– Так придумай, куда нам сходить. Я утомлен твоей скучной жизнью.

– Хватит и того, что мы теперь будем ковыряться в чужих кишках и топтать улицы грязных районов города. Ты же понимаешь, где чаще всего придется проводить расследования?

– Замечательно! – искренне обрадовался Мингли. – Именно то, что я хочу.

– Так что насчет догадок по этому делу?

– О, нет, – покачал головой демон, – я пока не готов ими делиться.

– Но…

– Вот когда я был твоим слугой, ты мог приказать мне сказать. А теперь я твой напарник, и по вашим правилам мы равны. Так что, когда решу, тогда и поведаю обо всем.

– Вот она, подлость демонской натуры, – тихо прошептал Дэмин, коря себя за то, что забыл, с кем имеет дело.

Утомленные затянувшимся делом ответчики поднялись, когда Дэмин вошел в зал. Многие из них надеялись, что судья перенесет слушание на следующий день, ведь им, в отличие от Дэмина и Мингли, не позволили прерваться на обеденный перерыв, предложив лишь скромные закуски и чай. Но одной из причин, почему разбирательство велели завершить сегодня же, было не только любопытство молодого судьи и его страсть к расстановке точек в любом вопросе, но и то, что Дэмин был учеником академии.

В учебных заведениях не разрешалось пропускать занятия, а покидать территорию дозволялось лишь вечером – и только тем ученикам, кто проживал в городе – или по праздничным дням, чтобы навестить родственников. Для отпрысков знатных семей были послабления: они имели право помогать в делах отцам, отлучаясь по их решению, но только если этого действительно требовал ранг или род занятий. В случае с Дэмином, отец уведомлял ректорат о предстоящих судебных разбирательствах, где требовалось присутствие сына, но не более чем на один день. Эта причина и оказалась спорным моментом при заключении сделки с Мингли. Работа дознавателя часто требовала гораздо большего времени, чем сутки, и Дэмину предстоял разговор с отцом, в котором он должен был найти веские причины, почему он вдруг захотел заниматься менее пристойным делом вместо более удобной и приятной роли судьи.

Поэтому он так спешил с процессом. К тому же, за разговорами с Мингли в архиве Дэмин совсем позабыл о канцелярской работе. Следовательно, весь вечер и, возможно, часть ночи ему предстояло провести за бумагами.

Он спешно разложил документы на судейском столе и попросил впустить нового ответчика.

Стражник, который, по показаниям конюха, помог молодой госпоже уплыть в Тивию, был помощником начальника судовых перевозок порта Синторы. Он был полноватым, с пухлыми и лощеными руками человека, не знавшего физического труда. Вероятно, младший сын какого-то зажиточного горожанина, раз смог дослужиться до такой должности, ни разу не согнув спины.

Мужчина неуместно расплылся в улыбке, когда его пригласили в центр зала для дачи показаний. Он низко поклонился судье и сложил руки на животе.

– Вы знаете этого человека? – Дэмин склонил кончик кисточки для письма в направлении конюха.

– Так точно, господин судья, – четко и громко отчитался ответчик.

Помощник по судовым перевозкам стоял ровно, подобно воину, представшему перед генералом. Лишь полнота и разъевшиеся щеки выдавали в нем человека, давно позабывшего, как держать в руке меч. Но тон голоса и манера речи, распространенная среди военных – даже тех, кто давно покинул службу, – свидетельствовали о том, что стражник не один год провел в гарнизоне.

Горы, полумесяцем окружающие провинцию, оказались богаты залежами железной руды и моментально стали золотой жилой для Синторы и лакомым куском для других правителей. Было время, когда в Синторе каждый, кто имел две руки и две ноги в сохранности, так или иначе обучался военному ремеслу. А если у человека не было возможности встать в ряды защищающих территорию, на которой проживал, он был обязан платить налог на армию. Обычно этим обременялись крестьяне и торговцы, для которых даже год, проведенный вдали от обязанностей, означал бы полный крах в работе. Земля сама не родит посевов, а полезные связи для торговли моментально исчезают, если не поддерживать контакты. Поэтому воины часто презрительно относились к купцам и крестьянам, приравнивая их к трусам и людям низкого сорта.

