Почувствовав, какой ужас охватил ответчика, Мингли разочарованно цокнул, понимая, что на этом заседании кровавых шоу не предвидится.

– Я расскажу. – Перепуганный ответчик вернулся к прежнему состоянию разгневанного богатого господина. – Уверен, что она сбежала.

Госпожа, сидевшая подле бедняка, который на радостях от сведений для новых сплетен раскрыл рот, картинно схватилась за сердце.

– Я с детских лет любил эту девушку, – продолжил ответчик. – Наши дома находятся близко друг к другу, и, играя на заднем дворе поместий, мы по воле случая познакомились. Я ловил бабочек, и одна из них перелетела через ограду на территорию ее сада. Будучи ребенком, я не посчитал неправильным перелезть через стену и оказаться в чужом дворе. Так мы и встретились. Когда же стали чуть старше, то частенько вместе бегали на торговые улицы и посещали сытные едальни. С нами ходил мой, на тот момент, лучший друг, которого я считаю виновником случившегося. – Взбудоражившись от нахлынувших воспоминаний, ответчик сложил ладони за спиной и заходил взад-вперед по центральной зале. – Мы влюбились одновременно, клялись друг другу связать наши жизни. Она таяла только от одного моего взгляда и покрывалась румянцем от звука голоса. Вы понимаете, насколько сильны были те чувства?

Возмущение и злость сквозили в вопросе, адресованном судье. Дэмин никак не отреагировал, продолжая пристально смотреть на ответчика.

«Напрасно стараешься, – усмехнулся про себя Мингли. – Эмоциональный отклик у моего господина суше пустыни. Только я знаю, как его взболтать…»

– По достижении шестнадцати лет я был направлен на военную службу, – говорил ответчик. – Я тогда был глуп и верил, что там возможно построить достойную карьеру. Но, как оказалось, даже в месте, где твое мастерство и умение могли спасти чью-то жизнь и уберечь границы от врагов, все равно превыше всего стоял статус.

Такое положение дел в человеческом мире удивляло и Мингли. У демонов все было честнее и проще: кто сильнее, тот и выше в иерархии. Никакие регалии, статус, звания и прочая мишура не помогли бы слабому демону удержаться у власти. Здесь же достаточно было родиться под гербом прославленной семьи, и перед тобой уже открыты все дороги, ведущие на пьедестал господства над остальными.

– Впрочем, это не важно, – продолжил ответчик. – Важно то, что пока я проходил эту никчемную службу, человек, которого я звал лучшим другом, взялся охмурять мою девушку! А женщины падки на красивые слова и дорогие вещи, вы же понимаете? – Он неприятно улыбнулся и снова выдержал паузу, наблюдая за лицом судьи. Дэмин был непроницаем. Таковым он представал на судебных разбирательствах перед каждым ответчиком, свидетелем или подозреваемым, так, как того требовало правило непредвзятости, которое Дэмин воспринимал особенно серьезно. – Она у меня девушка добрая, красивая, но глупая и слабая до чужой лести. Вот и повелась. Я, когда вернулся со службы, разорвал все отношения с другом и сильно поругался с ней. А потом, вроде как, все наладилось, и дело пошло к браку. Пока шли приготовления, моя суженая ни словом не обмолвилась, что против свадьбы. Но за день до исчезновения вдруг закатила истерику, дескать, ее насильно тащат, а она, видите ли, все эти годы любила другого человека и намерена быть только с ним!

Мать девушки опустила голову, расстроенно покачивая ей из стороны в сторону. Не могла поверить в услышанное.

– И что потом? – поторопил ответчика Дэмин.

– Я посчитал, это женская придурь, навеянная нервными переживаниями из-за предстоящей свадьбы, потому попытался успокоить невесту и отправил ее домой. Ну а наутро, как вы уже знаете, оказалось, что она пропала.

– И вас совсем не разозлило ее признание? – Дэмин что-то старательно записывал на листке.

