– И да…и нет…
– Ты злишься на меня?
Она нахмурилась.
– Ненавидишь?
– Нет.
– Обижена на меня?
– Нет.
– Любишь ли ты меня.
Скай подбросила камень и яростно запулила в воду.
– Сложные вопросы ты задаёшь, Архангел.
Я поднял брови, это уже интересно. Язвит. Снова провела между нами линию. Архангел. Так она общается только, когда злится. Значит, злится она сильно.
– Прости меня.
– Давай просто помолчим.
День 6
Небо заволокло тучами, солнечный свет не пробивался сквозь облака. Трещины углубились, разрослись и появились новые. Скай смотрела хмуро, иcподлобья. Нервно ходила по склону, рвала траву, и я заметил на её лице синяк и трещину на губе. Что-то происходило. В течение дня она несколько раз останавливалась и убедившись, что я рядом, хмурилась. Внезапно она стала хвататься за волосы и кричать. Я подбежал к ней.
– Мои волосы! – она снимала с себя прядь за прядью и вскоре осталась практически без волос.
– Отойди! Не приближайся ко мне!
– Но…
– Не смотри на меня! – у неё начиналась истерика, она ползала по траве и пыталась собрать свои волосы и прикладывала обратно к голове. Я плакал, наблюдая за этой картиной.
Вечер выдался беспокойный. Скай плакала и кричала в истерике, потом успокоилась и уснула.
День 7
Небо заволокло тучами и впервые не было ни капли солнечного света. Я был разбужен дикими криками Скай. Небо трещало по швам. Выдуманный Сотхейм разваливался.
– Скай?
– Не трогай меня. Мне больно!
– Где болит?
– Везде. Все болит. Что ты сделал со мной? – она тряслась, а на её руке сломались пальцы.
– Прости меня, прости, любимая.
– Уходи! – у неё на груди появился порез в точности такой, как на теле. И тут я понял, что происходит.
– Нет.
– Убирайся! – трещина на небе стала сильнее, а на её теле появилась новая полоса, выступили кровавые пятна и проявились множественные синяки.
– Я знаю, ты злишься на меня. Обижена. Считаешь предателем. И права. Тысячу раз права, но я не уйду. Не оставлю тебя. Не в этот раз.
– Помоги мне, – она заплакала, так сильно, завыла. Я подбежал к ней, поймал, не позволяя упасть. Небо падало. Трещины становились больше и больше. Скай менялась, превращаясь в то, что сделали с ней Моретти у меня на руках.
– Любимая, – я прижимал её к себе.
– Почему ты ещё здесь? Оставь меня. Ты пришёл и всё испортил! Мне было хорошо, а сейчас так больно.
– Боль означает, что ты будешь жить! Должна жить.
– Я не хочу жить! Кто тебе дал право распоряжаться моей жизнью? Брось меня. Оставь здесь.
– Нет. Ни за что!
– Почему? – она плакала. – За что?
Мир исчезал. Рушились выстроенные баррикады.
– Почему ты ещё здесь?
– Потому что я люблю тебя! Люблю, Скай. Не отпущу тебя, не отдам.
– Ты не знаешь, о чём говоришь, Архангел, – в глазах недоверие и слёзы. Гнев.
– Злись на меня, ударь, кричи, но только не молчи! Не умирай, а если умрёшь, тогда я пойду за тобой.
– Зачем я тебе?
– Ты нужна мне. Я люблю тебя.
– Замолчи! Не правда! Это ты был нужен мне, но тебя там не было, когда меня насиловали, резали, издевались, дробили кости. Никого не было рядом, – она сорвала голос, хотела ударить меня, но лишь закрыла глаза и заплакала.
– Не был, но я видел, – я прижал её крепче. – Я ничтожество, Скай. Прости меня. Подвёл тебя, предал, позволил им сделать больно. Позволил прикоснуться к тебе.
Она открыла глаза.
– Зачем ты смотрел? Ты всё видел?!
– Да.
Скай отвернулась и упёрлся руками мне в грудь, а потом вскрикнула от новой порции боли, замечая, как выкручиваются пальцы, ломаются руки. Она рассыпалась в дребезги, разбивалась о реальность, вспоминала.
– Оставь меня. Не хочу жить! Убирайся!
– Нет. Я люблю тебя, Скай! Прости, что так поздно осознал и так мало говорил эти слова. Но я жить не могу без тебя.
– Мне всего лишь нужно было умереть, чтобы их услышать, – она горько засмеялась. Сотхейм исчезал, испарялся. Стены рушились. Я задрожал, обливаясь слезами и понимая, что она говорит и думает.
