Столкновений только не хватало. Потасовки были, нервные срывы, пьяный дебош — это всё ерунда по сравнению с группой агрессивно настроенных колонистов, встретивших на планете обжитой мир вместо девственно чистой природы, которую они могли бы перестроить по своему вкусу.
Командор откинул прочь небольшое по объёму, но такое хлёсткое донесение и взялся за голову. Дрожащей рукой потянулся к стакану с водой и не нашёл. Невидяще пошарил по столу, но его там нет.
«Впору самому приложиться к бутылке…» — с бессильной злостью решил он.
А чего им, собственно, не живётся? Благополучный мир, насколько можно судить — практически без использования физического людского труда. Высокотехнологичный, комфортабельный в социальном плане — не чета земному, если верить имеющейся на «Белом лебеде» литературе. Утопия, да и только!
Не свой — вот в чём дело. Чужой монастырь, выстроенный тут без спроса. Без ведома ковчеговцев, хотя они, конечно, никакого права на планету не имеют.
Обманули, что самое неприятное. Разумеется, невольно. Да и о каком обмане может идти речь, когда блуждали в межзвёздном пространстве восемь сотен лет?
«Ждать, что ли, прикажете?» — сам себе мысленно огрызнулся командор. Резервировать планету под бродяг? Вдруг они соизволят явиться?
Бослор нащупал стакан, сделал глоток и потянулся за таблеткой от головной боли.
Так вот — явились. Почти половина из спустившегося на планету десанта растворилась в толпе и на данный момент недоступна. Где их искать, в каком овраге?
Командор подумал было «притоне», но вовремя сообразил, что в столь совершенном обществе, наверное, не должно быть притонов.
Потенциально асоциальные элементы — не вызывает сомнений. В книгах нет ни одного примера успешной адаптации дикаря из недоразвитого мира в более продвинутом обществе. На худой конец — слугой или садовником, более типичный случай — преступник или попрошайка.
Психологическая дистанция — попробуй нагони, если находишься на уровне развития местного ребёнка. Бослору пытались объяснить многое из того, что здесь является элементом обыденности, бытовой мелочью. Но даже образованнейший командор из элиты «Белого лебедя» не до конца понял принципов устройства и функционирования. Что уж тут говорить о среднем звене или рядовых ковчеговцах? А как насчёт туземных этических норм или философских вопросов?
Вчера только обсуждали с сампойцами их космологию, но дальше червоточин не зашли. Учёные «Лебедя» упёрлись в принципиальную невозможность существования червоточин, а местные объяснили всё неким червячным парадоксом — мол, ещё в каком-то там незапамятном году был выдвинут тезис о тройственности чего-то там, в связи с чем… Но чёрт подери, что это такое?..
Командор скрипнул зубами, вспоминая позорно обескураженные лица отборных ковчеговский гениев, которых хватило лишь на разинутые рты. А между тем, насколько понял Бослор, обсуждаемые в ходе встречи вопросы изучают в начальных классах сампойских школ. Далеко не самое сложное — было видно по снисходительным улыбочкам местных учёных.
Командор выпил обезболивающего и в сердцах пожалел, что не яд. Выше головы не прыгнешь — стопроцентная истина. Дальше не продвинуться, даже стараться не стоит. Если только детей отдать им на воспитание, да и то — лишь тех, кто родится на Сампойе.
«А мы так и останемся землянами образца тысячелетней давности», — ставит крест на себе командор. Никогда не влиться в их общество, не быть хоть сколько-нибудь полезными местному социуму. Законсервированные в ковчеге, обречённые бегать на месте. Это печально, но уже не исправить.
В дверь постучали.
«Кого ещё?» — в раздражении подумал Бослор, но вслух произнёс:
— Да-да!
Входит командор Упсдоо. Шаркающей походкой проследовал внутрь, сел на свободный стул.
— Густав, — вместо приветствия сказал Бослор.
— Здравствуйте, Раймонд, — без выражения ответил тот, и нет в нём былой аристократичности.
Ощутимо сдал в последние дни. Морщины на лице — сущий старик, усталый и никому не нужный.
