Генашио подумал, - не все так плохо, и профессор понемногу отходит от недуга. Дай-то Бог и вовсе выздоровеет.

Вера, раскрасневшаяся от беготни за профессором, повязывала белым платочком, который ей дали женщины перед поездкой, голову. Она улыбалась и казалась такой близкой, такой родной, что у него даже слезы выступили на глазах.

Вера повернулась к нему и заглянула в лицо, - что с тобой, родной?

- Ничего, все хорошо, вот только… - ответил Генашио.

- Что, вот только? - забеспокоилась Вера.

- Думаю, вот вылечим профессора, так он всем нам надоест. Ты же знаешь его.

- Я его успокою. Я ему напомню больницу. Он у меня, как шелковый станет, - засмеялась Вера.

Лука слушал и не понимал их. Он морщился, вздыхал, хотел уже застонать, но присутствие Веры останавливало его.

- Ну, хватит болтать. Поехали, - выкрикнул он с телеги.

Все уселись, телега дернулась и покатилась дальше.

- А как ты будешь лечить профессора? - спросила Вера Генашио.

- Да, вообще-то ничего с виду сложного нет. Вот только нужно тщательно составить пропорции всех ингредиентов и провести правильно ритуал, - ответил Генашио.

- О чем вы говорите, - вмешался в разговор Лука, он ничего не понимал, - и вообще, откуда у тебя жена? Ты же нам с кузнецом ничего не говорил.

Пришлось объяснять Луке, что Вера из другой страны, которая называется Россией. Генашио там познакомился с ней, когда ему приходилось путешествовать по Европе. Они всего-то год и пожили, потом пришлось уехать Генашио. А вот сейчас она приехала к нему, и он очень рад этому.

После обеда дорога вышла из небольшого леска и повела к поместью. Подвода тихонько тряслась по неровной дороге, лошадь отмахивалась от слепней, а больные, умаявшись, спали.

Вера первая открыла глаза. Перед ней тянулся в обе стороны высокий каменный забор. На въезде в поместье, у деревянных массивных дубовых ворот, окованных железом, стоял стражник, вернее он сидел на чурке, и лениво щелкал прошлогодние семечки. Когда он увидел подводу, то встал, нахмурил грозно лицо, и покрепче сжал длинное ружье.

То ли зрение у стражника было слабое, то ли уже старый был, но он узнал Генашио только у самых ворот. А когда увидел старосту Луку, лежащего в подводе на животе, то и вовсе вытянулся в струнку. Лука приподнял голову и глухо спросил стражника, все ли хорошо в поместье. Тот отрапортовал, что все нормально.

Они проехали ворота, и Генашио направил подводу к дому старосты Луки, и там передал старосту его жене, высокой и худой женщине. Генашио при этом сказал, что Лука пострадал при поимке медведей, которые пытались полакомиться медом на пасеке в деревне. Лука с благодарностью при прощании посмотрел на Генашио. Он уже и забыл про обвинения Генашио в бесовстве. И сейчас видел в нем только старого и надежного друга.

Вера во все глаза смотрела по сторонам. Вправо дорога вела к нескольким деревянным домикам, там жили крестьяне, влево тоже жили крестьяне, а дальше тянулись длинные постройки, Вера поняла - это были конюшни. А прямо от ворот дорога вела к господскому дому, она была почище и попрямее. Дом высился своими двумя этажами и тремя башенками по краям.

Генашио направился к своему дому, который был в противоположном от дома Луки, углу поместья. Уже подъезжая, и в который раз, про себя ругаясь на Луку, что никак не может заставить крестьян почистить дорогу к его дому, он увидел, что возле его крыльца толпится народ.

Генашио подъехал и остановил лошадь. Профессор в это время спал. Из-за Веры Генашио стал наблюдать за поведением крестьян. Один из них неопрятного вида и маленького роста, рябой на лицо, громко стучал в двери дома и кричал, - Генашио! Лекарь! Открой! Быстрее открой!

Генашио слез с телеги и тихонько приблизился к толпе, и встал так, чтобы горластый рябой его не видел. А тот кричал, - я знаю, что он дома! Я видел, как он заходил туда. Наверно, напился, как всегда, и уснул. Дома, он дома!

