– Мы могли бы просто договориться: ты помогаешь мне в делах, а я отвечаю на твои странные вопросы.

– Ответы я и в книгах найти могу, – скучающе зевнул демон.

Торговля, заключение сделок, постановка условий и все, что касалось получения выгоды, было в его природе на уровне инстинктов, и потому он ощущал себя как рыба в воде, чего нельзя было сказать про Дэмина, привыкшего действовать исключительно в рамках правил и законов. Он постарался проявить хитрость:

– Но я помогу тебе познать человеческую природу. Ты же так сильно этим увлечен.

– У меня есть в запасе сотни лет, чтобы ее познать. Как думаешь, насколько твои умозаключения ценны?

– Я могу даровать тебе статус.

Он начал предлагать то, что по людским меркам могло бы оцениваться как величайшая благодать и подарок небес.

– Я его и купить могу. – Дэмин поморщился. – Дождусь только, когда место судьи займет кто-то более сговорчивый, чем ты.

– Да как мне тогда с тобой договариваться, если ты все и сам можешь? – Молодой господин с негодованием отодвинул тарелку с печеньем. – Мне больше нечего тебе предложить.

– Да… – разочарованно протянул демон. – Торговец из тебя так себе. Ты же имел достаточное количество времени, чтобы изучить мои интересы: или ты был зациклен только на себе? Говорю же, люди эгоисты. Да и почему такие скудные предложения выдвигал?

– Я же сказал, что большего у меня нет.

– А как же тело, кровь, душа?

Дэмин смерил злым взглядом Мингли, который подобно надоедливой осе начал виться вокруг него.

– Ладно, ладно, – засмеялся демон, – какие же вы, люди, жадные. На кой тебе тело и кровь на том свете? Да и когда помрешь, не все ли равно, куда душа отправится? Или надеешься, что будешь помнить прошлую жизнь? Помнят ее только души, не нашедшие покоя, которые обращаются в злобных существ.

– Вроде тебя? – не удержался Дэмин, поднимаясь из-за стола.

Он развернулся в сторону архивариуса, находившегося между рядами книжных полок, чтобы подозвать его к себе, и не заметил, как случайно столкнул нефритовую подвеску судьи. Мингли ловко перехватил ее левой рукой и протянул господину.

– Вроде меня, – завершил демон.

Дэмин замер, удивленный услышанным. Мингли никогда не рассказывал ему о том, откуда и как появляются демоны. В сказаниях написано, что эти злобные создания рождены нечестивыми мыслями богов, когда те взирали на землю и видели плоды человеческой жадности, злобы, алчности и прочих отрицательных качеств.

– Нет, отбрось эти мысли. Я не злой дух, – отмахнулся Мингли. – Вот видишь, как мало ты знаешь, а еще хотел мне свои знания продать.

Они вновь очутились во внутреннем дворе, где теперь, после прохлады архива, оснащенных охладительными кристаллами, казалось удушающе жарко. Видя, что Дэмин отказывается вновь вступать в диалог, Мингли побоялся, что упустит такой шанс. Он быстро шагнул вперед, опережая молодого господина, резко развернулся и встал, преграждая путь:

– Давай так, – серьезно сказал демон. – Ты переключишь внимание и силы на расследование преступлений. Сидеть в суде, конечно, забавно, но чаще – утомительно. Я хочу участвовать и воочию наблюдать за грехопадением человеческих душ. А посему мы договариваемся быть напарникам и друзьями, с равными правами во время расследования. Еще я хочу этот морозильный камень в свою комнату и повышения жалования. Ах, да, для всех остальных я останусь твоим мечником, чтобы нас не разлучали всякие ваши законы и правила.

Уголок губ Мингли чуть дернулся вверх, зная, что последнее требование должно омрачить надежды Дэмина на освобождение от его общества.

Дэмин был поражен такими требованиями. Он ожидал услышать от Мингли какую-нибудь нелепую чушь, вроде продажи души, проведения жутких ритуалов по передаче его тела во власть демону или не менее страшных опытов над кровью, которая позволяет простым смертным обладать магией. А в итоге вышло, что требование демона было даже более человечным, чем претензии некоторых знатных особ.

