Кованая рать магистра Отто фон Роденштейна оказалась в окружении, и многие рыцари обрели покой на мерзлой эстонской земле. Погиб и дерптский епископ Александр, но об этом русские узнали много позже, сейчас же…
Рыцари позорно бежали! Грозное войско магистра предпочло скрыться под защиту неприступных стен Раковора. Однако часть крестоносцев все же нанесла напоследок неслабый урон!
– Смотри, княже! – улучив момент, к Довмонту подскочил верный оруженосец, указывая острием меча назад, за реку, откуда поднимались густые черные клубы! Налетевший с моря ветер разносил дым над рекой и над лесом, даже видны были отблески пламени.
– Немцы обоз громят! – покусал губы князь. – А ну, быстро, Гинтарс. Может, успеем.
Юный знаменосец вскинул над головой зеленый вымпел. Призывно затрубила труба. Псковская дружина, предоставив остальным гнать воинство Роденштейна, вслед за своим князем устремилась к реке.
Увы, было уже поздно! Рыцари разграбили все. Близ самой реки догорали остатки возов. Часть лошадей крестоносцы угнали с собой, прихватив и значительную часть трофеев, а самое главное – были уничтожены стенобитные орудия и прочие осадные машины. Порублены, сожжены напрочь! Зарубленная и проткнутая копьями прислуга лежала в кровавом снегу.
– Сволочи! – Довмонт гневно взмахнул мечом. – Вперед! Догоним гадов! Догоним и перебьем!
Между тем уже смеркалось. Солнце село уже, хотя западный край неба еще оставался светлым. Впрочем, ждать темноты оставалось недолго.
– Что ты, князь! – подъехав, Дмитрий Переяславльский скорбно покачал головою. – Куда ты собрался на ночь глядя? Преследовать врагов во тьме? Переломать лошадям ноги и случайно перебить своих? Этого ты хочешь? Охолонь. Остынь, говорю тебе! Утро вечера мудренее. Сейчас отдохнем, перевяжем раненых, напоим лошадей…
– Рыцари могут спрятаться в Раковоре! – возразил кунигас.
Дмитрий Александрович хмыкнул:
– Думаю, они уже там. Раковор близок.
Довмонт не стал перечить: действительно, князь Дмитрий был прав. Зачем куда-то нестись ночью, во тьме? Люди и кони устали и нуждались в отдыхе.
Вновь вдоль реки Кеголы и на опушке леса оранжевыми звездочками запылали костры. Воины грелись, перевязывали раны, в большинстве же своем – спасли. Тупо, без снов, и часто – на голой промерзлой земле. Просто ложились у костра, накидав лапника и подстелив сверху плащ.
Рыцарей разбили – это было приятно. Однако разбили не до конца, вражеское войско все ж таки смогло укрыться за стенами Раковора. Раковор… он же – Везенберг, Раквере… Игорь как-то был там, отдыхал в spa-отеле. Эстония от Петербурга недалеко, многие ездили. Рядом с отелем – старинная кирха, а на высоком холме – замок. Вход не бесплатный, Игорь сейчас уже и не помнил, сколько. Недорого. В самом замке – парни в рыцарских накидках, стрельба из лука, пивные и прочее развлекалово для туристов. Надо сказать, замок смотрелся весьма солидно. Крутые склоны холма, ров, могучие стены и башни… На рывок не возьмешь, нет. Тем более без осадных машин. Только если окружить, взять в плотное кольцо долгой и терпеливой осады.
Тимофей-Довмонт-Игорь не помнил, как заснул. Как и все – провалился в темноту, глаза сами собой закрылись. Неимоверная, накопившаяся за день усталость брала свое, и большинство ратников проснулось лишь ближе к полудню. Подсчитывая потери, предали земле мертвых. С особым почетом – новгородского посадника Михаила, тысяцкого Кондратия и еще тринадцать бояр. Всего убитых оказалось около пяти тысяч, у крестоносцев же – бог весть. Наверное, меньше… рыцарей вообще было меньше. Из русских же войск меньше всего пострадала псковская дружина, что было заслугой Довмонта… и Сауле.
Самое неприятное – в ходе битвы безвестно пропал Любарт, литовский и псковский боярин, воевода и друг детства Даумантаса-Довмонта. Человек, которому князь безгранично доверял. Средь убитых Любарта не отыскалось… как и среди живых. Осталось предположить, что воеводу могли пленить. Немцы, датчане, эсты… Естественно, Довмонт хотел бы как-то выручить друга… но для этого нужно было сначала узнать, что с ним и где он есть.
