В шатре было душно, и Владимиру через некоторое время захотелось на воздух. Он встал с женщины и потянул её за волосы из шатра. Владимир усадил женщину на какую-то подстилку рядом с костром и сам присел рядом, не выпуская из руки её волосы. Из шатра, пошатываясь, вышел полуголый (в рубахе, но без портков), взлохмаченный Добрыня, громко зевнул и накинул на князя с женщиной красный плащ. Князь вздохнул и посмотрел в глаза прижавшейся к нему женщины. Потом оглянулся на Добрыню и с укоризной спросил:

– Добрыня, мы ж на войне али как?

– Дак, это… Воюем! – решил Добрыня, пальцами расчесывая то бороду, то седые лохмы на голове.

– Как? – спросил Владимир, улыбнувшись в бороду.

– Дык… Ну, так… – промямлил воевода с растерянным видом.

– Когда город брать будем? – ехидно улыбнулся князь.

– А чего его брать? – растерялся воевода. – Счас вот кликну… Тама из самоволки бойцы вернутся, построимся и…

– Погоди, из какой такой самоволки? – насторожился Владимир.

– Ну, это… из города. Володь, ну стоко дней дружина без женских ласк…

– А вдруг враг какой объявится? А мы тута все голышом скачем? Непорядок, – погрозил пальцем Добрыне князь.

– Да, непорядок… – согласился Добрыня, оглядываясь по сторонам.

– Княже, – томным голоском вступила в разговор женщина, – да зачем воевать с нами?

– Ты-то што лезешь промеж мужчин? – нахмурился Владимир.

– Подожди, князь, дай слово молвить… – изобразив на лице само смирение, не унималась женщина. – Новости могу рассказать. Ты вряд ли слышал…

– Да погоди ты со своими сплетнями! – прервал её Владимир. – Добрыня, ну-ка шой-то ты там про самоволки брякнул?

– Дык энто… – помялся Добрыня, пытаясь что-то сообразить в ответ. – На разведку… вот, – выдохнул он и вытер испарину со лба.

– Какая такая разведка? – ещё больше впал в недоумение Владимир, строго глядя на воеводу.

– Дык, эно как… в городе… разведать, шо и как, – стушевался Добрыня.

– А причём здеся самоволка, – вытянув шею к воеводе, выдохнул Владимир, – я тебя, дурака старого, спрашиваю!

– Дык… это… без спросу… вот… – совсем уж жалким голосом попытался объяснить Добрыня.

– Без спроса ходют в разведку? – многозначительно вопросил Владимир, пытаясь удержаться от смеха.

– Ну, да… самовольщики… говорю же, самовольщики… – совсем уж потерянно ответил Добрыня.

– И чё? Много чё узнали? – поинтересовался князь, опуская глаза.

– Ну как чё? – удивилась тугодумию князя женщина. – Они теперь про всё разнюхали: про девок, про вино, где, какое и почём. Люди они вежливые, даже старух вон на руках по кустам растащили…

– Так мы берём город али не берём? – изумился князь, разведя руками. – На штурм пойдём али нет?

– Да зачем идтить на штурм? – снова вмешалась женщина. – Орать, пыхтеть, лезть на стены! Шуму-то, шуму сколько! А мусору после вас… А о людях вы подумали, драчуны несчастные? – в сердцах воскликнула женщина. – Ты сначала, княже, вояк своих с улиц и площадей принеси сюда.

– Как это «принеси»? – оторопел Владимир. – Чай, не дрова, а воины!

– Дрова – не дрова… Иди, собери их. А то добрым людям по улице не пройти – перешагивать через твоих вояк надо. А детишки чему учатся? Нет бы чему доброму, полезному, так вот на тебе – разлеглись, ни пройти, ни проехать, девок за ноги, подолы на их головы и под себя, чтобы помягче было. А дети всё видят! Вот кем они станут, когда вырастут?

Изумлению князя и воеводы от подобной смелости женщины не было предела. У князя даже веко задёргалось.

– Женщина… – только собрался что ответить Владимир, как услышал ещё кое-что от неё.

– …у меня вон, одежду мою теперь не сыскать… Вот этот, – показала она на Добрыню, – меня уже без исподнего забрал себе. В чём мне к мужу возвращаться? Ты знаешь, сколько платье стоило?

– Нехорошо… – с укоризной произнёс Владимир, стараясь не глядеть в сторону своего верного воеводы.

– Приоденем… – просипел Добрыня, пытаясь прокашляться.

