Разведка, о которой напомнил Злотников на совещании, была и дерзкой и особо результативной. В разведотделе фронта располагали сведениями о каком-то большом, таинственном вражеском складе горючего то ли в самом городе Локне, то ли в его окрестностях. Но чтобы он находился рядом с железной дорогой, совсем недалеко от вокзала, — этого никто не предполагал. Гитлеровцы открывали склад только по ночам, весьма искусно маскировали его и крепко, но незаметно для постороннего глаза охраняли.　

Ланькова и Елена Соколова (наставница Татьяны на первых порах) появились в Локне днем. Зашли в несколько домов и со слезами на глазах расспросили хозяев про лагерь военнопленных, где якобы находились их мужья. Узнав местонахождение лагеря, а попутно и многое другое, они до вечера бродили по улицам. В городе накануне остановилась крупная воинская часть. Ее неосторожные интенданты и помогли разведчицам определить, откуда идет снабжение бензином войск, отправлявшихся к Ленинграду. Когда Злотников доложил радиограмму Шимчика об обнаруженном складе начальнику разведки фронта, тот немедленно взялся за трубку полевого телефона и вызвал командира авиационной части… Огромное черное пожарище долго напоминало гитлеровцам о точности ударов советской авиации.　

Оправдала возлагаемые на нее надежды отважная пятерка и осенью 1942 года. Группу удачно выбросили вблизи глухой псковской деревушки Коты. Ланькова смело отправилась в крайнюю избу, назвалась Тосей из… партизанского отряда, попросила хозяйку кое-что рассказать. Та поверила разведчице, и ее «кое-что» оказалось богатыми сведениями, нужными для подхода к участку железной дороги Порхов — Карамышево. Вскоре на стол Злотникову легла радиограмма: Иванов, Сорокин, Ланькова и Мамаев подорвали воинский эшелон в 48 вагонов, набитый до отказа солдатами вермахта. В их составе было около батальона СС…　

В Ленинградском партийном архиве хранится наградной лист на старшего сержанта Татьяну Ивановну Ланькову. В нем сказано: участвовала в подрыве пяти вражеских эшелонов, уничтожала телеграфно-телефонную связь противника. Позже, уже командуя группой подрывников, проникла за реку Великую, где пустила под откос эшелон с боевой техникой фашистов на дороге Остров — Резекне.　

До поздней осени 1942 года наступательные действия войск Ленинградского, Волховского, Северо-Западного фронтов, бойцов незримого фронта ослабляли силы врага. Гасили операцию «Северное сияние» и моряки Краснознаменного Балтийского флота. И прежде всего неотразимыми ударами своих подводных лодок.　

Фашистские адмиралы заверили Гитлера, что в летнюю кампанию ни одна советская субмарина не преодолеет смертельных минных барьеров и не появится в водах Прибалтики, не говоря уже о Германии. В одном из иллюстрированных немецких журналов была помещена карта ближайших морских подступов к Ленинграду. Вдоль и поперек ее испещряли условные знаки минных заграждений с устрашающими названиями: «Тигр», «Носорог», «Морской еж», «Медведь». Тысячи якорных и магнитно-акустических мин были выставлены против советских кораблей. На разных глубинах вблизи друг от друга притаилось множество «рогатых смертей»[12]. Легкий удар корпусом или днищем корабля и две сотни килограммов взрывчатки превратятся в огненный таран дьявольской силы.　

Тридцать шесть раз летом и осенью 1942 года, всем смертям назло, прорывались балтийские подводные лодки в открытое море, 56 кораблей и судов врага были потоплены ими на коммуникациях и базах противника. Шведская газета «Дагенс нюхетер», анализируя ход войны на море, 20 октября писала:

Вторую военную осень во всеоружии встречал и сам город-герой. В кратчайшие сроки была проведена эвакуация 300 тысяч жителей и части промышленных предприятий. Люди, пережившие зиму, когда голодная смерть косила сотни человек ежедневно, не хотели уезжать на Большую землю. Но так было нужно для обороны города и для подкрепления опытными кадрами специалистов восточных районов страны. Ленинград послал более 4300 специалистов на авиационные заводы, около 6400 — на судостроительные и до тысячи на танковые. Вместе с ними отправлялось и различное промышленное оборудование, в том числе 17 тысяч станков.　

Дружно вышли ленинградцы на строительство дополнительных оборонительных рубежей. Их руками было сооружено более 7 тысяч амбразур для пулеметов и 1100 для пушек, новые противотанковые рвы, окопы, баррикады на случай уличных боев.　

Огромная роль в укреплении города в те дни принадлежит Ладоге. До самого ледостава продолжалась навигация. С западного берега на восточный и в обратном направлении шли пароходы с баржами на буксире, военные и речные суда. Шли ночью и днем, в штормовую погоду, какой богато озеро, под неистовыми бомбежками фашистской авиации. В Ленинград было доставлено 703,3 тысячи тонн груза.　

Многогранная титаническая работа ленинградцев под руководством партийной организации превратила город в военную крепость. Ее защитники имели не только армии, корабли, самолеты, но и такое сильное оружие, как непоколебимая вера в победу правого дела советских людей.　

Клавдия Назарова

Людмила Филиппова

Александр Митрофанов

Олег Серебренников

Александр Козловский

Лев Судаков

— Встать, суд идет!　

Эти слова раздавались ежедневно в зрительном зале Новгородского драматического театра с 7 но 18 декабря 1947 года. Услышав их, вздрагивали сидевшие на помосте 19 военных преступников — 19 вешателей, фашистских палачей, убийц и грабителей. Это по их приказу гитлеровцы пытали, расстреливали, вешали советских людей, сжигали новгородские и псковские деревни, разрушали древний Новгород. Это они, следуя человеконенавистническому утверждению своего фюрера «Совесть — химера», упивались кровью ни в чем не повинных женщин и детей.　

Председатель трибунала вызывает:　

— Подсудимый Карл Зассе.　

Комендант 822-й полевой комендатуры, размещенной в первые годы войны в городе Острове. Страшен реестр его жертв: 516 расстрелянных советских граждан, 17 повешенных, 70 умерших после пыток в подвалах тюрьмы… На суде он не похож на того Зассе, чье слово решало судьбу человека, попавшего в руки тайной полевой полиции. Исчезло надменное выражение лица. И голос сник, напоминает карканье старой вороны.　

— Я — солдат. Я действовал по приказу свыше.　

Песня известная. Ее не раз исполнял на Нюрнбергском процессе один из главных военных преступников, начальник Зассе и ему подобных — фельдмаршал Кейтель.　

Ровно пять лет назад в такой же морозный декабрьский день 1942 года по приказу коменданта 822-й полевой комендатуры Зассе в Острове были повешены славная дочь советского народа, руководитель молодежного подполья города Клавдия Ивановна Назарова и трое ее ближайших помощников. На суде Зассе никак не может вспомнить, за что он обрек на казнь четверых юных советских патриотов. Именно он.