Обдумав все, поднимаю взгляд на Калиду.
— Хорошо, встретим Товтивила здесь!
Тот, не удержавшись, удовлетворенно хмыкнул в бороду, а затем повернулся к сопровождающему нас десятку охраны.
— Ты! — Он тыкнул в одного из конных стрелков, — давай к нашим, пусть поднимаются сюда! А ты, — его палец указал на грудь другого, — дуй во Ржеву, скажешь ихнему князю, что мы здесь остановились!
Гонцы рванулись с места, а я, глядя в спины удаляющихся всадников, вспомнил как неделю назад в княжеском тереме стояли Ярополк Ржевский и Андрей Старицкий.
— Весть верная! — Увещевал Ярополк городской совет. — Мой дозорный сам видел своими глазами. Литва идет набегом, в обход Торопца, прямиком на Ржеву. Ведет племянник самого Миндовга, Товтивил. С ним почти две сотни панцирной конницы и чуть больше пехоты. Идут скоро, видать, неймется им отплатить за Викинта и Смоленск. Хотят быстрым набегом пройтись через Ржев, Старицу и Тверь, разорить землю, набрать полона и убраться восвояси до подхода великокняжеских дружин. Знают ведь, гадюки, что серьезной силы здесь нет.
Сидящие вокруг бояре встретили известие гробовым молчанием. Я тоже не торопился встревать. Наконец, общее сомнение озвучил Якун.
— А чего ты к нам-то примчался? Нам-то откуда воинов в помощь тебе взять? Свои бы стены уберечь. Ты во Владимир, али в Новгород гонцов шли. Они это литовское гнездо разворошили, пусть топеряча и помогают отбиться.
— Да я послал! — Почти с отчаянием вскричал Ярополк. — Я и во Псков к брату послал, но толку-то! Брат не поможет, у него своих проблем выше крыши. Великий князь далеко, Александру тож не до того… У него свадьба на носу! Пока они соберутся, пока дойдут, от Ржевы одни головешки останутся. — Он вдруг остановился и обвел взглядом притихших бояр. — Только вы не думайте, что в стороне останетесь. Нет! Может литва стены тверские и не возьмет, но землю вокруг пожжет и людишек угонит, это уж точно!
В ответ бояре загомонили, споря друг с другом, а я задумался о том, что возможно, в этот момент судьба дает мне шанс показать, кто здесь в верхневолжье сейчас реальная сила и вокруг кого следует объединяться.
«Что у меня есть на данный момент, — быстро прикинул я, — два взвода стрелков и столько же алебардщиков. Плюс десяток конной разведки. Это сто тридцать бойцов — не густо! Допустим, Тверь пойдет навстречу и согласится помочь. Городовой полк собирать точно не станут, дадут максимум с полсотни детей боярских. Если к этому приплюсовать дружины обоих князей, то получится почти сотня конницы. Ржев выставит ополчение еще на сотню, но вооружение этих я видел и знаю, ожидать многого от них не стоит. В целом, по максимуму, наберется триста тридцать — триста пятьдесят воинов против почти пятисот у литовцев. Причем, у них настоящие профи, а у меня сборная солянка, а не войско!»
Пока я все это обдумывал, в зале уже чуть ли не до драки дошло. Кто-то орет — надо всем миром собраться и литовцев укоротить, но тех меньшинство, и их забивают другие, требующие начать подготовку к осаде и все силы стянуть к Твери. Князья, ни Старицкий, ни Ржевский, с этим не согласны и кричат, что города свои не сдадут.
В этой какофонии я выбрал момент потише и встал.
— Так, уважаемые господа князья и бояре, послушайте, что я вам скажу. — Говорю специально уверенно и безапелляционно, дабы каждый из присутствующих получше запомнил этот момент. — Вы все тут по-своему правы и каждому в такой момент нужно выбирать самому. Помогать ли соседу, али токо о своей хате думать! Я могу за себя лишь сказать и вот что думаю. Коли Ржеву и Старицу без защиты оставить, то сожгут их литовцы, а потом и до нас доберутся. Нам такое не к лицу, но и Тверь совсем без защиты оставлять тоже нехорошо. Потому предлагаю вот что. Я поднимаю свои отряды, а Якун собирает конный городовой полк, и мы идем на помощь Ржеву. Одолеем супостата, честь нам и хвала, а нет, так за это время город к обороне подготовится.