Похоронив убитых, отслужили скорбный молебен, после чего князь Дмитрий созвал всех воевод на совет. Там присутствовал и надменный князь Юрий, ловко оправдавший свое бегство тем, что пытался спасти обоз. Действительно…
– Если у нас еще хоть что-то осталось – это моя заслуга!
Вот так вот. Не больше, не меньше. Тля!
– Чего ж ты, княже, пороки-то не упас? – ехидно спросил кто-то из суздальцев.
– Не успел. Поспешал, как мог, однако же увы… – Юрий развел руками.
Потеря осадных машин казалась роковой – штурмовать крепость было не с чем. Для долгой осады, увы, уже не оставалось припасов.
– Не знаю, как немцы, – шумно выдохнул молодой владимиро-суздальский княжич Михаил Ярославич. – А даны больше не сунутся. Хватило!
Ну, хоть так… Щелчок по носу рыцари получили, конечно, ощутимый. Однако Раковор-то оставался у них. От крепости всего ничего до Нарвы реки, до земель новгородских.
– Раковор богат. Припасов много, – тихо промолвил князь Юрий.
Дмитрий с досадою покусал ус:
– Вот то-то и оно…
Простояв на месте битвы три дня и похоронив всех погибших, русские рати тронулись в обратный путь. Все. Кроме Довмонта с дружиной и некоторых, примкнувших к нему бояр.
Инициатором похода по северным эстонским землям неожиданно для князя стал боярин Гюрята Собакин. Ну, не давали Гюряте Степанычу покоя богатства датских рыцарей. Откуда у рыцарей богатства? Ясно, с крестьян, да еще – с торговли. Оброки, пошлины и все такое прочее.
– Мы, князь, села да хутора их пожжем, малые городки пограбим, – чмокая толстыми губами, пояснил свою мысль боярин. – Какой-никакой, а урон нанесем. Тем битву и закончим. А трусы эти немецкие, шпыни ненадобные, пущай себе сидят в своем замке.
Интерес Собакина был, что называется, на виду. И пограбить, и… земли-то его, вотчины, здесь, рядом, по северному берегу Чудского озера.
Боярина охотно поддержали. Действительно, какая-то незаконченная вышла битва. Бились-бились, и на тебе! Ушли рыцари, в Раковоре заперлись. Ну, сидите, сидите… а мы пока земли ваши разорим! Посмотрим, сколько у вас потом богатства будет.
Довмонт решительно поддержал Гюряту. Князь вовсе не собирался возвращаться домой, не выяснив судьбы сгинувшего Любарта. Скорее всего, пленник – в Раковоре… Хотя рыцари ведь могли и не успеть прихватить с собою всех пленных. Может, боярина держат на каком-нибудь хуторе… Кто знает? Вполне…
Обойдя Раковор с востока, лихая псковская дружина уже через пару часов выбралась к побережью. Неширокая замерзшая речка впадала в залив, покрытый желтоватым льдом. Невдалеке от реки, на побережье залива, виднелись бревенчатые причалы-пирсы, около которых вмерзло в лед полдюжины торговых судов. Небольшие одномачтовые корабли с высоким надстройками – когги – все же были достаточно массивными для того, чтобы просто вытащить их на берег, как местные жители поступили с рыбацкими лодками.
Невдалеке от залива, вдоль реки рос небольшой лесочек, за которым укрылось селение. Невдалеке, ближе к реке, виднелась выстроенная на холме деревянная башня, защищавшая гавань. Башню окружал массивный частокол с мощными воротами, обитыми толстыми железными полосами.
– Эх, был бы таран, княже… – боярин Козьма Косорыл с досадою покусал губу и сплюнул.
– Можно его просто сжечь! – скосив глаза на молчавшего князя, Гинтарс осмелился подать голос.
– Можно и сжечь, – неожиданно нахмурился князь. – Дурацкое дело нехитрое. Только знать бы сперва – может, там Любарта держат?
Боярин негромко рассмеялся:
– Так узнаем! Выставим на дороге засаду. Пусть схватят кого-нибудь да приведут.
– Пожалуй, так и поступим, – согласился Довмонт.
Кивнув, князь осторожно опустил придерживаемые руками еловые ветки и зашагал к опушке, к коням. Нынче Довмонт лично возглавил разведку, хотелось самому глянуть, составить мнение – что тут да как.