– Это я знаю, – подтвердила Мира.

– Ну так вот, – продолжал Антон, – если по каким-либо причинам это состояние гидростатического равновесия будет нарушено, то атмосфера начнёт колебаться около этого положения равновесия. В каждой её точке возникнут периодические движения газа, которые приведут к изменениям давления и скорости. Причём возникнут не только вертикальные скорости, но и горизонтальные. Это явление очень сильно напоминает обычные волны на поверхности воды, но в атмосфере они не поверхностные, а объёмные. Для плоской изотермической атмосферы существует даже аналитическое решение. Но земная атмосфера неплоская и неизотермическая.

– И что это значит? – спросила Мира.

– Во время Катастрофы всё так и происходило. Ветер менял своё направление по крайней мере три раза. Сила ветра уменьшалась, но так и должно быть из-за действия диссипативных эффектов. Волны взаимодействуют между собой на разных высотах и постепенно затухают. Однако в первой фазе сила ветра была просто сумасшедшая. Воздействие на атмосферу было настолько сильным, что мегаветры уничтожили почти все деревья, в том числе в лесах. Они с корнем вырывались из земли и уносились ураганом на большие расстояния. Кроме того, ветер разрушил практически все здания в городах и тем более в деревнях. Деревянные дома под ударами ветра разрушались и разбрасывались, как щепки. Но и это ещё не всё! После того, как вырванные ветром и разбросанные повсюду деревья высохли (это произошло примерно через полгода), начались повсеместные пожары. Любая вспышка молнии (а грозы в то время были очень частым явлением) приводила к возгоранию сухой древесины. Тушить очаги было уже некому. Поэтому пожары быстро распространились и приняли массовый, практически глобальный характер. Пожарами были уничтожены и остатки многих деревень и посёлков. Кстати, в это время появились и первые огневихри, которые сильно увеличили и без того немалый урон от пожаров. Уничтожение лесов привело к почти полной эрозии почвы. По сути, весь верхний почвенный слой превратился в пыль. В результате возник такой феномен, как пылевые бури. Всё это усугублялось неустойчивостью климата и частыми штормовыми ветрами. По нашим данным, в то время пылевые бури господствовали на огромных территориях внутри континентов почти два десятка лет до тех пор, пока, по-видимому, не подросло новое поколение молодых деревьев. После этого интенсивность пылевых бурь резко пошла на спад. Сейчас их уже практически нет.

– Хорошо, – согласилась Мира. – Допустим, что это была, как ты говоришь, гравитационно-акустическая волна. Что за причина могла бы её вызвать?

– Например, падение большого метеорита.

– Насколько большого?

– Поскольку в первом цикле скорость ветра достигала пятьдесят и даже семьдесят метров в секунду, то, по моим оценкам, такую волну мог вызвать метеорит размером в двадцать или даже пятьдесят километров, – ответил Антон и добавил: – Правда, эти оценки весьма грубые, и я мог ошибиться раза в два.

– Ничего себе! – воскликнула Мира. – Это не большой, а очень большой метеорит! Падение такого огромного метеорита трудно не заметить! – усомнилась она. И, немного подумав, сообщила: – Я никогда не встречала упоминаний о падении на Землю во время Катастрофы каких бы то ни было крупных тел.

– Да, я это понимаю, – согласился Антон. – Но факты упрямо говорят о том, что это была именно гравитационно-акустическая волна. Возможно, что её источником был вовсе не метеорит, а что-то совсем другое.

– Что? – спросила Мира.

– Не знаю, – признался Антон.

– А кислотные дожди откуда взялись? – воспользовалась образовавшейся паузой Базилика, шедшая позади и поэтому невольно слышавшая весь разговор учёных.

– Ну это просто! – начал было Антон, но тут же осёкся. – Хотя, нет, теперь я уже сомневаюсь.

– В чём ты сомневаешься? – спросила Мира.

– Всё просто объясняется, если принять гипотезу метеорита, – ответил Антон. – Если же она неверна, то…

– А как объясняет кислотные дожди гипотеза метеорита?

– Взаимодействие быстро летящего метеорита с атмосферой и с поверхностью Земли в момент столкновения приводит к выделению огромного количества энергии. Грубо говоря, кинетическая энергия метеорита переходит в тепло. Не вся, конечно, но большая её часть. В результате атмосфера должна сильно нагреваться.

