— Не может быть… Вы разговаривали с ним? Антгрейв?

— Так значит и ты… Это многое объясняет. Знаешь, если там и было когда-то сознание, что ходило по свету под этим именем, то его уже давно нет. Называй чудовище как хочешь, ему всё равно.

— Должен быть способ остановить всё это безумие!

— Не строй иллюзий. Всё кончено, хотя какое-то время, скорее всего, будет казаться обратное. Но прорыв свершился. Ирреальность здесь. Мы все, каждый, находящийся в этом подземелье, причастны к этому, и неважно, по своей ли воле. Я бы даже расстроился, что моё имя войдёт в историю таким недостойным образом, да вот только не будет больше никакой истории.

— Я всё равно попробую, — вздёрнул подбородок Хорс, не до конца понимая, откуда в нём взялось столько уверенности.

— Валяй. Я не против. Да, твари выглядят уязвимее того дерьма, с которым мы ранее сталкивались, возможно, из-за непосредственного контакта с энергией нашего мира. Но не обманывай себя. Даже если они не приспособятся в ближайшее время, то просто завалят количеством. Их ресурсы не ограничены.

— И всё же…

— Вот, можешь ещё кое с кем потолковать, у него тоже постоянно появлялись идиотские мысли. Думаю, найдёте общий язык, если, конечно, успеете. — Айнзе сдёрнул с шеи ключ-карту и бросил Дамиану.

Парень поймал её и сжал в руке, глядя на магистра. По впавшей щеке немолодого мужчины текла одинокая слеза, оставляя за собой след на грязной коже.

— Мне жаль. Правда, жаль. Я хотел сделать мир лучше, — тихо сказал он и выпустил пулю себе в висок.

Откуда-то сверху раздался грохот и пол затрясся. Кусок механизма упал с потолка, чуть не пришибив ползавшего в поисках своего лейара Йавиннима. От стены откололся обломок в человеческий рост. Становилось понятно, что каждая минута промедления может стоить жизни всем, кто останется под землёй. Хорс принялся оглядываться по сторонам в поисках хоть какого-нибудь прохода: подъёмник, ранее служивший транспортом с верхних уровней на нижний, был уничтожен.

— Небеса не позволят снегу вобрать всё в себя! — восторженно возвестил Чагах.

— Ой да заткнись ты, древний трухлявый пень, — отозвался элливейро.

После чего совершенно неожиданно для Дамиана старейшина подошёл к ороконеру, подхватил его под плечи и повёл в сторону покосившегося балкона, с которого магистр наблюдал за ритуалом.

«Я помог самому Разрушителю, — пришла мысль в голову Хорсу. — Интересно, что бы сказал Мордред, если бы узнал об этом? А что бы сказала Руби?»

События, как недавние, так и давно прошедшие начинали укладываться в мрачную мозаику. Видения, отрывки фраз Йараллиона и Герхарда Айнзе, слухи и домыслы — всё превращалось из разрозненных клякс в одну картину, изображавшую неминуемый крах всего сущего. Реликты, покоившиеся под столицей Аланкойи, не зря имели выгравированные символы из писания ведомых Творцом. Современные проповедники этой религии очень удивились бы, узнав, как близки к правде были их учения. Кубы на самом деле обладали непосредственной связью с Разрушителем, скорее всего, именно в момент обнаружения артефактов он смог проникнуть в разумы высшего эшелона власти Федерации.

Дальше оставалось лишь нашёптывать правильные мысли. Для возвращения в реальный мир нужен был полный спектр, а зелёная его часть вот уже несколько веков считалась утерянной. Катаклизм, бункеры, заражённые — всё было лишь ради этой цели. Орден выполнил свою часть ритуала. Вуаль же искала Реликты неспроста, а генерал Вренн, если слова Айнзе были истолкованы правильно, тоже был частью грандиозного плана. Скорее всего, та сторона иллюзорного конфликта успешно сыграла свою роль. А он сам, Дамиан, оказался лишь математически подходящей для магического тождества переменной, которую октоэнергетический шторм без спроса наделил нужными параметрами силы. Всего лишь случайность.

Случайность, которая открыла дверь в бездну.

— Пацан, ты идёшь? Или решил последовать совету пердуна Айнзе и подохнуть тут втихаря? — раздался голос Йавиннима.