— Карла госпитализировали, — упавшим тоном объявил Упсдоо.
— Как — госпитализировали? — замер Бослор.
— Был в городе, — объясняет Упсдоо, а сам подавлен настолько, что взгляд поднять не в силах. — Его пригласили на какой-то симпозиум по астрономической теме. Прямо там… Хотя нет… — Упсдоо заглянул в бланк сообщения, а Бослор заметил, что руки у коллеги изрядно подрагивают. — После симпозиума, прямо на улице, с Опти случился припадок… Помешательство на фоне научного потрясения — примерно так считают местные врачи. Сейчас состояние стабильное, предлагают пока оставить Карла на их попечении…
— Надо срочно… — кинулся было Бослор к решительным действиям, но Упсдоо его перебивает:
— Отношение доброжелательное. Сказали, что будут всячески противиться нашим попыткам забрать у них Карла, но в то же время признают, что запретить этого нам не могут. Мол, если потребуем, вынуждены будут подчиниться… — читая официальное обращение, пересказывает Упсдоо. — Ну, и всё такое… — Чуть ослабил хватку, и лист из его рук спланировал на пол. — Что делать-то будем? — Упсдоо в упор поглядел на соратника.
— Нужно срочно… — вновь бросается в бой Бослор, и Упсдоо вновь обрывает:
— Сами-то верите в то, что так будет лучше? — с сомнением спросил более уравновешенный Упсдоо, и Бослор не нашёл, что ответить.
Растерянно замолчал, а через полминуты пришибленно произнёс:
— Что говорит Венатор?
Упсдоо лишь махнул рукой, что должно означать, что гросс-командор так и не выбрался из депрессии.
Командующий «Белым лебедем» последнюю неделю провёл взаперти, практически ни с кем не общаясь и с отрешённым видом реагируя на любые внешние раздражители. Даже по самым важным вопросам посылает всех к помощникам.
Свалившаяся дополнительным грузом ответственность сказывается на двух командорах, разумеется, далеко не положительным образом. Не хватает опыта и знаний.
А гросс-командор Венатор, говорят, почти ничего не ест и ведёт себя не сказать чтобы адекватно.
Что делать дальше? — вопрос, которым по несколько раз в день обмениваются между собой Бослор и Упсдоо. А теперь, в отсутствие четвёртого по значимости, старейшего и авторитетнейшего участника командования, им придётся и вовсе не сладко.
— Вы знаете, Густав, — говорит вдруг Бослор на удивление спокойным тоном, — я тут был на одной встрече с местными детьми. Кружок по изучению древней космонавтики, — невозмутимо рассказывает Бослор, а Упсдоо глядит на него испуганными глазами. — Очень, знаете ли, мне понравилось.
— Что?.. — вырвалось у совершенно сбитого с толку Упсдоо.
— Занятие, — как ни в чём ни бывало пояснил Бослор. — Очень интересная получилась встреча…
— 12 —
Они ещё долго стоят, не рискуя нарушить тишину, отдающую торжественностью. Чёрная громадина высотой в пятиэтажный дом нависает над ними, и комиссар Ютун не может отделаться от ощущения, что давит.
На самом деле, гнетёт, конечно же, другое — вконец испорченное впечатление. Всенародная радость омрачена, мягко говоря, особенностями прибывших гостей. Стараются выражаться максимально политкорректно, однако всё больше мелькают намёки на неполноценность, кое-где, пусть и украдкой, звучат утверждения об ущербности пришельцев из прошлого.
Как бы там ни было, Ютуну, как общественному комиссару, до жути обидно, а временами даже стыдно за столь резкие замечания с мест. При случае упрекает и говорит об истинном лице и манерах сампойцев — мол, могли бы промолчать, ведь уровень развития…
Однако рассуждения в подобном ключе обоюдоостры — не стоит вести себя излишне покровительственно, изображать этических ангелочков, а то можно договориться и до концепции высшей расы…
Множество неприятных моментов пришлось пережить Ютуну в последние несколько дней, но комиссар не унывает. Верит в потенциал чужестранцев — по крайней мере, на словах. Пропагандирует предпринятый проект, а куда ещё деваться?