— Будет непросто… — сами собой льются слова из его уст. — Но у нас есть все шансы… — Бослору противно от того, что произносит, но другого на ум не пришло. — Думается мне, что сможем…
— Вы, правда, так считаете? — с глубоким сомнением спросил вице-командор, а в глазах чуть ли не страх.
— Не знаю… — откровенно ответил Бослор и сразу поник. — Между нами — почти тысяча лет, — впал он в уныние, и плечи в одно движение опали. — Мы очень разные. Боюсь, нам никогда их не нагнать. У самосовершенствования есть предел.
Бослору стало неимоверно тяжело. Свинцовая усталость накатилась столь неподъёмной ношей, что ноги подогнулись, и командор медленно опустился к тротуару. Присел на краешек бордюра, руки повисли меж колен безвольными тряпками.
— Командор, вы что? — испугался Главный астроном. — Что с вами, командор? — Карл Опти схватил Бослора за плечо.
Командор произнёс нечто нечленораздельное, вероятно, прося оставить в покое. А Опти продолжает трясти его в надежде взбодрить.
— Командор! Не смейте! — пытается достучаться Главный астроном. — Командор! Не смейте падать духом!..
Но Бослор его даже не слышит.
— 10 —
Они всё в том же хранилище земного наследия — в месте их первой встречи. В помещении всё тот же полумрак. Тишина ночи. На стенах — картины, в глубине, на стеллажах — древние книги, раритетные издания, которыми снарядила их легендарная прародина.
— Вы для меня — вроде мечты… — сказала Мирель и от переполняющих чувств вожделенно прикрыла глаза. — Мечты даже не потерянной, а той, к которой мне никогда не прикоснуться…
— Мечта по определению не достижима, — возразил прагматичный командор.
Губы Мирель подёрнулись едва заметной улыбкой.
— Вы всегда спорите… — Туземка поёжилась от эмоционального холода, исходящего от собеседника. — Мне никогда не увидеть Земли, поэтому и тянет к вам. Вы — её осколок.
— Но я тоже никогда не был на Земле, — вновь упирается Бослор.
Мирель открыла глаза, повернулась к стоящему к ней боком командору и одарила широкой, несдерживаемой улыбкой.
— Опять спорите.
Чуть двигается к командору, полушаг или просто наклон — и Мирель совсем рядом. Сохраняя независимость, прислоняется спиной к стеллажу, запахивает серую, до колен, кофту.
Бослор попытался улыбнуться в ответ, но вышло как-то вымученно. Близость Мирель волнует, но дистанция соблюдена. Командор тоже опёрся плечом о стеллаж, внешне он невозмутим.
— Вы даже представить себе не можете, сколько прочитала о Земле. Хотела бы знать о ней всё — об истории, о том, как там живётся…
— Романтика, — делает вывод Бослор, думая, что столкнулся с вполне типичным случаем не прошедшей с юношества увлечённости.
— Сейчас вы скажете, что я просто не повзрослела, да? — угадывает мысль собеседника Мирель.
— В определённом смысле — да, — согласился командор, которому понятно, что примерно так же в былые времена мечтали о рыцарях и средневековых поединках.
— Возможно… — кивнула девушка совсем без разочарования. — Но на самом деле, тут немножко другое… Родители… — сказала она, хотя это ничего не проясняет.
С полминуты Бослор ожидал продолжения, а когда его не последовало, подтолкнул:
— При чём здесь родители?
— О, мои родители — они такие активные! — со смехом заявила туземка. — Их служба связана с постоянными перелётами с планеты на планету. Теперь понятно?
— Ммм… — протянул Бослор, не улавливая связи — слишком занят созерцанием девушки, чтобы следить за ходом мысли.
— Тоннельная боязнь — явление довольно редкое, — сказала Мирель. — Разумеется, они и предположить не могли, что у них родится такое как я… — иронизирует девушка. — Когда меня обследовали и результат оказался положительным, родители были очень раздосадованы. Но ничего поделать с собой не могли — когда чуть подросла, они улетели, а я осталась.
Командор учтиво молчит. Наконец увидел роль Земли в мироустройстве Мирель. Она просто ревнует родителей. Горечь утраты, перевоплотившаяся в безудержное внимание. Внимание на грани патологической жажды познания. Маниакальная слежка за тем, кто увёл у неё двух самых главных людей.
