Замолчав, словно устыдившись вспышки своих эмоций, Евдокия Викторовна продолжила спустя пару мгновений и абсолютно нейтральным тоном:
— Дети, прошедшие испытания разума — благословение Рода. И не каждой семье его позволено получить. Каждый, кого допускают до княжеского пира, проходит строгий отбор, тебе ли не знать это! Ты всерьёз считаешь, что мы с Гориславом Ивановичем приняли в род троих детей лишь потому, что я не могла больше родить? Или мне нужны были помощники по хозяйству? Судя по твоему разговору с Людой, ты именно так считаешь? Да, Забавушка?
— Нет, матушка, ну что вы, — поняв, что сама себя загнала в угол, начала оправдываться старшая невестка.
— Да? А почему тогда твой сын так себя ведёт с Матвеем и Тихоном? — вновь стала заводится свекровь. — Ладно, Матвей, там простое соперничество между одногодками могло быть. Но с Тихоном что не так? Чем он ему не мил с первого взгляда? Ты можешь это объяснить? Для чего ему принижать брата? Чего он добивается? Славка хорошо себя показал на испытании силы, но лучшим не стал. Как и на испытании разума. А вот Тихон — стал лучшим на испытании разума и доказал, что достоин стать одним из боярских детей. С силой ему не повезло, да. Бояричем ему не быть. Как и твоему. Так чем он хуже? Тем, что не кровный родич, так? На этом основании его можно считать хуже себя?!
У… Как же накипело у Евдокии Викторовны! Как же накипело! Даже старую традицию, не ругаться в доме, позабыла. Ну, главное, чтобы Забава действительно поняла, в чём её и Славика ошибка. Иначе всё это будет бесполезно.
— Как у вас, поклонников чистоты крови, вообще в голове укладывается ересь о том, что кто-то лучше только на основании родословной! Забава, представь на минутку, что твой сын, тот самый Славка, победил в испытании силы и стал приёмным сыном боярина. Вошёл в новую семью и ему, как сейчас вот Тихону, кто-то из кровных родичей боярина сказал, что он — второсортный, так как не по крови родич, а всего лишь воспитанник. Хотела бы ты такого для своего сына? Ты тут за столом хвасталась, что Наденька может победить в испытании силы. Хочешь, чтобы с твоей дочерью так в боярском доме обращались? Или в княжеском? Неужели четвёртый десяток лет доживаешь, а разума так и не нажила?
Василиса аж плечами передёрнула, представив эту картину в красках. Вот уж воистину, поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. И наоборот, не делай того, что не хочешь, чтобы сделали с тобой. Как аукнется, так и откликнется. Вот только… поможет ли это увещевание Евдокии Викторовны изменить поведение Славки?
— Нет, матушка! Не хочу! — чуть ли не взмолилась Забава, испугавшись, что слова свекрови воплотятся в реальность. — Прости глупость нашу, матушка! Я всё поняла, я всё исправлю, поговорю с детьми, обязательно! Славик больше никогда такого не сделает! Не со зла же, а по недоразумению!
А, ну да! Ходят же слухи, что слова тех, кто обладает святым взглядом, могут стать пророчеством. Ну, или проклятьем. В общем, сбыться могут их пожелания. Вот и испугалась Забава Добрынична подобного исхода. А вдруг действительно сбудется? А вдруг — не просто слова, а видение будущего и настоящее предупреждение о возможном исходе?
— Время у вас до Коляды, — холодно сказала Евдокия Викторовна. — Если на каникулах я не замечу улучшения поведения твоих детей — я опять начну этот разговор. Уже в доме Ивана Никифоровича. И объясняться будете перед старейшинами. Ты и твой муж. Поняла?
А вот это уже серьёзное такое предупреждение. За подобное могут и права наследования лишить. Может, и не самого Бориса, но вот его детей — могут. И плевать Ивану Никифоровичу на то, что Матвей и Тихон — не его родичи по крови. В роду Совиных не раз и не два приёмные сыны становились главами рода. Потому до сих пор и живы, в отличие от тех самых Сов.
— Да, матушка! Поняла! Благодарствую! — с низким поясным поклоном сказала Забава Добрынична.
