чтобы включить запись. Такой диалог проворонить нельзя. Как же ему повезло, что Модьйос прислал на Джану такого болтливого дурака! И дважды повезло, что этот любитель выпить считает его, Луара Оржельского, таким же неудачником, как он сам.

— Про кого ещё! Ох, Луарушка, как я устал от этих политиков и их интриг! Я всего лишь хочу управлять своим пабом, устраивать шоу, радовать публику.

— И ты прекрасный хозяин паба! — начал подыгрывать граф, не обращая внимание на фамильярного “Луарушку”. — Кто тебя заставляет вникать в политику?

“Как будто ребёнка успокаиваю”.

Оржельский перешёл в кабинет и, приготовив ручку-перо, достал лист бумаги.

— Спаси-ибо! Только ты меня понимаешь! — среди недовольных всхлипов и сопения послышался булькающий звук. Похоже, что Натаниэль пьёт прямо из бутылки. — Прилетай сюда, а? У меня как раз есть пара бутылочек о-отменного шерри! Я ни цента с тебя не возьму. Прыгай в свой самолёт. Поговорим о нашей бренной жизни.

— Ох, Натаниэль, я бы с радостью тебя навестил и выпил бы с тобой шерри, но, боюсь, в ближайшие дни никак не смогу вырваться.

— А что у тебя там за дела такие? — недовольно буркнул Натаниэль. — Сидишь там как сыч в своём особняке. Вырвись уже оттуда да развейся!

— У меня ведь неожиданно закрылся важный проект, — пошёл на хитрость граф, чтобы направить пьяного агента Совета в нужное русло. — Очень много волокиты. Не хочу тебя этим нагружать.

— А-а! Мистер Стальной Клюв и тебе все дела перековеркал и поломал планы, — фыркнул Натаниэль. — Сам смылся, а нам за ним подтирай. Ты хоть получил от его протеже, что хотел?

— Какое там! — наигранно вздохнул граф. — Меня, как и тебя, использовали и бросили.

— Ох, Луа-арушка! — чуть ли не взвыл Натаниэль. — Как мне горько это слышать! Повезло же нам тогда найтись на этой дранговой планете, двум далёким сородичам. Сколько ты мне рассказывал про космос и своих предков-венедов, помнишь? А ведь это я тебя свёл с Уорреном! Эх, дурак! Главное, явились сюда в войнушку поиграть, вляпались по самое не балуйся, а нам им помогай! И чего ради, я тебя спрашиваю?

— Кто явился?

— Ну этот… Уоррен! Он же сюда со своим приятелем ещё в тридцать шестом заявился. Захотели тут погулять.

— Погулять? — спросил Луар, делая записи. — Может они что-то искали? Или кого-то?

— Да чёрт их знает! Меня в эти дела ж никто не посвящает. Я так, швейцар на входе. А как только наш доктор угодил в неприятности, так сразу “Нат, помоги!”.

— Неприятности? — удивился граф. — Уоррен обычно более чем предусмотрителен.

— Ага, после того как убил того паренька, он и стал таким предусмотрительным.

— Какого паренька? — напрягся Луар.

— Не знаю. Вроде бы разведчика какого-то. Кажется, британского. В Праге это было. Мне надо было замять это дело, потому что паренька потом начали искать родичи, а те были какими-то шишками.

В глазах Луара Оржельского резко потемнело. Он чуть не выронил телефон.

— Что ты сказал?!

— М?

— Про Уоррена и того разведчика. Что там произошло?

— Ох, ваша светлость, не могу сказать… А почему вас так это интересует? — голос Натаниэля немного протрезвел.

— Ты прав, — выдохнул граф, с трудом сдерживая эмоции. — Просто, хотел поддержать разговор. Так… где сейчас Уоррен?

— А пёс его знает! У себя наверно.

В Мюнхене его нет. Филлис уже доложил об этом графу.

— Я понял. Прости, Натаниэль, но у меня уже дела. Поговорим в другой раз.

— Какие дела в одиннадцать но…

Граф сбросил звонок и выключил телефон, после чего устало рухнул в кресло.

Близко. Всё это время тот, кого он искал, был так близко! Дрангов Натаниэль всё это знал и молчал!

— Ах, ты ж змей!!! — прогремел он, вскочив и швырнув телефон в стену со всей силы. — Пригрел я тебя на своей груди!

“Значит, это был Уоррен! С самого начала это был он, а я как последний идиот ему помогал. Вот! Вот, кто убил Артура! Вот из-за кого умер мой брат Аттей!”

В сердце графа снова заныла старая боль, а по венам заструилась горечь невосполнимой утраты. Оржельский вспомнил, как больше восьмидесяти лет назад к нему подкралось страшное предчувствие. Он ощущал беду над родственником, его брат себе места не находил, а потом и вообще слёг. Аттей меркнул на глазах, за два дня его белоснежные волосы почернели; Луар поднял на поиски всех, кого только мог. Он знал, что беда нависла над сыном Ольги, дочери Аттея. Но отыскать его в те смутные времена было непросто.

Артур бредил славой. Он видел, какой конфликт разрастался в Европе, и, будучи буйным юнцом с обострённым чувством справедливости, записался в военные. Сын Луара Мойрон обещал внимательно следить за Артуром и в случае опасности вернуть его домой, но, пройдя школу разведчиков и став одним из лучших выпускников, Артур быстро обнаруживал слежку и тут же скрывался из виду. Он нарочно менял только фамилию, оставляя имя. Для него это была своего рода игра, которую он вёл с родичами. И во время одного такого его побега под новой фамилией Луар и Аттей ощутили эту тревогу. Её чувствовала вся семья Оржельских. А спустя три дня Аттея не стало. Его последними словами были: “Артур погиб”. Ещё через день, Луару сообщили кошмарную новость. Тело юного разведчика привезли графу и его семье. В заключении врача указывалось, что у Артура отказало сердце. Все анализы указывали именно на это, но граф не верил. Потому что “нет ничего сильнее сердца орлонца”, так говорят на его родном Орлоне. Племянника убили, и это отняло жизнь у его старшего брата.