– Это не любовь. Это жалость. Ты хочешь спасти меня, чтобы не чувствовать вину. Мне не нужна твоя жалость, понял? И слёзы твои не нужны! Убирайся!
– Хорошо, ты ненавидишь меня. Я согласен. Просто живи, возвращайся к жизни.
– Зачем мне жить? Зачем?!
– А твои родители?
Она моргнула. Задумалась. Хорошо, значит я на верном пути.
– А друзья? Лиз? Марк? Вилли и Маршал плачут о тебе, Велиал пьёт и рыдает возле твоих ног. Твой дракон? Счастливчик? Ты нужна нам!
Скай заплакала.
– Мне стыдно. Я не могу вернуться. Не хочу возвращаться.
– Мы справимся. Вместе. Я помогу тебе. Вернись к нам, умоляю. Мы любим тебя…
Она сомкнула веки в молчаливом согласии. Я сломал её, заставил, уговорил вернуться против воли. Пусть так, но она будет жить.
Сотхейм исчез.
Глава 5. Надежда. Часть 1
Велиал
Когда я понял, в чём дело, думал, что меня порезали и убили вместо неё. Такая боль пронизывала изнутри, выжигала, уничтожала. Как я мог не понять, не прислушаться к своему чутью? Ведь я ощущал угрозу и боль, но не понимал. Не сохранил, не уберёг. Кто я после этого? Какой я к чёрту друг? Ангел-хранитель хренов. Не справился с возложенной на меня ношей, не смог понять, что был нужен ей. Так был ей нужен, но не пришёл. Не проверил.
Скай была в крови, поломанная, побитая, порезанная и казалось, что и собрать-то её будет нереально. Но Аиррэль бросился спасать смертную без оглядки на время и возможности. Он верил и заразил меня надеждой и уверенностью, что всё получится.
Однако мы столкнулись с непредвиденными обстоятельствами – у нас не было крови. Я бросился в Терру, искал хранилище с донорской кровью и молился найти. Хорошо, что я часто бывал здесь и понимал людей лучше других, поэтому нашёл и кровь, и капельницу. Однако, что делать и как вводить кровь в вену не знал. Пролетел по палатам и проследил за медсёстрами, понаблюдал, как они ставили капельницы и решил, что разберёмся. Хуже же быть не может?
Кое-как мы восстановили смертную. Аиррэль использовал весь резервуар своих целебных сил и выглядел опустошённо и бледно. Покачивался, но не замечал даже, что едва сам стоит на ногах. Не думаю, что он осознавал случившееся, потому что выглядел максимально растерянно и жутко, рыдал и скулил. Я впервые видел слёзы у бессмертных, думал, мы не умеем плакать. Оказывается, умеем, но не слезами, а душой.
Аиррэль со слезами лишался крупиц свой души, а я своей, потому что привязался к смертной, полюбил её как сестру и дорожил ей сильнее, чем мог представить. Она принесла в мою жизнь много эмоций и чувств, сблизила нас с братом и остальными. Рядом с ней я всегда чувствовал себя лучше, чем есть на самом деле. Скай никогда не судила меня и пыталась понять, узнать и доверяла мне, не боялась и не стеснялась. Прощала мне всё и не держала зла, хоть вначале я и был с ней груб и делал больно, смотрел и оценивал, как она себя поведёт и что сделает. А она терпела и прощала.
Этот ненормальный решил посмотреть то, что случилось…А я боялся, не хотел видеть, не мог. Испугался. Струсил. Не переживу. Не хочу видеть, мне и того, что я увидел достаточно. Не знаю, как Аиррэль осилил.
Однако он не выдержал и напился со мной, а потом скулил возле смертной и молил о прощении, ругал себя, уничтожал и выл, словно дикий зверь. Не думал никогда, что он может так любить…Не мог поверить, что брат плачет и ползает на коленях возле человека. Обезумевший дурак. Кретин. Так долго не мог понять свои чувства, а сейчас вопил о любви, кричал на весь дом. Вилли и Маршал попрятались по комнатам, оставляя нас втроём в гостиной.
Мы не отходили от Скай ни на шаг, но должного облегчения пробуждение смертной не принесло. Она кричала, дралась и отбивалась. Аир боялся за неё, пытался вернуть к жизни, заперся в замке и никуда не ходил, не летал и наплевал на все свои обязанности. Надо отдать должное Митраэлю, он с пониманием отнёсся к ситуации и изредка навещал нас, справляясь о самочувствии смертной. Но новости были не самые радужные.