— Если не три, — добавил Бурый.
—…Или три, — согласился Сергей.
Он посмотрел на свои руки.
— Мы музыканты, — сообщил Рокот. — Лично я бы не хотел вернуться на гражданку с отмороженными или травмированными пальцами.
Сергей сжал кулаки.
— Да и не хочу провести два-три года без практики, — сказал он. — За это время не только разучусь играть на гитаре, но и позабуду ноты.
Рокотов пожал плечами.
— Долг Родине мы отдадим, — заявил Сергей. — Вот только мы бы предпочли делать это с толком: не лопатами махать, а выступать на сцене. Так от нас будет больше пользы. Разве я не прав?
Я ответил, что полностью с ним согласен.
— А ещё вас могут отправить в Афганистан, — едва слышно произнесла Белла.
Мне почудилось, что Бурый после её слов слегка побледнел.
Но Рокот не обратил на них внимания.
— У Веника есть дядя, — сказал Сергей. — Он работает в нашем военкомате.
Любимов кивнул — подтвердил слова Рокота.
— Так вот, этот дядя говорил, — продолжил Рокотов, — что едва ли не в каждой военной части есть собственные вокально-инструментальные ансамбли. Они состоят из обычных солдат. Солдаты выступают с концертами по праздникам и на выходных — в военной части. Вот в эти самые ансамбли мы с парнями и хотели бы попасть.
Сергей улыбнулся.
— Представляешь, какая была бы красота? — спросил он. — Мы бы и служили. И в то же время репетировали. Руки бы не отвыкли лабать на гитаре. Мы бы такие концерты устраивали!.. Всем бы от этого была только польза. Вот только есть проблемка: в нашей стране таких непризнанных музыкантов, как мы, вагон и маленькая тележка.
Он развёл руками и сообщил:
— У нас ведь на рожах не написано, что мы клёвые музыканты. А на гитаре сейчас каждый пятый пацан бренчит. Вот мы и решили, что до конца следующего года перейдём из разряда «непризнанных» артистов в «признанные». Понимаешь, о чём я говорю? Мы с парнями собираемся стать лауреатами или дипломантами серьёзного музыкального конкурса.
Рокотов указал пальцем в потолок.
— Как тебе наша задумка? — спросил он.
— Что за конкурс? — сказал я.
Сергей скрестил на груди руки.
— Есть несколько вариантов, — ответил он. — Мы с парнями уже разведали, где, что и когда будет. Решили, что попробуем себя на Республиканском музыкальном фестивале молодёжи и студентов Карельской АССР, для начала. Это ближайший конкурс, где примут участие ВИА, и… тот, на котором у нас будут хоть какие-то шансы затесаться в ряды счастливчиков.
— Когда и где он состоится? — поинтересовался я.
Сергей затянулся табачным дымом.
— Он пройдёт в декабре, — сказала Белла. — В Петрозаводске.
— Зимой? — переспросил я.
Белла пожала плечами.
— Мама сказала, что в этом году он будет не просто нашим, карельским, фестивалем, — ответила она. — А станет отборочным конкурсом на всесоюзный, который пройдёт летом в Москве. Потому его и запланировали на начало зимы. Туда съедутся только наши коллективы: карельские. Будет не так много народа, как два года назад.
Рокот дёрнул рукой — уронил на пол сигаретный пепел.
— Но только сразу тебе, Котёнок, говорю: нам в Москву дорога закрыта, — сказал он. — Даже не мечтай, что попадём в столицу. С победителями в конкурсе вокально-инструментальных ансамблей вопрос заранее решён. Уже сейчас всем понятно, что первую премию за наш жанр заберёт петрозаводская «Искра». Они же и представят Карельскую АССР в Москве.
— Откуда такая информация? — спросил я.
Изабелла вздохнула.
— Мама сказала, — сообщила она.
— Лидер ВИА «Искра» Илья Смоктуновский, — сказал Рокот. — Слышал о таком? Неплохой, кстати, музыкант. Но не это главное. Его дядя заседает в Верховном Совете КАССР. Вот в чём его главное преимущество. И пока этот дядя не уедет в Москву, Ильюшин ансамбль будет побеждать у нас в республике на всех конкурсах.
Бурый шёпотом обозвал Смоктуновского самкой собаки.
Я спросил:
— Хорошо поёт этот Смоктуновский?
