— Скоро вы с этим познакомитесь, — новус вновь помрачнел, — и поверьте мне как жителю этого материка: это плохая новость.
***
Мерный стук колёс поезда укачивал. В кромешной темноте за окном только анимагенский глаз мог различить мелькавшие стволы и лапы елей, сменяющихся заснеженной долиной перед горами. Лимнерия считалась второй по величине страной на материке после Эххи, поэтому путь предстоял ещё долгий. Глядя на отражение собственных глаз в стекле окна, Урси невольно погрузился в раздумья, вспоминая прошедший день. События разворачивались всё стремительней, но это ему даже нравилось. «Чем раньше мы закончим с переговорами, тем скорее можно будет вернуться, — сейчас все его мысли были о доме. Интуиция подсказывала ему, что случилось что-то нехорошее, но просить Юмену связаться с наблюдателями-новусами у него не хватало наглости, — и всё же… первые анимагены на Сарохаре… Видел бы нас Мастер…» Лицо старого робототехника, со строгой отцовской улыбкой смотрящее на него, заставило беота невольно вздохнуть. Он знал его так мало, но даже те дни, что они провели вместе, в особняке у опушки Своевольного леса, запомнились Урси на всю жизнь. В то время даже маленький Рахнак казался огромным миром со своими причудливыми законами, на который только-только собранные анимагены смотрели с чувством азартного любопытства и тревоги. «Сходить, что ли, к Вульпи? — он посмотрел на дверь. Сейчас в купе остался он один — Ани и Камманд ушли к остальному отряду вместе с Кадаслой, возжелавшей посмотреть, чем занимаются анроты в свободное время, Юмена уединилась в медитации, а Лупо и Арги спали. — Вспомнить былое… хотя кому это интересно?» Вульпи, как присоединился к «Сигме», редко вспоминал их приключения в Рахнаке. Его больше заботили гонки в горах вместе с Кано и Рэтси, походы, ночные посиделки за стопкой хорошей выпивки и душевные разговоры обо всём на свете. Кроме их прошлого. Вульпи не любил вспоминать его, считая, что лучше жить настоящим. И Урси не мог с ним поспорить — друзья, семья, дети и даже служба в отряде были намного лучше, чем воспоминания о приключениях в тёмном маленьком городке, где он, перебегая из проулка в проулок, пытался добраться до дома Мастера.
— Они все забыли, — вкрадчиво произнёс знакомый голос, заставив Урси оцепенеть, — и ты тоже пытаешься забыть.
— Ложь, — он не повернул головы, но увидел в отражении стекла два зелёных светящихся глаза.
— Не обманывай себя, мой друг, ты ищешь забвения так же, как и остальные, — призрак язвительно рассмеялся, — только не знаешь, за что зацепиться, чтобы выдавить меня и его из своей головы. Убийца!
— Лункс, это неправда! — вскрикнул он, резко развернувшись.
Свет из коридора на секунду ослепил его, и Урси не сразу понял, кто стоит в проходе. Лишь когда зрение нормализовалось, он увидел растрёпанную Лупо, слегка покачивающую хвостом.
— Прости, ты с кем-то разговаривал, и я подумала, что ты не спишь, — проговорила она, отвернувшись.
— Я задремал, — признался он, прижимая руки к лицу, — хотя и не хотел… Наверное, я схожу с ума…
— Я ненадолго, — Лупо вошла в темноту купе, закрывая за собой створку. — Думаю, я переберусь в свободное купе.
— Почему?
— Арги обкурилась настолько, что в салоне дым коромыслом стоит, — поморщилась волчица, присаживаясь на край сиденья, — я даже уверена, она специально это сделала, чтобы насолить мне.
— С чего бы ей этим заниматься? — нахмурился Урси. — Она же не маленькая девочка…
— Зато очень ревнивая жена, — голос чёрной беот дрогнул. Из-за цвета её шерсти, он мог видеть только жёлтые секторированные глаза, слабо освещавшие морду их обладательницы.
— То есть… — он тяжело вздохнул. — У вас с Лунксом всё же было? Ох… этот рысь…
— Нет-нет, я сама виновата в случившемся, — Лупо опустила глаза, — но об этом как-то прознала Арги, и она чётко дала понять мне, что собирается мстить. Боюсь, как бы она не натворила чего… лишнего…
— Я поговорю с ней, когда она проснётся, — Урси отвернулся к окну, — сейчас она слишком устала и не соображает, что говорит. Полгода без сна… Хорошо хоть сейчас она решилась уснуть.
