Сколько было радости, когда Клава Алексеева и ее товарищи встретились с армейской разведкой!
— Конец твоей морзянке, Маруся (под этим именем знали Клаву в спецгруппе). Поедешь теперь домой, — сказал один из разведчиков.
— Как знать, — засмеялся Алферов.
И оказался прав… Октябрьской ночью Алексеева, Алферов и еще четверо разведчиков выпрыгнули с парашютами с бомбардировщика, державшего курс к Рижскому заливу. Разведгруппа должна была взять под контроль коммуникации фашистских дивизий, зажатых в «курляндском мешке».
— Только разведка. Никаких боевых акций! — напутствовали Алферова в разведотделе фронта.
Но без боевых столкновений не обошлось. После нескольких дней удачного поиска группа попала в тяжелое положение. Невдалеке от шоссе разведчиков окружили. Шестерка смельчаков и присоединившиеся к ним солдаты, бежавшие из насильно созданного оккупантами «латышского легиона», прорвались с трудом. Но в бою была повреждена рация. Как ни старалась Клава, на связь с Центром выйти не удалось.
Решили уходить к своим. У переднего края фашистские войска стояли густо. Ни на один хутор нельзя было зайти, а наступившие морозы выживали разведчиков из леса. И тут Алферова и его товарищей выручил старик латыш, собиравший хворост в лесу. Отвечая Алферову, он неожиданно предложил:
— Проведу вас по льду залива. Доверьтесь старому Янису. Дойдем.
Мела поземка. Над заливом нависли снеговые тучи. Их края окрашивали взмывавшие в небо ракеты. Лед трещал, прогибался. Разведчики шли, прощупывая дорогу длинными палками. Алексеевой вдруг вспомнился разговор с майором, взявшим ее в разведку, его вопрос: «А по ломкому льду вам не приходилось ходить?..» Вот и пришлось, и не в иносказательном смысле. Клава усмехнулась и, как тогда, произнесла:
— Нет, не хочу.
— Ты чего? — насторожился Алферов.
— Да так, кое-что вспомнила.
— Нашла время, — недовольно буркнул Владимир, — держись ближе, а то, не ровен час, угодишь в полынью.
Где-то впереди в снежной круговерти гремели выстрелы… Советские войска теснили остатки фашистской группы армий «Север» к морю. Сведенные в курляндскую группировку (командующий генерал пехоты Гильперт), они продолжали сопротивление. Гитлеровское командование пыталось деблокировать их или вывезти морем, но безрезультатно. Судьба группы была предопределена — ее ожидала капитуляция.
НИЗКИЙ ПОКЛОН ВАМ
(Эпилог)
Ах, какая же все-таки, сила
Скрыта в тех, кто испытан войной!
ЮЛИЯ ДРУНИНА
Стих бой на улицах Острова. Из подвалов и других укрытий выходили уцелевшие женщины, дети, старики. Плача и обнимая воинов-освободителей, они поведали им страшную правду о днях своей жизни в оккупации. Первое имя, которое услышали Рымар и его солдаты, было Клава. Военная газета «Вперед за Родину» тогда же опубликовала заметку «Отомстим за смерть Клавдии Назаровой».
Побывали воины в казематах тюрьмы, где в ожидании казни проводили последние часы своей жизни партизаны, подпольщики, бежавшие из плена красноармейцы и командиры Красной Армии. Сняв шапки, читали они то, что осколком стекла, гвоздем, кровью, огрызком карандаша, шпилькой пытались нацарапать на стенках камер узники.
Надписи на камне — обвинение палачам в военных мундирах…
«29. IV. Вырыли другую яму. Ждем опять расстрела. Кто будет из знакомых, передавайте горячий привет родным и всей молодежи пос. Воронцово. Прощайте. Вера Андреева и Нюра Ермолаева. Подруги».
И чуть пониже:
«Нюру и Веру расстреляли 30-го».
«Первого июня убили Марию Гусеву проклятые мучители».
В камере № 23 безымянная надпись:
«Здесь сидел раненый партизан. Расстрелян. Погиб за Родину».
Рядом с нею:
«Я раньше любила волю, свободу, простор, поэтому мне очень трудно привыкнуть к неволе. А имя Зоя в переводе с греческого языка и есть — жизнь. Ах, как хочется жить, жить… Зоя Байгер (Круглова)».