— И с этим у «Искры» тоже всё нормально, — сказал Сергей. — Сам Илья не поёт. У него в ансамбле два солиста. Оба из Петрозаводского культпросветучилища. И песни у них есть неплохие — слышал я их выступления в прошлом году. Так что шансов на Москву у нас нет. Но нам они и не нужны. Второе-третье место или диплом конкурса нас вполне бы устроили.
Он ухмыльнулся.
— Награды республиканского конкурса, — сказал Рокот, — сделают нас не просто бывшими участниками безымянного ансамбля из карельской глубинки. Мы станем титулованными артистами. С такой бумажкой у нас будут немалые шансы попасть на сцену дома офицеров, а не на рытьё окопов. Я так считаю.
Сергей указал на Веника.
— И парни со мной в этом согласны.
Он развёл руками.
— Но с чужими песнями нам на конкурс не попасть, — сообщил Рокотов. — Об этом сказано в правилах… да это и так понятно. С поэтами-песенниками ни я, ни парни не знакомы. О местных поэтах и композиторах я вообще не слышал. В правилах конкурса сказано, что можно исполнять собственные композиции. Мы пробовали сочинить стихи сами. Херня получилась, честно говоря. Наши песни даже до уровня «Гимна ПТУшника» не дотягивали.
Я заметил, что на лицах музыкантов сверкнули улыбки, словно парни вспомнили о чём-то забавном.
— Вот поэтому нам и нужны стихи твоего друга, — сказал Сергей. — И твоя музыка. Не ворованные. Такие, чтобы понравились не только молодёжи, но и жюри конкурса. Репертуар ещё до выступлений пройдет рассмотрение худсовета. А он, естественно, не все песни пропустит на сцену. Так что «Гимн ПТУшника» не годится, как ты сам понимаешь.
Рокотов вздохнул.
— А ещё нашему ансамблю не помешал бы хороший вокалист. Мы с парнями никогда всерьёз вокалом не занимались. Мой голос годится для выступлений перед школьниками. Но даже рядом с тобой я выгляжу бледно. А в Петрозаводске будут ребята с музыкальным образованием. Мои вокальные потуги вряд ли принесут нашему ВИА высокие места или диплом от жюри.
Сергей затушил сигарету.
— Попасть-то в декабре на конкурс мы сможем, — сказал он. — Поедем туда как коллектив рудогоргкого Дворца культуры. Мама Беллы об этом позаботится. Вот только я знаю, на что способны наши конкуренты. В одном только Петрозаводске есть несколько приличных молодых коллективов. А будут ещё парни из Беломорска. Они тоже не лыком шиты.
— И из Кондопоги приедут, — подсказал Чага.
— Вот-вот, — сказал Сергей. — Наш ансамбль далеко не самая главная лягушка на карельском болоте. По любому: второе или третье место мы за просто так не получим. Грызня за них будет неслабая. Точно тебе говорю. А вот с тремя-четырьмя хорошими песнями и… с твоим голосом шансы на высокое место у нас наметятся. Небольшие, но будут.
— Мальчикам нужна твоя помощь, Ваня, — заявила Изабелла. — С тобой у них всё же появится возможность стать лауреатами конкурса. Если вам, конечно, повезёт. Заявку на участие в фестивале, ноты и слова песен для конкурса, численность и имена участников моя мама отправит до первого ноября. Осталось четыре недели.
— Песни нужны уже сейчас, — добавил Рокотов. — У нас осталось меньше двух месяцев на репетиции. А иначе поедем позориться с моими сочинениями. Но мы по любому поедем. Потому что следующий фестиваль будет уже в Ленинграде. Но там конкуренция на порядок выше, чем в Петрозаводске. Поэтому зимой мы точно опробуем свои силы: с тобой, или без тебя.
Изабелла снова погладила Сергея по плечу, словно успокаивала его.
Я поправил очки: раздумывал, как втолковать парням, что участие в конкурсах никак не входило в мои планы на будущее.
На моём лице скрестились пять взглядов.
— Что скажешь, Котёнок? — спросил Веник.
Он открыл пачку, раздал сигареты приятелям — музыканты снова задымили.
— Прозондирую почву на счёт песен, — пообещал я. — Если они нужны не для школьной дискотеки, а для конкурса, то это уже совеем другое дело. Тут сгодятся и те, под какие школьники не будут плясать: была бы «правильная» тема. А вот насчёт своего участия в конкурсе пока вам не отвечу. Правильно ведь понял, что у меня есть время на принятие решения? До конца октября?