С наступлением более мирных времен воинская повинность обратилась в обычный учебный процесс, но налогов никто так и не отменил. Для Синторы мирное время – лишь затишье перед бурей. Особенно, когда рядом с границами расширяется и укрепляется во власти Тивия. Эта провинция подарила континенту самую страшную и прибыльную болезнь – наркотическое вещество под названием «тин».

То, что этот человек, некогда будучи военным, теперь работал в порту, мало кого удивляло. Зато объясняло причину изнеженного вида, не подходившего для должности, дослужиться до которой можно только через физический труд. Многие молодые люди Синторы записывались в ряды армии, но, если хорошо приплатить кому надо, даже там сможешь жить в удовольствие. Вместо поля боя – тренировки, вместо изнурительных дежурств – уютная утепленная комната, приспособленная для бумажной работы. Их не особо уважали среди служивых, называя обидными прозвищами, вроде «армейского кошелька» или «боевой проститутки». И потому единственное, что оставалось таким людям после прохождения службы, – искать себе работу в областях, не связанных с военным ремеслом.

– Правда ли, что конюх обратился к вам, чтобы вы помогли молодой госпоже пробраться на судно, следующее в Тивию?

Вопрос был не самым простым для помощника начальника судовых перевозок. Если он солжет, ему могут вменить наказание за обман или сокрытие сведений. Если ответит, тоже последует разбирательство с возможными последствиями в виде наказаний за то, что он был соучастником побега молодой госпожи. А это, между прочим, могут расценить как похищение, что приведет к еще более плачевным последствиям.

– Господин судья, – все так же громко и без запинок проговорил ответчик, – конечно, многие могут расценить мой поступок как злонамеренные действия. Ведь я согласился помочь молодой госпоже сбежать. Но хочу отметить, я зарегистрировал ее как пассажирку судна, на что имею полное право. Ведь любой житель Синторы может свободно перемещаться на судах.

«Умно», – заметил про себя Дэмин.

Сразу видно, что этот человек не один год работает на своей должности и знает все тонкости судового права. А также подтверждает догадку о его карьере в военной сфере. Только тот, кто годами был способен уживаться внутри всех бюрократических тонкостей провинции, в состоянии так четко чувствовать, откуда дует ветер.

Это может осложнить допрос. Ведь где тогда уверенность, что он не промышляет подобными занятиями, в том числе действительно похищая людей?

Дэмин вернулся к записям и что-то отметил на полях.

– Расскажите подробнее, как все произошло.

– Ко мне обратился конюх и попросил помочь молодой госпоже уехать в Тивию. Я, конечно, как полагается, сказал ему, что они могут напрямую уведомить моего начальника и зарегистрироваться на любое судно, которое следует в эту провинцию. Но конюх пояснил, что они торопятся и хотят сегодня же ночью погрузить на корабль имущество госпожи. Я, будучи человеком отзывчивым, пошел им навстречу. – Ответчик подтянул сползающие брюки и продолжил: – Ночью ко мне пришла госпожа вместе со спутником. Она попросила выделить ей два деревянных ящика под погрузку имущества. Чем я незамедлительно занялся, после того как мы оформили ее отбытие должным образом.

– Когда это случилось?

– Примерно неделю назад, господин судья.

– Кто был ее спутником?

– Понятия не имею, господин. Какой-то юноша. Он был в плаще с надетым на голову капюшоном и предпочел не заходить внутрь комнаты. Вероятно, слуга, так как молодая госпожа запросила бумагу на два ящика с указанием, куда их следует направить по прибытии в Тивию. Я все сделал, зарегистрировал ее на судно, выделил ящики, и мы распрощались. На этом все, господин судья.