— Всегда ощущала себя заложником, — продолжает Мирель, взгляд наполнился обидой, в уголках голубых глаз наметились слёзы. — Пленница Сампойи. Ведь столько людей — а не повезло мне!.. Глупость, конечно… — одёрнула себя туземка. — Кому-то должно было не повезти, почему бы не мне? — Она намеренно вздрогнула, словно сбрасывая незваную грусть. — Раскапризничалась, не обращайте внимания… Как вам наша планета? — Заглядываясь на командора, Мирель приветливо заулыбалась, однако тот заметил, что льдинки слёз в загадочных глазах не исчезли.
Бослор пожал плечами — мол, что тут можно сказать?
— Если честно, я крепко смущён, — через силу отвечает он. — Не покидает чувство, что нахожусь не в своей тарелке. Нам утверждают обратное, но мне всё больше кажется, что мы не найдём места в вашем мире, — заявил командор.
— Вот как? — насторожилась Мирель. — И что вы намерены предпринять?
— Пока не знаю, — задумался командор. — На крайний случай у нас всегда есть возможность отбыть восвояси.
— Что вы! — переполошилась Мирель, откровенно, не стесняясь выказать изрядно напугавшую её перспективу потерять Бослора. — Зачем это?! Даже думать так забудьте! — потребовала она и невольно придвинулась к командору ещё ближе.
Проявленное туземкой участие сковывает командора. Оцепенел от столь странного неравнодушия. Отвергая банальную влюблённость, Бослор пытается понять первопричины, но разве можно разобраться в душе романтичной девушки? Тем более — с непростой судьбой. И привычку имеет придавать всему особое, понятное лишь ей одной значение.
— Хм… — произносит командор, когда пауза неприлично затягивается. — Тяжело влиться в ваш совершенный мир…
— Думаю, ничем не лучше вашего, — возразила Мирель, пришёл её черёд спорить. — Или земного.
— Не знаю… — с глубоким сомнением протянул Бослор. — Это — как сказать. Может, конечно, и не лучше, но отличается в корне. По крайней мере, для нас. У меня до сих пор в голове не укладывается: как же так — запросто прыгнуть на многие световые годы? Потратив всего несколько дней или часов… — Командор допустил опрометчивость — затронул болезненную для Мирель тему. Не сразу, но замолчал.
Выдержал паузу, опасаясь реакции туземки. Однако та будто бы и не заметила, а Бослор на всякий случай едва слышно произнёс:
— Простите.
— Вы не хотели бы завтра прогуляться в город? — спросила Мирель.
Пристально наблюдающий за ней Бослор обратил внимание на мелькнувшую в голубых глазах тень, которую принял за лукавство.
— Ммм… — завяз в нерешительности.
— У нас тут есть клуб любителей архаики. Мне кажется, вам было бы интересно послушать, что о вас говорят… — Теперь уже Мирель обрывается — увлеклась и не удержалась от оплошности. — Лекции… — краснея от стыда, проговаривает туземка. — Раткирой, кстати… Проводит занятия с детьми… — выговорила Мирель, прилагая усилия, чтобы справиться с чувством неловкости. — Хотели бы вас пригласить. Дети будут рады! — Не зная, куда себя деть, Мирель в наказание ссылает взгляд к полу.
Однако командора сказанное вовсе не задевает.
— Вот как? — оживился он. — Не подумал бы, что Раткирой преподаёт детям. Конечно, приду! Это интересно!
— Спасибо! — взволнованным голосом ответила девушка.
Она вдруг хватает руку Бослора, сжимает в ладонях, порывается что-то добавить.
Но почти тут же отпускает — боится не справиться с бушующими внутри чувствами.
— До завтра! — Она буквально бросилась к выходу. Спешит и оттого спотыкается, но удерживается от падения. — Увидимся! — слышит Бослор уже с той стороны.
Дверь захлопнулась, а командор только сейчас осознал, что принял приглашение в основном из-за возможности вновь увидеть Мирель.
— 11 —
«Да, это что-то новенькое», — подумал командор Бослор, читая отчёт из местного полицейского ведомства.