Генашио сначала не понял, как это может быть. Но подумав, понял. Он просто вернулся в то же время, когда он переместился в будущее. И сейчас, тот прошлый Генашио находится в доме и готовится к перемещению. Генашио отодвинулся подальше от окошка, чтобы ненароком, тот Генашио не увидел его сегодняшнего.

Как же угадать время, когда нужно вмешаться? Тут Генашио вспомнил, что он начал процедуру в тот момент, когда уже стучали в двери. Значит, надо потянуть время здесь и сейчас.

И он подошел к стучащему мужичку, и хлопнул того по плечу, тот резко обернулся и замер. Глаза его полезли на лоб.

- Что ты стучишь? - сказал спокойно Генашио.

- Я… Так… Это… - запинался рябой мужичок. Он тыкал пальцем в двери, и ловил ртом воздух.

- Все. Расходимся. Я больных привез. Все, цирк закончился. Расходитесь, - сказал Генашио.

Все крестьяне с вытянутыми от разочарования лицами, потянулись в разные стороны. Развлечение окончилось, надо идти работать. Жалко.

Рябой мужичок немного отошел от изумления, и все равно таращился на Генашио. А Генашио подвел подводу к самому дому, открыл потайной замок на дверях, который мог открываться с любой стороны, и первый вошел в дом. Того Генашио уже не было. И хорошо. Он немного прибрался и вернулся во двор. Потом приказал рябому помочь завести больных в дом.

Рябой помогал и все равно чего-то опасался. Генашио разбудил профессора, потом с помощью рябого завел его в дом. Профессора посадили на широкую лавку, и он замер, уставившись в одну точку. Вере предложили сесть на другую лавку, она села и стала оглядывать помещение. А затем Генашио отпустил рябого, тот подхватился и выскочил в сенки, а потом побежал в сторону господского дома.

Вера огляделась и начала развивать бурную деятельность. Для начала она нашла тряпку и стала мыть стол, потом лавки, и наконец пол. Профессора положили спать, Генашио дал ему перед сном настой сонной травы и еще одну пилюлю, приготовленную для одной бесноватой женщины, но так и не использованную. Пусть спит, сил набирается перед лечением.

Генашио занялся приготовлением лекарства для профессора. Еще раз прочитал рецепты в книге, убрал ее с глаз подальше, и начал готовить ингредиенты. Некоторые у него были припасены, например, камни фиолетового цвета, которые он покупал в городе в одной лавке, сушеные стрекозы, с фиолетовыми же головами, а вот другие части нужно было готовить.

Вера уже закончила с уборкой и распахнула дверь, чтобы все проветрить, когда с улицы послышался грозный голос, - Генашио, стервец! Ты что! Не слушаешься меня? Я когда тебе сказал прийти? Теперь мне самому пришлось тащиться к тебе…

В дверях показался полный мужчина, разодетый в яркий шелковый халат. Волосы его были всклокочены, глаза пылали гневом, рот его был открыт, он хотел и дальше ругать Генашио.

Кое-как он переступил через порог, и ввалился в избу. И сразу места стало мало. К хозяину подскочила Вера, она быстро сориентировалась и поняла, кто это такой. Она тряпкой смахнула соринки с лавки и посадила хозяина на почетное место, под образами. Тот сел, и отдуваясь, начал оглядывать помещение.

У Веры уже был готов кипяток. Оставалось только заварить чай. Она сама нашла травы, которые висели на веревочках по всему дому, и покидала их в глиняный заварник с крышкой. И вот тут, она сделала ошибку. С одной травой она ошиблась. Да, и Генашио не уследил за ней. Она кинула в заварник сонную траву.

- Ну, рассказывай, Генашио, что это у тебя за люди. Как ты смел без моего разрешения привезти их сюда, - хозяин сидел, развалясь на лавке, и смотрел грозно на Генашио.

Тот принял покорный вид и начал, - хозяин. Я привез свою жену из другой страны и своего знакомого из города, он больной, вот хочу лечить его с вашего позволения.

Вера тем временем налила чай в кружку и поставила ее перед хозяином, а сама начала готовить обед.