– Это понятно, – согласилась Мира. – Но при чём здесь кислотные дожди?

– При очень сильном повышении температуры в атмосфере начинают протекать различные химические реакции, которые практически никак себя не проявляют при нормальных температурах. Одна из них – это выгорание азота, который составляет основную долю в атмосфере. На самом деле, это не одна реакция, а целая сеть связанных между собой химических реакций, которые дают множество различных продуктов. Так вот, одним из таких продуктов является азотная кислота. Эти молекулы образуются в нагретой атмосфере и затем выпадают на поверхность Земли с осадками в виде слабого раствора азотной кислоты. Конечно, при этом…

Антон, которого колонисты между собой называли Вольтметром, не успел закончить свою мысль, потому что Геркулес, шедший впереди отряда, неожиданно остановился и поднял руку. По его знаку все остальные тоже сразу остановились.

– Что случилось? – вполголоса спросил Полковник.

Геркулес указал рукой вперёд по направлению дороги.

– Там, – коротко произнёс он.

Мира начала внимательно смотреть в ту сторону, куда указывал Геркулес. Сначала она не заметила ничего необычного. В этом месте дорога медленно шла под уклон (видимо, спускаясь к морю). Слева был довольно резкий обрыв, а справа начинался крутой подъём, постепенно переходящий в отвесные скальные стены, вершины которых полностью терялись в быстро бегущих серых тучах.

– Кажется, я что-то вижу! – воскликнул сзади техник Кирилл.

– И я тоже! – поддержал его Данила.

– Тихо вы, оба! – шикнул на них Полковник.

Наконец, Мира тоже увидела. Впереди, примерно в трёхстах метрах от того места, где они стояли, прямо над дорогой, в воздухе висело нечто. Оно выглядело совершенно прозрачным, и поэтому его было трудно разглядеть, особенно издалека. Выделялось оно лишь тем, что изображение за ним иногда слабо искажалось, словно в горячих потоках воздуха. Размеры объекта и его форму отсюда определить было трудно – слишком неопределёнными были его очертания. Для этого надо было подойти поближе.

– Похоже на стекло, – заметила Базилика.

– А почему оно тогда в воздухе висит? – выразил своё недоумение Данила.

– А я почём знаю! – пожала плечами Базилика.

Антон снял рюкзак и достал из него дозиметр. Повозившись с прибором пару минут, он деловито сообщил:

– Радиационный фон в норме.

Полковник кивнул.

– Придётся провести разведку. Необходимо выяснить, что это за объект, – заключил он и скомандовал: – Купидон! Мурзила! Выдвигайтесь вперёд! Только осторожно! На рожон не лезть. Если почувствуете что-то неладное – сразу возвращайтесь. Неизвестно, что это такое. Но в случае чего мы вас прикроем. Остальным ждать здесь.

Купидон и Мурзила выдвинулись в сторону объекта. Полковник следил за их передвижениями в бинокль. Плотва наблюдала за обстановкой через оптический прицел своего «винтаря».

– Как думаете, что это? – спросил Полковник у учёных.

– Понятия не имею, – ответила Мира, а Антон в ответ просто молча пожал плечами и покачал головой.

– Ладно, подождём результатов разведки, – произнёс Полковник и снова прильнул к биноклю.

– Говорит Полсотни Четвёртый, – раздался из рации приглушённый голос Купидона.

– Это Утёс. Что у вас там? – спросил Полковник.

– Пока непонятно, – ответил Купидон. – Осталось примерно метров двадцать. Объект никак себя не проявляет. Оставляю Полсотни Третьего. Сам попробую подойти поближе. Как поняли?

– Понял вас, Полсотни Четвёртый! Продолжайте операцию, – разрешил Полковник и тихо пробурчал: – Не нравится мне это.

Мира видела, как Купидон медленно и осторожно крадётся к «стеклу» вдоль кустов у левого края дороги, ловко перебираясь через различные препятствия. Мурзила залегла за большим бревном на дороге для прикрытия. Купидон передвигался неравномерно. То и дело он затаивался в кустах, наблюдая за обстановкой. Затем перемещался к следующему кусту и снова затаивался. Иногда он подбирал с дороги камни и бросал их в сторону объекта, проверяя его реакцию. По-видимому, ничего необычного при этом не происходило, поскольку Купидон каждый раз снова вставал и продвигался ещё на несколько шагов вперёд.