* * *
— …встречать веселее в Кремах, конечно. Можно с одноклассниками договориться и вместе пойти колядовать, — хмыкнул Игорь, отвечая на вопрос Тихона. — Опять же, ярмарка, скоморохи, стенка на стенку. А в усадьбе что? Только пиры да общение с родичами. Ближайшая деревня в дне езды на лошади, до Мурома — так вообще целых два дня ехать. С ночёвкой в той самой деревеньке. Да и вокруг усадьбы — вековой лес. Выродков мало, зверья — предостаточно.
Ну, пока для Тихона посещение усадьбы представлялось более предпочтительным, чем вся эта кутерьма с ярмарками, гуляньями и кулачными боями. Изображать из себя ряженого Тихон тоже не любил, так что традиционное новогоднее развлечение молодёжи в виде колядования тоже отрока не вдохновляло. Отдалённая от города усадьба в глубине векового зимнего леса — практически рай для Тихона. Кресло перед окном, теплая печь, обложенная изразцами, тяжёлый плед на ногах и тихий шелест желтоватых страниц. Мечта. Вот только будут ли там эти самые желтоватые страницы?
— Понятно, — задумчиво сказал Тихон. — Игорь Борисович…
— Да зови уже просто по имени, чего там, — хмыкнул парень.
О как. Ну что же, хорошая тенденция, однако. И пока разрешают — надо пользоваться. Всё же правильно Тихон сделал, что сел с краю лавки, ближе всего к выходу из маленькой квадратной беседки, чья крыша была выполнена в традиционном стиле шатра и расписана красными и белыми квадратами в шахматном порядке. Толстые резные столбы были выполнены из дерева, как и решётка-ограждения под перилами с трёх сторон беседки. Три лавки были поставлены вплотную к ограждениям беседки, а тяжёлый квадратный стол стоял по центру, чтобы можно было спокойно встать с лавки в полный рост, не задевая столешницу.
— Как скажешь, — с улыбкой сказал Тихон. — Так вот, Игорь, а библиотека в усадьбе большая? В смысле, книгохранилище.
— А, да, большая. Не то слово, большая. Прадеду книги милее злата и серебра, так что ему уже давно не дарят ничего, кроме книг. Так что книгохранилище приличное, даже писаря для ухода за ними наняли. Вот только входить туда нам запрещено. После того, как сыновья третьего деда пару страниц порвали в какой-то книге.
Выглядит, как квест на доверие. И как персональный вызов для Тихона, обожающего книги. Хм… Поездка в усадьбу становится всё более и более заманчивой.
— Понятно, — задумчиво сказал Тихон, наблюдая, как алеет ясное осеннее небо.
Выбрал Тихон это место не только потому, что был самым младшим в этой компании по всем параметрам, но и потому, что отсюда был лучший обзор всего внутреннего двора и даже ворот. Кстати, красивые ворота, кованные, как в школе. Вот только в школе это была голая функциональность, а здесь — и красота присутствовала. Любимые южанами виноградные розы оплетали стальные прутья, резные листья прикрывали обзор на двор, пышные гроздья маскировали конструктивные элементы ворот, а явно не имеющие никакого отношения к винограду бутоны цветов заставляли задуматься о ботанических познаниях мастера-кузнеца.
А вот фигура высокого мужика в изношенной хламиде с глубоким капюшоном, заставила Тихона вздрогнуть. И вспомнить утреннее приключение по выходе из храма. Арап, что ли? Какого… То есть, почему он тут? С какого бодуна? Да ещё и вцепился в решётку ворот, словно от этого его жизнь зависела. Хотя, если его с детства воспитывали, как вещь… Проблема. Раб без хозяина не станет свободным. Раб просто найдёт себе другого хозяина. И, не найдя его, он решит, что сам в этом виноват. Что он настолько плох, что никто не хочет его использовать. Да, это дико звучит для людей, исповедующих равенство всех сотворённых перед Творцом и Хранителем мира сего. Но это логика тех, кто вырос в другой парадигме.
Да и вообще, это всё попахивает очередной подставой со стороны Хранителя. Знаем, читали. Подберёт главный герой несчастного забитого мальчишку, пожалеет его, а потом оказывается, что за этим рабом тянется такая история, что герою остаётся только за голову хвататься и судорожно отбиваться от проблем. Оно Тихону надо? Нет, не надо! Достаточно того, что уже умудрился влезть в разборки церковников и враждебных магов духа. Разгребать проблемы, которые принесёт с собой этот арап Тихон не хотел. Поэтому и отвернулся от ворот, сделав вид, что ничего не видел.