– Ну-у, к мужу… – задумался Владимир.

– Да, к мужу… – обиженно глядя на князя, согласилась женщина.

– Дети есть? – поинтересовался Владимир, погладив её по голове.

– Есть… дочка, – отдернула голову женщина.

– Оставишь дочку мужу…

– Как это оставишь? – воскликнула женщина и открыла рот от изумления.

– Так… – треснув женщину по голове, объяснил Владимир. – Оставишь дочку мужу, а сама останешься при мне. По хозяйству… – женщина тихо захныкала то ли от боли, то ли от новости.

– Не хнычь! – прикрикнул на неё Владимир, укрывая её бесстыже обнажённые колени полой плаща. – Кто у вас главный в городе?

– Вот те раз! – удивилась женщина, перестав хныкать. – Ты припёрся воевать сюда и не знаешь, с кем? – и тут же получила в ответ очередную затрещину.

– Тебя не спросил, как нам воевать! – возмутился Владимир. – Так кто главный-то?

– Епископ… – с гримасой обиды на лице ответила женщина.

– Какой ещё такой епископ? Князь тут какой-то был… Был или не был?

– Ну, был, – всхлипнула женщина. – Чё толку-то от него? Наместник это был… из Константинополя. Он только нам налоги впаривал да подати увеличил в свой карман, да девок бесплатно раздавал своим родственникам в рабство.

– Где он?

– Сбежал, как только вы появились… – вздохнула женщина и утерла лицо от слезинок.

– Куды? – нагнулся князь к её лицу.

– А куда он ещё сбежит? В каменоломни, там, пещеры, – вздохнула женщина и добавила: – И там люди живут…

– Найтить его можа? – угрюмо насупившись и пряча глаза от Владимира, поинтересовался Добрыня.

– А как же… Там он, там… С женой и дочкой младшей, а сыновья и старшая сбежали в Константинополь.

– Добрыня, ты всё слышал, вперёд! – приказал Владимир. – И доставь их…

– Княже, погоди. Ты ж не знаешь где их искать, – остановила Добрыню и Владимира женщина.

– И хде их искать?

– На развилке… В одну сторону каменоломни, а прямо две пещеры и направо дорога через виноградники в горы. Так вот на развилке в пещеры, там монахини, скит у них там… – объяснила женщина и показала рукой на дорогу, ведущую вверх по склонам ближних холмов.

– Дальше… – проговорил Владимир.

– А дальше что? Монахини, они точно знают, где он прячется… – прижалась лицом к плечу князя женщина и сразу же пальчиком кокетливо дотронулась до бороды Владимира.

– Это почему?

– Да он их грозился, грозился… – взяв за руку Владимира, как бы с отрешенным видом сказала женщина и потянула его руку к своей груди.

– Чево? – нетерпеливо оборвал её Владимир.

– Обесчестить… Обесчестить грозился и так и не сдержал своего слова. Какой он после этого христианин? Болтун. Так что пусть твои дружинники вместо него сдержат слово, а монашки его за это точно сдадут… – целуя руку князю, сообщила женщина.

– Добрыня, бери бойцов покрепче и дуй за этим бессовестным, – приказал Владимир, хлопнув Добрыню по плечу. Воевода кивнул и грузно побежал к лошадям на привязи недалеко от шатров.

– Княже, а ещё он… – мстительно прикусывая губы, обратилась к Владимиру женщина.

– Чево? – обернулся к ней Владимир.

– Говорил, что ты просил его дочку замуж, а он, мол, нехристям некрещеным дочку не выдаст…

– Так и сказал? – оторопел князь.

– Так и сказал… при всех! – вздернула плечами женщина и отвернулась от князя.

– Дочку? – задумался Владимир. – Я… просил?

– Ну, да, дочку… Да забыл, что ли? Красивая такая. Девственница, прячут её от чужих глаз. Так он сказал, что отдаст её лучше первому встречному, чем какому-то там князю Киевскому.

– Так и сказал? – рассвирепел Владимир, сжимая кулаки.

– Да… Мол, кто этот князь? Так себе… Никто, мол, да и слух идет, что князь этот сын рабыни… – отмахнулась от Владимира женщина с еле заметной улыбкой на губах.

– Заткнись! – оборвал женщину Владимир. – Как тебя зовут?

– Вера, – вздохнула женщина.

– Странное имя… Не для человека. Вера – это, ну, вера в судьбу, вера в удачу, вера в богов…