Впервые в тылу врага разведчица написала свою настоящую фамилию.
Когда воины-освободители уходили из Острова, они уносили с собой и копию предсмертного письма Зои, переданного командованию Анной Демидовой. Кровью сердца написанные строчки звали советских солдат к отмщению, вели их дорогой побед.
20 августа 1945 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Клавдии Ивановне Назаровой за выдающиеся заслуги в организации подпольной комсомольской организации и руководстве ею, за личную отвагу и геройство в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками было присвоено звание Героя Советского Союза. «Наша Клаша», как любовно называли Назарову пионеры, встала в строй бессмертных.
Помнили, чтили в Псковском крае и боевых соратников Клавы Назаровой. Не верили люди слухам, распространенным в свое время эмиссарами зондерштаба Р о предательстве Судакова, Дмитриевой, об отправке подпольщиков в Германию. Многие вели поиск, чтобы сказать людям правду. Среди них в первую очередь надо назвать трех человек, сделавших особо много, чтобы вернуть народу имена подпольщиков незапятнанными. Это — бывшие секретари Псковского обкома ВЛКСМ Георгий Веселов, Виктор Дмитриев и учившаяся вместе с Олегом Серебренниковым его верный товарищ Вероника Жатова.
Осенью 1959 года тайное стало явным. Поначалу удалось узнать, что на расстреле подпольщиков присутствовал староста деревни Рагозино Петров, прозванный односельчанами Петлюрой. 9 сентября 1943 года он ввалился в одну избу, потребовал самогона и после второго стакана заговорил:
— Видал, как островских комсомольцев стреляли… Ивана Митрофанова сына признал… Девчонки лежали, а парни могилу рыли…
После войны Петров был осужден. Отбыв срок, вернулся домой и вскоре умер. Казалось, ниточка поиска оборвалась, но Вероника Жатова предположила: а не рассказывал ли Петров кому-нибудь о расправе над подпольщиками перед своей смертью? После некоторых колебаний племянница старосты созналась, что ей довелось слышать от предателя: юные патриоты были расстреляны на седьмой версте от города — в кустарнике, немного поодаль от шоссе Остров — Палкино.
В один из сентябрьских дней 1959 года жители древнего города Острова провожали в последний путь останки героев.
Той же осенью, когда над Псковом кружился и падал мокрый снег, из вагона поезда на перрон сошла невысокая старушка. Её простое русское лицо с глубоко запавшими грустными глазами говорило о незаживающей душевной ране. К приезжей бросилась стройная женщина.
— Зоина мама!
— Аннушка!
Так встретились впервые Федосья Капитоновна Круглова, потерявшая в войну мужа, дочь и сына, с подругой Зои Анной Дмитриевной Бекеш (Дмитриевой).
Обнимая и целуя Аню, Федосья Капитоновна шептала:
— Спасибо тебе за все, родненькая. Ты мне, как доченька…
Она рассказала, что Зоин орден Отечественной войны I степени, которым она была награждена посмертно, ей торжественно вручили 9 мая 1959 года на памятное хранение.
Еще до нахождения останков Кругловой Военный совет Ленинградского округа ходатайствовал о посмертном награждении разведчицы.
К 20-летию Победы над фашистской Германией Президиум Верховного Совета СССР наградил большую группу партизан и участников подполья за мужество и отвагу, проявленные в борьбе против немецко-фашистских захватчиков в период Великой Отечественной войны.
В числе награжденных были и островские молодогвардейцы. Людмилу Ивановну Филиппову, Александра Ивановича Митрофанова, Олега Александровича Серебренникова, Льва Гурьевича Судакова, Константина Алексеевича Дмитриева, Анну Ивановну Иванову, Александра Николаевича Козловского, Николая Павловича Михайлова, Павла Павловича Корныльева, Ивана Ивановича Панфилова наградили посмертно орденом Отечественной войны I и II степени. Несколько позже медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги» Родина отметила мужество Серебренниковой Анастасии Ивановны, Дивинского Олега Владимировича, Козловской Маргариты Николаевны и других ближайших помощников погибших героев.