– Но расследования – это шаг назад, – вслух рассудил Дэмин. – Я несколько лет стремился к возможности наконец представлять закон в суде. Знаю, сейчас ты попробуешь меня убедить, что со шпиля башни земли не видно, но только находясь на самой вершине системы, я смогу ее изменить. Простой служащий мало что способен сделать.

– Ты серьезно считаешь, что достиг уровня понимания проблем, когда в состоянии выносить справедливые решения? – Мингли сложил руки на груди и серьезно посмотрел на Дэмина, – Или, может, думаешь, что это не титул отца ускорил твое восхождение по карьерной лестнице, а ты сам дошел до просветления и потому получил возможность вершить чужие судьбы? На мой взгляд, нельзя взрастить плодов, не испачкав руки в земле. Тебе не помешало бы лучше понять человеческую природу и то, как и почему совершаются преступления, прежде чем выносить решения, которые способны сломать чью-то жизнь. А самый подходящий способ – самостоятельно участвовать в ходе расследования, а не сидеть на пуховой подушке в зале суда.

– Ты считаешь, что я не совсем хорошо понимаю мотивы людей, решившихся на скверные поступки?

– Не совсем хорошо? – рассмеялся демон. – Ты себе льстишь. Ты вообще не смыслишь ничего в людских сердцах! Твоя голова забита высокими идеалами философов, которые писали о доблестях и добродетелях, сидя в теплых домах за чашкой горячего вина. Или ты теперь у нас судья и не желаешь опускаться до гончей, что носится по грязным улицам города за правонарушителями? К тому же, не ровен час, тебе на пятки наступит сын градоначальника.

– Последнее твое заявление совсем уж переходит границы и теряет логику. Гувэй мне не соперник, он сын градоначальника, и его судьба понятна любому, кто хоть немного разбирается в том, как устроено общество Синторы.

Дэмина задело замечание Мингли о его некомпетентности в понимании мотивов преступников. В конце концов, ведь это именно он многие годы обучался судейскому ремеслу, рассматривал и классифицировал дела, читал трактаты знаменитых судей и дознавателей. С какой стати этот демон имеет право над ним насмехаться? Тем не менее Дэмин умел признавать свои ошибки и недостатки. С тех пор, как появился Мингли, он открыл для себя много нового о мире чувств и страстей людских душ. Но вот то, что касалось Гувэя, звучало поистине нелепо.

– И все же, – не унимался Мингли. – Гувэю было бы выгодно занять твое место. Посуди сам: он сын градоначальника, человека, который вправе приводить судебные дела на более высоком уровне. Выше него только правитель. А сын его не при делах, потому что твой отец подсуетился и назначил на мелкие разбирательства тебя. О тебе гремит слава, а о Гувее что? Как ему потом становиться градоначальником, если на его практике ни одного раскрытого дела?

– Градоначальник занимается не только судебными делами. На нем и тюрьма, и городская стража, и сбор налогов. Гувэю есть чем себя занять. Почему ты вообще о нем такого мнения? Если бы ты знал этого человека, то понял, что он безобиден, как муха. Я много лет учусь с ним в одной академии. Это очень добрый, открытый и приятный господин.

Мингли нахмурил брови, но промолчал.

– Вернемся к нашей сделке. Другом быть не могу. – Тон голоса Дэмина отрицал любые возражения по этому вопросу. – Мы, люди, не заключаем сделки на дружбу, у нас это не так работает. Вести вместе дела в качестве напарников – согласен. – Он расценил свое решение как вынужденную меру. Тем более, в глубине души, надеялся, что демону очень скоро надоест такая работа. – Кристалл охлаждения велю поставить, жалование повышать не буду. И так по меркам Синторы ты получаешь излишне много. Мечником можешь оставаться.

– Да кто же так торгуется? Ты же не приговор выносишь, мы тут пытаемся обоюдовыгодную сделку заключить. – Демон сокрушенно покачал головой. – Тогда ты обязуешься везде брать меня с собой, а не как сейчас, когда большую часть времени я сижу в твоем родовом гнезде без дела.

– Я не могу брать тебя в академию или на встречу с друзьями. А больше особо никуда и не хожу.