Обоих князей идея насторожила, но выбирать им не приходилось, а вот Тверскому боярству идея понравилась. А что, расходы минимальны, как и проблемы. Я даже могу представить, как каждый из них подумал в тот момент.
Пусть наместник своих людей гробит, ежели ему хочется, да и Якуну, если холку намылят, тоже недурно. Спесь с него давно уже пора сбить.
В общем, на том и порешили. Я выступил в поход через день, Якун чуть позже, но к Старице его полусотня уже догнала нас. Там же к общему строю присоединился и князь Андрей с тремя десятками дружинников, а еще через полтора дня мы, наконец, добрались до Ржевы.
Отбросив воспоминания, смотрю, как из леса показалась колонна. Впереди конница Якуна и Андрея Старицкого, за ней идут уже мои, повзводно и в колонну по трое. Первым взвод стрелков, затем алебардщики, следом четыре больших фургона с высокими бортами и пять повозок с баллистами и ядрами. Замыкают строй еще два взвода.
«Что ж, — мысленно оцениваю порядок, — пока неплохо! Не зря Калида из них дух вышибал! Очень надеюсь, что и в бою они науку не растеряют».
Конница, свернув с дороги, быстро взлетела на вершину, а вот пехота застопорилась. Лошади не справились с бездорожьем и подъемом, и людям пришлось впрягаться им в помощь. Наконец, дружными усилиями они взяли высоту, и Калида тут же начал готовить позицию к бою.
Как расставить бойцов мы с ним и Куранбасой обговорили еще вчера. Я никогда Калиду не расспрашивал, откуда у нищего странника такие широкие военные познания, захочет когда-нибудь сам расскажет. Но точно могу сказать, что знания у него не из книжек, а чисто практические. Иногда, мне даже кажется, что он воевал со всеми и во всех частях света.
Вот и вчера половец, как обычно, молчал, а Калида начал издалека.
— Литовцы уже полвека с тевтонами воюют и многое у них переняли, и тактику, и оружие. Они, как и германцы, завсегда стараются прорвать центр противника тяжелой конницей, а уж затем пускают в прорыв пехоту. Поэтому займем прикрывающий переправу холм и встретим атаку конницы баллистами. Это их притормозит, и тогда ударят арбалетчики, а там уж как бог даст.
В целом, я с тактикой Калиды согласился, но у меня была еще одна не опробованная в бою задумка. Ее по моему указанию отрабатывали стрелки Куранбасы, а Калида отнесся к ней без интереса. Вчера я ему о ней напомнил.
— В центре первую линию выстроим так: фургон со стрелками, взвод алебардщиков, еще один и снова алебардщики. Поскольку наших не стрелковых взводов на все четыре фургона не хватит, то на краю их заменим княжескими пехотинцами. — Еще немного подумав, я добавил. — На левый фланг поставим ржевское ополчение, а на правый боярскую и княжескую конницу. Наш десяток конных стрелков оставим в резерве. Баллисты выстроим позади и чуть выше фургонов.
Калида согласно кивнул, но затея с фургонами ему явно не понравилась, и он все-таки усомнился.
— Дались вам эти телеги, только путаницу внесут. Бойцы из первого взвода не будут видеть бойцов из второго, и чуть что дрогнут, подумав, что одни остались.
Я с ним не спорю, а отрицательно качаю головой.
— Не дрогнут! Ты у них за спиной будешь стоять, а тебя они боятся больше всех литовцев вместе взятых.
Мы с половцев расплылись в улыбке, а Калида только рукой махнул.
— Ну вас! Я им серьезно, а они…
* * *
Утро новостей не принесло, а вот к полудню примчался первый дозорный. Слетев с коня, он кинулся ко мне.
— Идет литва! По торопецкой дороге! — Он перевел дух и немного испуганно добавил. — Конницы много! Лошади огромные и всадники все в железе. Идут ходко и скоро здесь будут!
Спрашивать, что значит его «много», бессмысленно, ибо счета парень все равно не знает. Киваю Калиде — объявляй тревогу, а сам, поднявшись, просматриваю кромку леса. Пока никого!
Зарокотал барабан, кстати, тоже мое новшество, и я перевел взгляд на строящиеся отряды. Вчера, уже ближе к вечеру, со Ржева подошел князь Ярополк с тремя десятками конницы и почти полутора сотней ополчения и пеших дружинников. Сразу же собрали военный совет, где я расписал каждому его место. Никто спорить со мной не стал, как и оспаривать мое право командовать. Я даже знаю почему.