Элливейро держал в левой руке свой ритуальный кинжал, а на щеке появились свежие шрамы. Старейшина всё так же поддерживал рунного мастера с помутившимся рассудком, будто перебравшего со спиртным друга. Перед ними в стене был пробит едва заметный, сливающийся со тьмой вокруг проход. Здание вновь сотряслось, и рядом с Дамианом упал увесистый кусок арматуры. Парень поспешил за своими недавними коллегами по ритуалу: оставаться здесь в одиночестве было бы однозначно плохой идеей.

За выбитой метровой стеной обнаружился небольшой кабинет, заставленный мониторами, ни один из которых не работал, различными датчиками, самописцами и прочей техникой. Наверх вела стальная винтовая лестница, окружённая толстыми листами брони, к которой и направились эльф и орк. Внимание же Дамиана привлекла скромная дверь с магнитным замком и безо всяких обозначений. Парень подошёл к ней и прислонил полученный от магистра ключ, после чего тут же отскочил назад, готовый дать отпор вероятному противнику.

Однако за отъехавшей в сторону дверью не было ничего, кроме темноты и сжавшегося в углу человека. Из одежды на нём были лишь грязные рваные лохмотья. Тонкие руки и ноги, больше похожие на обтянутые кожей кости, были скованы кандалами, а на шее за длинной неаккуратной бородой виднелся ошейник. Цепи толщиною с палец вели от него к шлему на голове.

— Герд? Неужели что-то пошло не по плану, что ты соизволил так скоро навестить меня? — приподнявшись на локтях, проговорил мужчина, сощурив глаза.

— Герд… Вы про Герхарда Айнзе? Он мёртв. Меня зовут Дамиан, а вы кто?

Пленник вдруг рассмеялся и не без труда поднялся на ноги.

— Совсем плохо выгляжу, да? Приятно познакомиться, молодой человек. Я — Родриго Вальдес, последний президент Федерации Свободных Анклавов. Сомневаюсь, что меня переизберут на следующий срок, так что можешь называть меня Родри. Я правильно понимаю, что мои старые товарищи добились своего рода успеха? Анклав Тирраго не сейсмоактивен, так что толчки обусловлены чем-то иным.

— Айнзе и Вренн? А разве вы сами не причастны ко всему этому в той же степени, если не большей? Вскрытие эльфийского хранилища, тайные переговоры с Аланкойей, ритуал возвращения зелёного спектра?

— Ты… Очень много знаешь о тех событиях, информации о которых нет ни в одном архиве. Слишком много для того, кого я не имел чести знать раньше.

— Так вышло, что у нас четверых был, да и остаётся, один общий друг. Представлялся как Антгрейв Жильберте. Или правильнее будет сказать «Разрушитель»?

Улыбка исчезла с лица бывшего президента. Нахмурившись, он посмотрел на Дамиана, и парень наконец-то разглядел знакомые черты с плакатов, первых страниц газет и телерепортажей. Вот только там он почти никогда не выглядел серьёзным. Довольным жизнью во время банкетов — да, радостно перерезающим ленту при открытии очередного завода — всенепременно, обнимающимся с послами других государств — постоянно. Но не познавшим весь тлен бытия и всю боль падения.

— Моя проблема не столько в том, что я смог распознать его ложь, а в том, что я сделал это слишком поздно. Как думаешь, по какой причине меня заперли здесь? Отвечу. Я оказался помехой в планах. Скажи, ведь это ты стал третьим звеном в ритуале? Не считай себя уникальным, ты просто занял моё место. Идём скорее, надеюсь, мне удастся снять ограничители.

— Но ритуал завершён… Айнзе сказал…

— Что всё потеряно? Жалкий трусливый сукин сын, страдающий непомерным фатализмом. Мы ведь ещё живы, так? Даже я, хотя, учитывая, как меня кормили, должен был сдохнуть с полгода назад, если не раньше.

Хорс внимательно посмотрел на кандалы и сплёл тонкое лезвие, рассчитывая на то, что оно с лёгкостью перережет металл, но заклинание срикошетило, чуть не задев самого парня. Следующее изумрудное оружие вышло калибром побольше, но тоже не возымело эффекта.

— Да как так? — удивлённо пробормотал юноша.

— Неужели ты считаешь, что хитрый навозный жук Айнзе не предусмотрел подобного? — усмехнулся президент Федерации. — Тут нужно или что-то крайне мощное, но это, к сожалению, скорее всего, заодно оторвёт мне ноги, или иной спектр. Придумаем что-нибудь по дороге, дай-ка мне уже свалить отсюда.