– Конечно, разозлило. – Ответчик поморщился. – Но я не поверил в то, что она наговорила в тот вечер. Их любовь была так давно и длилась недолго, отчего бы девушке столько потом воздыхать по тому, кто предпочел исчезнуть, подавшись в морские плаванья? Кому нужен такой муж, что месяцами пропадает в море и лишь краткое время в году проводит с семьей? Ни одна девушка не пожелает себе такого счастья. Поэтому я и решил, что она наговорила гадости из-за сильных переживаний. Женщины часто волнуются перед таким событием. К тому же, – поспешно добавил молодой человек, – я ее люблю, и она меня тоже.

– Значит, сбежала, – задумчиво протянул Дэмин. – А кто может рассказать о том, чем она занималась в тот вечер, когда вернулась домой? У нее есть личные слуги? – Он обратился к матери пропавшей девушки, и та кивнула. – Позовите их. Молодая госпожа не могла сбежать в одном лишь платье, следовательно, кто-то помогал ей осуществить побег.

Прежде чем регистрировать дело в канцелярии, следовало понять, к какому виду преступлений оно относится. Обычно это делали заранее. Сейчас всё наоборот: суд уже шёл, а в регистрационной книге дела не было. Это нервировало Дэмина: он привык действовать по правилам.

Молодой судья взглянул на настенные часы, отмеряющие время по четырем граням. Синторцы высчитывали временные промежутки по небесным светилам: первый отрезок шел до рассвета, пока солнце не коснулось горизонта; второй – когда солнечный диск достигал середины небосвода; третий – последний луч закатного солнца и четвертый – восхождение луны. Для тех, кто зарабатывал на жизнь физическим трудом или проживал за чертой города, такого количества вполне хватало. Ведь никто из них не назначал важных встреч, не описывал какие-либо события или не путешествовал по провинциям. Но для более образованных людей, помимо иных благ и привилегий, существовало даже собственное время, отмеряемое по более коротким промежуткам – часам.

Дабы горожанам было проще в этом разбираться – не каждый был в силах запомнить наименования каждого часа – и уследить за временем, на городских стенах находились специальные служащие. Они отбивали уникальный ритм в натянутую кожу гигантского барабана для каждого наступившего периода. Поэтому, несмотря на официальные названия, такие как «первый луч солнца, время полного живота» и прочие, люди чаще запоминали мелодии и назначали друг другу встречи, например, в час тройного удара или в час ритма бегущего кролика.

Барабаны отбивали только рабочее время от рассвета до захода солнца, чтобы не тревожить покой горожан в ночное время. Их шум разносился в основном над Портовым районом, самым бедным на золото, но богатым на преступность, и незначительной частью Нижнего города – районом для ночных утех и развлечений. В Верхнем городе, месте богачей, не нуждались в лишнем шуме, там отмеряли время, как полагалось образованным людям: по механическим часам, палочкам благовоний, водным часам или хитрым чароплетским приспособлениям – браслетам-передатчикам.

Дэмин, поглощенный событиями, описываемыми ответчиками, совсем позабыл о времени и потому бросил взгляд на часы. Стрелка близилась к полудню, а значит, у него еще есть возможность классифицировать тип преступления для подачи в канцелярию.

Довольно часто личные слуги росли вместе с господами с детства и становились не только верными помощниками, но и лучшими друзьями. Особенно для девушек, чьим уделом было успешно выйти замуж и укрепить материальное состояние и доброе имя семьи. Поэтому нередко именно слуги, а не родители и сестры с братьями, знали обо всех сокровенных секретах господ.

Служанка, которую незамедлительно разыскали и доставили в зал суда, с ужасом и неподдельным восторгом пересекла порог огромного здания. Она никогда раньше не бывала в подобных заведениях и до дрожи в коленях боялась государственных чиновников: среди простого люда всегда ходили истории о том, как бедняков, не способных откупиться, без вины и следствия сажали за решетку или отправляли на плаху за проступки хозяев.

– Представьтесь, пожалуйста.

Голос судьи звучал как гром для ушей служанки, и она боязливо втянула голову в плечи, страшась поднять глаза на восседающего на пьедестале человека, облаченного в дорогие одежды.