Они замолчали. Лупо также смотрела за стекло на долину и приближающиеся горы. Урси чувствовал её смятение, обиду на лисицу и саму себя, а ещё очень сильное чувство тревоги за Луно, оставшегося без её надзора. Как родитель и как друг он прекрасно её понимал. Во многом они были схожи. Как и Арги, намеренно накурившей в купе ради неудобства волчицы. «Я — это ты. А ты — это я, — мысленно произнёс он, прикрыв глаза, — как много смысла в этих словах…»
— Ты тоже переживаешь о смерти Лункса? — негромко спросила Лупо. — Я слышала, как ты назвал его имя…
— Так же, как и ты о смерти Корво, — он вздохнул и откинулся на спинку сиденья, — лучший друг… но я сам отдал приказ о… — он не смог выговорить этого слова. «Убийца!» — прозвенело в ушах, заставив болезненно зажмуриться.
— Ты отдал приказ о том, чтобы его остановить, а не убить, — возразила Лупо, — и я также не думала, что дойдёт до… такого исхода, хотя, думаю, мы оба понимали, что произойдёт. Тем не менее, не твоя вина, что это вообще случилось.
— Если бы я не согласился лететь с Праймом в тот храм, — Урси покачал головой, — Наследие бы осталось зашифрованным. Или Ассур бы сам взялся за снятие того Конвентума. Или Прайм бы нашёл иной способ. Вариантов было множество…
— Хара верно говорила: ты слишком много думаешь, — Лупо тихонько рассмеялась, — когда мы выносили вердикт Аркании, ты сказал: «каждый заслуживает прощения». Эти слова запали мне глубоко в сердце, и только благодаря тебе я поняла, что чтобы простить, нужно приложить куда больше сил, нежели для того, чтобы мстить. А сейчас ты сам страдаешь тем же, что и Корво — не можешь простить самого себя. Поверь, тот закончил далеко не лучшим образом, но даже в конце своего пути не смог этого сделать. Но ты лучше его, Урси. Хотя бы тем, что до сих пор жив. Но найдёшь ли ты в себе силы, чтобы простить себя? — она поднялась и подошла к двери. — Лункс бы тебя простил. Я уверена в этом.
Он ничего не ответил, и даже когда Лупо вышла, не открыл глаза. «Как же ты права, дорогая, — он слегка покивал головой, — как же ты права… но я не нахожу в себе сил. Я устал… от всего устал. Устал быть командиром несуществующего отряда. Устал от постоянной ответственности и ожидания, что в очередной раз нас предадут те, кому мы доверяем. Мне просто хочется вернуться в прошлое… моё беззаботное прошлое…»
Залитая летним Ольмиром долина перед холмом, где зелёным морем колыхалась высокая сочная трава, благоухала цветочным ароматом. Тёплый ветер донёс до носа Урси речную свежесть шумевшей волнами Тоту. Загудели уходящие вниз по реке суда. Послышались гудки энергомобилей, смех и крики идущих в школу детей. Рахнак просыпался.
Урси сидел на поваленном ветром дереве у самого края спуска вниз, чувствуя, как знакомые руки гладят его волосы. Защебетали в Своевольном лесу птицы, распуганные верещанием рыжего непоседливого беота-чудика Вульпи, со всей скоростью носящегося между толстых стволов вековых дубов.
— Ничего не меняется, всё те же, всё также, — усмехнулся знакомый голос рядом, мигом стерев блаженную улыбку с лица медведя, — опять мечтаешь?
— Лункс… — он открыл глаза и посмотрел на улыбающегося рыся, сидевшего рядом с ним, закинув ногу за ногу.
— Нет, ты что?! Я твой неизвестный старший брат, переселившийся в тело нота, — в привычной для него манере забурчал рысь, — ну что я тебе рассказываю, ты и сам всё знаешь.
Урси опустил взгляд вниз и коротко хмыкнул. «Если это и сон, то он однозначно хороший, — подумал он, наблюдая, как Кари и Арги собирают по долине цветы, сплетая их в венки, — как я по вам скучаю…»
— Да ладно, расслабься, косолапый, — Хара убрала руку с его плеча, перестав трепать волосы, и легонько стукнула в плечо, — мы ж не на войне. Чего ты такой серьёзный стал?
Он поднял на неё взгляд. Красные секторированные глаза светились счастьем и улыбкой. Длинные чёрные волосы развевали от ветра, и Хара, засмущавшись, схватила их кончики, зарывшись в них носом.