Великая — река партизанской славы. Ее берега хранят намять о «хлопцах батьки Литвиненко» — бойцах Второй особой бригады, совершившей легендарный рейд — первый на советско-германском фронте — по глубоким тылам врага, о партизанских бригадах Александра Германа, Владимира Марго, Георгия Арбузова, Алексея Гаврилова, Федора Бойдина, Николая Вараксова. За каждым именем — подвиги сотен людей, не сломленных бурей фашистского нашествия.　

Много крови приняла Великая в свои воды в годы Великой Отечественной войны. Много полегло здесь храбрых сынов и дочерей земли нашей советской. Одни из них были людьми зрелого возраста, другие только что вступали в жизнь. Для одних берега Великой стали рубежами наступления к границам фашистской Германии, для других — последним причалом в жизни…　

Герои нашего рассказа — бойцы небольших снецгрупп и подпольщики, чьи позывные с берегов Великой несли в штабы советских войск разведывательную информацию о противнике, добытую ценой огромного волевого напряжения и смертельного риска.

Подполье. Славная страница в летописи народного подвига. Его участники — люди высокого долга и мужества, поднявшиеся на борьбу с ненавистным врагом в городах и селах в условиях фашистского режима. Около 400 подпольных организаций, групп и подпольщиков действовали осенью 1941 года в оккупированных районах Ленинградской области, 397 на берегах Великой и ее притоков в разгар строительства «Пантеры» летом 1943 года.　

Подпольщиками были люди разных возрастов и положений: Клавдия Назарова — пионервожатая, Валентина Ерова — библиотечный работник, Николай Семенович Козловский, участник гражданской войны, — строитель, Коля Ершов, сын командира Красной Армии, — школьник, Раиса Гаврилова — студентка, — но всех их объединяло горячее чувство любви к Советской Родине. Их оружием стали винтовка и динамит, «рукописная типография» и страстное правдивое слово.　

Они рисковали жизнью ежедневно, многие из них погибли в неравной схватке с врагом.　

Смелые и героические подвиги совершили в битве за Ленинград на берегах Великой зафронтовые разведчики. Спецгруппы «ВРК», «Быстрый», «Борец», «Гонтарь» или обозначенные в штабах цифрами раскрыли многие тайны «Пантеры», помогли командованию советских войск в деталях узнать планы и замыслы врага.　

Жить в стане фашистов, скрываясь под чужой личиной, все равно что идти по ломкому льду, шагать по краю обрыва. Далеко еще не все известно об их действиях, но каждый из зафронтовых разведчиков достоин того, чтобы остаться в памяти народной.　

Течет Великая. Сорок лет назад гремели на ее берегах выстрелы. Если и услышишь теперь их редкие хлопки, то только в сопровождении охотничьих рожков.　

Навсегда ушли от нас годы Отечественной войны и… навсегда остались с нами.　

К. Н. Деревянко

Г. Я. Злочевский

К. В. Лихайван

Лето 1942 года пришло в Ленинград белыми ночами и теплыми дождями. Город, переживший страшную блокадную зиму, был похож на человека после тяжелой болезни. Он встал на ноги, но его еще пошатывало. Давали себя знать последствия голода. Ежедневные артиллерийские обстрелы напоминали о вражеской осаде. 3 июня на территории Кировского завода разорвалось 75 снарядов, на судостроительном заводе имени А. А. Жданова — 98. 9 июня гитлеровцы вели огонь по Балтийскому вокзалу, по одному из хлебозаводов, больнице «В память 25 Октября». 15 июня дальнобойные орудия врага обрушили на город 199 снарядов, 16 июня — 143, 20 июня — 189.　

Ожесточенные бои в районе Волхова не принесли войскам Ленинградского фронта желаемого результата — деблокировать Ленинград не удалось. Не увенчалось крупным успехом и майское наступление Северо-Западного фронта — демянской группировке врага был нанесен большой урон, но полностью окружить ее наши войска не смогли.　

Руководители обороны Ленинграда понимали, что вряд ли гитлеровцы откажутся от новой попытки штурма города. Штабы Ленинградского и Северо-Западного фронтов были обеспокоены начавшейся в июне перегруппировкой сил противника. Командующие Ленинградским фронтом генерал-лейтенант Л. А. Говоров, Волховским фронтом генерал армии К. А. Мерецков и Северо-Западным фронтом генерал-лейтенант П. А. Курочкин потребовали от разведки ясного ответа о ближайших целях противника.　

В один из июньских дней, с которого начинается наш рассказ, на совещании у начальника разведотдела штаба Северо-Западного фронта полковника Кашникова шла речь о перегруппировке сил противника. Константин Васильевич совсем недавно возглавил отдел, но положение на фронтах знал обстоятельно. Информируя своих помощников о разговоре с комбригом Евстигнеевым[3], Кашников говорил:　

— Товарищи из хозяйства Петра Петровича называют предположительно две версии перегруппировки войск противника. Одна связана с попыткой врага вновь нанести удар через Тихвин в направлении на Свирь, чтобы наконец полностью окружить Ленинград, другая — с намерениями группы армий «Север» штурмовать непосредственно город.　

Как человек весьма осторожный, полковник не преминул повторить:　

— Все это только предположительно. Однако в том и в другом случае дороги от Пскова к берегам Невы и особенно район Острова с его коммуникациями из Прибалтики приобретают исключительное значение. И если какая-либо из двух версий подтвердится, с нас спросят за обстановку на берегах Великой. А с информацией оттуда негусто. Не так ли, Гавриил Яковлевич? — повернулся полковник к майору Злочевскому.　

— Согласен с вами, Константин Васильевич, — поднялся Злочевский. — Действительно, мы стали реже снабжать свой штаб ценной информацией из районов Пскова и Острова. Упрек справедливый: негусто, хотя, правда, и не пусто…　

— Ну, заговорили пословицами, — улыбнулся Кашников и уже приказным тоном добавил: — Приготовьте свои соображения, Гавриил Яковлевич. По данному вопросу, думаю, нам предстоит не очень приятный разговор у командующего.　

Весь этот день Злочевский просидел над картами и последними донесениями руководителей спецгрупп. В разведывательной сети, созданной в тылу фашистских армий группы «Север», имелись и слабые звенья, были и «окна» — некоторые группы неожиданно прекратили связь. Что с ними: вынужденное молчание или еще хуже — провал?　

Особенно беспокоило Злочевского отсутствие связи с разведчиками Федора Мыхасика и разведгруппами, закодированными под названиями «Быстрый», «ВРК», «Байгер». Дважды наведывался он на радиоузел, но слышал одно и то же:　

— Не отвечают, товарищ майор.　

Эти разведгруппы действовали вблизи коммуникаций, по которым фашисты должны были осуществить переброску войск в случае второй попытки штурма Ленинграда. Группы старших лейтенантов Федора Мыхасика и Михаила Анипкина считались хорошо подготовленными в штабе Северо-Западного фронта. Бойцами их были командиры Красной Армии среднего и младшего звена; некоторые в оперативной военной разведке служили с первых дней войны.　

…Бомбежка Рижского морского порта утром 22 июня сорок первого года подняла по тревоге лагерь военно-политического училища. В тот же день слушатели вернулись в Ригу. Спустя неделю 10 из них были направлены в распоряжение разведотдела штаба Северо-Западного фронта. Все отобранные уже ранее получили боевое крещение: одни в боях у озера Хасан и под Халхин-Голом, другие во время советско-финляндской войны зимой 1939/40 года.